Несколько воинов нахмурились и, зажав носы, последовали за ним.
— Сяо Да, есть какие-нибудь находки?
— Сяо Да, я ведь недавно уже проверял...
Голос оборвался на полуслове. Воин широко раскрыл глаза и, приоткрыв рот, уставился на распростёртого на земле «мёртца».
Тело было наполовину засыпано серой грязью, и если бы не зоркое зрение Ба Сяо, заметить человека, практически слившегося с почвой, оказалось бы крайне трудно.
Воин, отвечавший за зачистку охотничьих угодий, виновато улыбнулся и поспешно шагнул вперед, проворно раскопав землю, чтобы вытащить погребённого.
Судя по виду, это был раб.
Раб был закутан в кусок протухшей шкуры, с ног до головы покрыт серой грязью и выглядел донельзя грязным.
— Сяо Да, он еще дышит.
С этими словами воин пошарил вокруг массивной ладонью и с удивлением произнес:
— Ого, руки и ноги целы.
Ба Сяо опустил взгляд и окинул парня безразличным взором: раб был сплошь в грязи, лица не разглядеть.
— Пусть будет он.
Сказав это, он подхватил человека крепкой и жилистой рукой и закинул на плечо, слегка качнув, чтобы удобнее устроиться.
Слишком легкий и худой вес его немного разочаровал, однако, к счастью, руки и ноги на месте — рабы, уцелевшие после вылазки в охотничьи угодья и не лишившиеся конечностей, попадались редко.
Воины издали странные смешки: все они прекрасно знали, для каких целей обычно забирают рабов.
Ба Сяо отрицать этого не стал.
*
Воины миновали горную цепь. Вокруг по-прежнему клубился густой сумрак, не оставляя и следа дневного света.
Северная Пустошь славилась своими круглогодичными холодами, а с приближением периода снегов здесь неизменно свирепствовали жестокие бураны.
Сейчас завывал ветер, а скрюченные кроны деревьев тянулись вдоль чащи пугающими тенями.
За исключением племён, издревле обитавших в Пустоши, мало кто из чужаков был способен вынести здешний пронизывающий холод.
Рабы съёжились и дрожали на ледяном ветру, в то время как воины оставались совершенно невозмутимы: они давно сроднились с суровым климатом, а их тела закалили бесконечные битвы, наделив их несокрушимыми костями и жилами.
— Перевалим через эту гору, и покажется стойбище.
— Сегодня по возвращении как следует высплюсь!
— Скоро начнётся снежный сезон, пора готовиться.
На обратном пути воины сохраняли предельную бдительность, ежесекундно готовые отразить внезапное нападение диких зверей или чужих племён.
Миновав знакомые горы и углубившись дальше, они наконец приближались к своему стойбищу.
Напряжение в отряде немного спало. Строевой порядок не нарушался, но воины начали перебрасываться праздными шутками.
Ба Сяо шел впереди с неизменно холодным выражением лица, не принимая участия в болтовне сородичей.
Пленники, зажатые в центре отряда, из последних сил тащили туши зверей. Некоторые украдкой поднимали глаза на уносимого вожаком товарища по несчастью, переполненные жгучей завистью.
Удел раба ничтожен. Когда грянет снежный сезон, никто не сосчитает, сколько бедняков погибнет от холода и голода.
Если же тебя выберет воин, у тебя появится хотя бы кусок еды и крыша над головой в виде шатра, и жить станет куда легче, чем иным свободным людям Ледяной Скалы.
Линь Юй, которого мужчина нёс на плече, пребывал в полубессознательном состоянии, безвольно раскачиваясь из стороны в сторону.
С большим трудом сглотнув подступивший к горлу ком, он ощутил, как рука, обхватившая его за пояс, сжалась подобно железным клещам, едва не переломав ребра.
Ему удалось вернуть лишь крошечную искру сознания, но из-за дикой боли в глазах снова потемнело. Лоб был одновременно ледяным и горячим, и вскоре он опять провалился в беспамятство.
*
За воротами стойбища люди Ледяной Скалы, трудившиеся на площади, разом прервали работу.
Они один за другим поднимали головы, на их лицах проступала радость, а в глазах смешивались трепет и благоговение.
— Сяо Да вернулся!
— Сяо Да и остальные притащили столько зверя!
— Это Сяо Да! Скорее зовите вождя!
Ба Сяо оставил крики вокруг без внимания: он дотащил грязного раба до какого-то шатра и просто швырнул его внутрь.
Фигура, свернувшаяся в укрытии калачиком, не шевелилась. Лишь спустя долгое время Линь Юй с трудом приоткрыл глаза, а его темные зрачки казались слегка растерянными.
Вокруг было сумрачно. Он лежал на дне ветхого и тесного шатра, укрытый жесткой и вонючей звериной шкурой.
Жилище было наскоро слеплено из камней, сухой травы и бревен. Стоило подуть ледяному ветру, как шатер начинал продуваться изо всех щелей, а вокруг стоял тяжелый запах сырости вперемешку с неописуемым зловонием.
Он лежал неподвижно, медленно переведя затуманенный взгляд, и мысли постепенно приходили в порядок.
Похоже, он спасен...
Превозмогая боль в ранах, Линь Юй попытался приподняться. Краем глаза он заметил собственные перемазанные грязью пальцы — на указательном красовалось деревянное кольцо.
У него перехватило дыхание, и он снова рухнул на подстилку из древесной коры.
Что это за место?
Глава 2
Не успел Линь Юй толком прийти в себя, как в шатер проскользнула чья-то темная тень.
Заметив его, тень хрипло окликнула:
— Сяо Юй, ты наконец очнулся!
Перед глазами Линь Юя мелькнуло лицо парнишки, которого он принялся разглядывать сфокусированным взглядом.
Тому на вид было лет двенадцать-тринадцать. Волосы спадали до самой шеи, прическа выглядела крайне неряшливо, кожа отливала чернотой, а на правой щеке красовалось несколько шрамов.
В бегающих глазах мальчишки читались радость и пугливость.
Из-за юного возраста и явного недоедания паренек выглядел очень худым и щуплым.
На нем была одежда, сшитая, судя по всему, из древесной коры и половины потрепанной шкуры — этакий первобытный наряд, а руки и ноги пестрели шрамами.
Линь Юй не выдал своих эмоций и, решив наблюдать за развитием событий, просто лежал неподвижно, изучая гостя.
В глазах мальчишки блеснули две крупные слезинки:
— Как хорошо, как хорошо, слава богу, что ты не умер, Сяо Юй...
С этими словами он утер рукавом сопли, замерзшие на губах:
— Я слышал, Сяо Да выбрал тебя рабом. Сяо Юй, теперь у тебя будет еда, и больше не придется бояться, что не переживешь снежный сезон!
Линь Юй по-прежнему хранил молчание.
Поняв, что зла ему не желают, он позволил паренек осторожно обшарить его руки и ноги своими грязными ручонками — тот явно проверял, целы ли у него конечности.
— Пестролицый, Ся... Сяо Юй очнулся?
В шатер протиснулся еще один человек, и в без того тесном помещении моментально стало негде встать.
Линь Юя чуть не стошнило от удушливого запаха, но, вспомнив, что сам он не менее грязен, он понял, что его собственный дух ничем не лучше окружающего амбре.
У вновь прибывшего волосