Вернувшись домой и приняв душ, Лю Чжэн обнаружил, что уже за час с лишним за полночь. Он спустился вниз, чтобы перекусить на ночь и заодно позвонить с телефона хозяина небольшой лавки.
Он позвонил Цинь Хайцзюню.
В последние годы у Цинь Хайцзюня не было привычки выключать телефон на ночь, тем более что спать он ещё не ложился. Он только что виделся с Цзян Синь, и на душе у него было скверно.
Если быть точным, на душе у Цинь Хайцзюня было скверно весь последний год с лишним.
У других первая любовь, пусть даже горькая, всё равно оставляет сладковатый привкус, и только первая любовь Цинь Хайцзюня напоминала сгнивший изнутри помело — до того тошнотворной она оказалась.
Людей, способных позвонить Цинь Хайцзюню посреди ночи, можно было пересчитать по пальцам.
Внезапный звонок с городского номера выглядел крайне странно, отчего сердце Цинь Хайцзюня ёкнуло, и в голове сразу же всплыл вполне конкретный человек.
Колеблясь, он снял трубку и услышал в ответ... действительно его.
— Цинь Хайцзюнь, ты кинул меня в чёрный список? — озадаченно потребовал ответа Лю Чжэн. — Я же тебе ничего плохого не сделал, зачем так крайности-то?
С точки зрения самого Лю Чжэна, он вёл себя невероятно наивно, и надо же было такому случиться, что раньше он был такой полоумной бестолочью.
Вспомнив, как именно он поступил, Цинь Хайцзюнь отделался невнятной отговоркой:
— Палец соскользнул.
— Ха-ха. — Лю Чжэн закатил глаза до боли в затылке. Ему отчаянно хотелось выругаться в духе у твоего деда палец соскользнул, но, подумав, что дед Цинь Хайцзюня — это его собственный дед, он всё же решил промолчать.
— Зачем звонишь? — спросил Цинь Хайцзюнь.
— Хочу тебя увидеть, — ответил Лю Чжэн. — Садись в машину, вези меня есть ночной дожор, я голодный.
В трубке повисло молчание.
Тогда Лю Чжэн добавил:
— Сегодня за учёбу выложил больше семи тысяч, у меня совсем не осталось денег, а вечером я перебился пресной лапшой перед выходом на смену.
Заниматься беспринципным вымогательством перед Цинь Хайцзюнем получалось не всегда, но прибедняться — безотказно.
— Ты где? — Цинь Хайцзюнь медленно приподнялся с места и накинул куртку.
— Под окнами моего дома, — Лю Чжэн улыбнулся так лучезарно, что у хозяина лавки едва в глазах не рябь пошла.
При расчёте хозяин с бабским любопытством поинтересовался:
— Красавчик, с девчонкой на свидание собрался? — уж больно счастливо он улыбался.
Лю Чжэн покачал головой, продолжая стоять у порога:
— Я по девчонкам не специалист.
Его угораздило полюбить лишь одну Цзян Синь, от которой потом стало выворачивать наизнанку. Выбравшись из тюрьмы, Лю Чжэн больше ни с кем не планировал сходиться.
Раз уж он стал Лю Чжэном, он мог встретиться с юным Цинь Хайцзюнем, и Лю Чжэн решил немного пожалеть себя, чтобы вторая половина его жизни прошла гладко и без сучка и задоринки.
Хватит с него разрушенной жизни из-за какой-то бестолковой бабы.
— Цинь Хайцзюнь! — заметив подъехавшую к дому машину, Лю Чжэн поспешно замахал рукой, подзывая его ближе.
Сегодня на Лю Чжэне была одежда тёмных тонов, в темноте её было плохо видно, и Цинь Хайцзюнь заметил его не сразу.
Подъехав вплоть до Лю Чжэна, он остановился и стал ждать, пока тот сядет.
Устроившись в салоне, Лю Чжэн опустил голову и пристегнулся ремнём безопасности, даже не подозревая, что за ним кто-то наблюдает.
Подняв взгляд и заметив изучающий взгляд Цинь Хайцзюня, Лю Чжэн тронул себя за щеку:
— Без макияжа, разонравился? — То, что он сегодня не стал краситься, не было забывчивостью — он сделал это нарочно.
При первой встрече с Цинь Хайцзюнем требовался ошеломляющий эффект, ради которого, разумеется, пришлось навести марафет.
Но когда нужный результат уже достигнут, кто станет краситься каждый день? К тому же Лю Чжэн не желал быть бледной тенью Цзян Синь — от подобного не стоило ждать толку.
— Ты что, гей? — прищур Цинь Хайцзюня стал чуть острее.
— Нет, — на левой щеке Лю Чжэна проступила ямочка, едва он улыбнулся. — К геям я равнодушен, но ты мне нравишься.
— С чего бы?
— Без причин. Наверное, любовь с первого взгляда.
Цинь Хайцзюнь на мгновение умолк, выжал газ и тронулся с места:
— Куда поедем?
— Без разницы, решай сам, — отозвался Лю Чжэн.
Не успели они договорить, как машина сорвалась с места пущенной стрелой — фирменный стиль вождения Цинь Хайцзюня последних лет, не поддающийся никакой цензуре.
Цинь Хайцзюнь привёз Лю Чжэна в фешенебельное заведение — известнейший в Южном городе японский ресторан. На ночной перекус ушло несколько тысяч, но Цинь Хайцзюнь даже глазом не моргнул.
Скупердяем он не был, а если и сунул Лю Чжэну ту горсть наличных, то лишь потому, что при себе имелась ровно эта сумма.
Лю Чжэн слишком хорошо знал самого себя: если тот весь вечер ходил мрачнее тучи, значит, с вероятностью девяносто процентов он снова обломался о Цзян Синь.
Не мудрствуя лукаво, он вытащил сигареты, щёлкнул зажигалкой и протянул одну Цинь Хайцзюню.
— Не хочу, — отказался тот, пододвигая к себе стакан с лимонадом и делая глоток.
— Ладно. — Раз уж курить расхотелось и самому, Лю Чжэн затушил обе сигареты, придавив их о дно пепельницы. — Тогда чем займёмся?
В отдельном кабинете царила тишина, и Цинь Хайцзюнь молча избегал разговоров.
Лю Чжэн пересел ближе к нему, так что их плечи соприкоснулись, образовав на редкость тесный контакт.
— Поехали ко мне? — предложил он.
Крутя в пальцах зажигалку на столе, Цинь Хайцзюнь по-прежнему хранил молчание. Тогда Лю Чжэн подался вперёд и плавно повалил его на мягкое сиденье... а затем велел официантке в кимоно, обслуживавшей кабинет, выйти наружу.
Под звуки открывающейся и закрывающейся двери они оказались лицом к лицу, глядя прямо друг другу в глаза.
Впрочем, веки Цинь Хайцзюня тут же опустились — привычная позиция: ни инициативы, ни отказа, ни ответственности.
— Я тебя поцелую... — губы Лю Чжэна почти коснулись уголка рта Цинь Хайцзюня. Заметив, как у того затрепетали ресницы, он криво усмехнулся.
На самом деле всё было до безобразия просто: возможно, Цинь Хайцзюнь просто понятия не имел, как себя вести. Он был всего лишь восемнадцатилетним пацаном с малым жизненным опытом и полным нулем в учёбе.
— Раз не сопротивляешься, я целую, — бросил Лю Чжэн и, прижавшись губами, намертво впился в рот Цинь Хайцзюня.
Сначала это было лишь лёгкое скольжение губ о губы, но затем они естественным образом приоткрыли рты, и язык Лю Чжэна проник внутрь, пустившись на поиски.
Мягко и неспешно, словно выискивая что-то утраченное, настойчиво и глубоко.
Цинь Хайцзюнь отвечал на поцелуй Лю Чжэна впервые в жизни. Его язык робко и сдавленно жался в уголках рта, выказывая изрядную долю нерешительности — иначе как трусливым это не назовёшь.
Позабавленный этим, Лю Чжэн настойчиво удержал его, не давая отступить назад.
Они сплетались вновь и вновь в течение долгих трёх-четырёх минут, пока Цинь Хайцзюнь наконец не расслабился окончательно, закрыв глаза и отдаваясь во власть чужих поцелуев.
Лю Чжэн не ограничивался одними поцелуями — его руки принялись блуждать по телу.
От этих прикосновений дыхание Цинь Хайцзюня сбилось, лицо залил яркий румянец, а ноги помимо воли сжались в коленях.
— Приятно ведь? — тихонько прошептал Лю Чжэн, их губы всё ещё соприкасались, влажные и горячие.
Цинь Хайцзюнь на секунду приоткрыл глаза — из затуманенного влагой взора на него глянули подёрнутые дымкой зрачки. Он моргнул, смущённо поджал губы и отвёл взгляд в сторону.
— Всё, встаём, вези меня домой, — напоследок чмокнув его в губы, Лю Чжэн поднялся с колен Цинь Хайцзюня. Чувствуя, как пересохло в горле, он схватил стакан и сделал несколько жадных глотков.
Цинь Хайцзюнь поднимался с сиденья медленно, тяжело. Тоже отпив воды, он пытался заглушить поднявшуюся внутри жгучую волну жара.
Затем он бросил взгляд на запястье, и в его глазах промелькнула тень колебаний.
— Ко мне, — перехватив его за подбородок, Лю Чжэн запечатлел на его губах требовательный поцелуй. — Без соплей.
Цинь Хайцзюнь оттолкнул его руку, с жалким видом отводя глаза. Направляясь к выходу, он услышал смех Лю Чжэна — до того наглый, что так и тянуло врезать.
Вернувшись в съёмную квартиру Лю Чжэна, они завалились на кровать и принялись самозабвенно целоваться, дурачась долгие-долгие часы...
Как и утверждал сам Лю Чжэн, геем он не был, и вся их близость ограничивалась поцелуями и ласками рук, ни о чём большем он даже не помышлял.
Мысли Лю Чжэна были предельно ясны: ему требовалось заглушить болезненную одержимость Цзян Синь, не натворив при этом бед в будущем.
При воспоминании о мрачных тюремных буднях Лю Чжэна до сих пор пробирала мелкая дрожь.
— Замёрз? — пальцы Цинь Хайцзюня скользнули по гладкой спине Лю Чжэна, нащупав выступившие от холодного воздуха мурашки.
— Угу, немного, — Лю Чжэн молча подтянул повыше одеяло, укутывая их обоих с головой. — Поздно уже, давай спать.
Они заснули только около трёх часов ночи. На следующий день у Лю Чжэна не было утренних пар, зато Цинь Хайцзюню предстояло спешить на занятия — на самые ранние, как и всегда, вставать приходилось ровно в семь.
— Цинь Хайцзюнь, на учебу не собираешься? — Лю Чжэн лежал у самого края постели, в то время как Цинь Хайцзюнь оккупировал добрые две трети матраса.
Квартирка была крошечной, а кровать едва тянула на полуторку.
Двоим рослым парням за метр восемьдесят ростом теснота этого ложа казалась невыносимой.
Приходилось лежать вплотную, переплетясь конечностями, так что любое движение неминуемо задевало соседа.
Цинь Хайцзюнь впервые спал на столь ограниченном пространстве, да ещё и в компании столь наглого сожителя.
— Вставать будешь? — снова подал голос Лю Чжэн.
— Не буду, — пробурчал Цинь Хайцзюнь, глубже зарываясь в одеяло с видом не смей меня трогать.
Долежав до девяти с небольшим, Лю Чжэн поднялся и привёл себя в порядок. Ему предстояло успеть на лекцию к десяти часам, и уходя он бросил взгляд на спящего Цинь Хайцзюня.
Присев на край постели, Лю Чжэн шарил по карманам брошенных на полу брюк Цинь Хайцзюня в поисках портмоне.
Внутри обнаружилось пара-тройка тысяч наличными; забрав почти всё, Лю Чжэн оставил лишь две купюры на завтрак.
Заодно он сунул внутрь запасной ключ от двери:
— Я на пары, ключ в твоём кошельке, как соберёшься уходить — не забудь запереть дверь.
Выскочив из дома, Лю Чжэн по пути перекусил, оставив Цинь Хайцзюня отсыпаться в одиночестве.
Проснувшись ближе к полудню, в одиннадцатом часу, Цинь Хайцзюнь со встрёпанной шевелюрой выполз из постели Лю Чжэна и поплевался в туалет.
Заметив на умывальнике новые банные принадлежности, он без церемоний ими воспользовался.
Вернувшись в комнату и натянув джинсы, он обнаружил, что кошелек подозрительно лёгкий: внутри осталось ровно двести юаней.
И запасной ключ.
Хмуро сдвинув брови, Цинь Хайцзюнь просидел на кровати ещё добрых полчаса, прежде чем покинуть квартиру Лю Чжэна.
Едва он вышел, телефон звякнул от сообщения: Встал? Ты ещё там? Я скоро вернусь, пообедаем вместе.
Сидя за рулём, Цинь Хайцзюнь так и замер с занесённой над замком зажигания рукой, долго глядя на экран и не зная, что ответить.
Поколебавшись ещё немного, он молча отложил смартфон в сторону и завёл мотор, направляясь домой.
Прогуливать вторую половину учебного дня он больше не собирался.
Прибыв домой, он заметил в гараже машину Цинь Тяня. Удивленно приподняв брови, Цинь Хайцзюнь быстрой рысЬю взбежал по ступеням в гостиную.
Внизу никого не оказалось, зато сверху доносились звуки яростной ссоры.
Перемахнув через ступени, Цинь Хайцзюнь услышал плач Цзян Синь:
— Цинь Тянь! У тебя что, кто-то появился на стороне, а? Хватит мне врать, было или нет!
Застыв на повороте лестницы, он услышал голос Цинь Тяня:
— Я же с самого начала говорил тебе, что всё это пустые интрижки. Если не можешь с этим мириться, вольна поступать как знаешь: уходить или оставаться.
Цзян Синь была готова сорваться в истерику. Десять лет преданности в обмен на эту фразу — она чувствовала себя последней дурой.
Но при этом она любила Цинь Тяня до безумия, была не в силах расстаться с ним ни при каких обстоятельствах.
Осознавая эту горькую правду, Цзян Синь взяла себя в руки:
— Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя, разве я могу уйти? — Раз уж слезы перед Цинь Тянем не работали, требовалось пустить в ход аргументы посерьёзнее. — Цинь Тянь, я не против твоих мимолётных интрижек на стороне, но сделай так, чтобы я чувствовала себя уверенно! Дай мне хотя бы статус!
Прятавшийся в тени Цинь Хайцзюнь затаил дыхание, ощущая, как холодеют руки и ноги. Если Цинь Тянь согласится повести Цзян Синь в ЗАГС, это станет концом...
— Я уже отвечал на этот вопрос: сначала родишь ребёнка, потом распишемся, а до тех пор никакой свадьбы, — с раздражением бросил Цинь Тянь.
— Ты... — Цзян Синь хотела назвать его бессердечным ублюдком, но разве она не знала этого с самого начала? Сердце этого мужчины всегда отличалось железобетонной жестокостью!
— Ладно, пока закрыли эту тему, поправляй здоровье, — Цинь Тянь всё же питал к ней некоторую слабость; когда эта женщина не закатывала скандалов, в ней было своё очарование. Подойдя к ней, он приобнял её за плечи: — Я вызову врача, чтобы тебя осмотрели, сегодня я останусь дома.
— Ты вечно со мной так! — прильнув к его груди, Цзян Синь испытывала противоречивую бурю чувств. Как бы сильно ей хотелось вырваться из этих оков, если бы только представилась возможность.
Увы, она любила слишком сильно, чтобы уйти.
— Глупышка, если бы ты мне была безразлична, стал бы я тратить на тебя десять лет?
— Цинь Тянь, только и умеешь, что сказки рассказывать... — стиснув зубы, она терпела. В глубине души Цзян Синь не оставляла надежды однажды приручить этого зверя.
Цинь Хайцзюнь бесшумно отступил назад. Ноги налились свинцом, когда он шаг за шагом спускался по лестнице.
Сам того не заметив, он снова оказался в своей машине, мечтая лишь об одном — уехать отсюда подальше. Этот огромный дом давно перестал быть для него родным. Оставаться здесь не было ни малейшего смысла. Если бы не Цзян Синь, Цинь Хайцзюнь предпочёл бы вообще покинуть этот город.
Опустив голову на руль, он внезапно вспомнил те поцелуи... неужели всё это было по-настоящему?
Просидев в салоне добрую половину дня, Цинь Хайцзюнь достал телефон и отправил ответное сообщение Лю Чжэну: Ты сейчас где?
http://bllate.org/book/25478/3037484
Готово:
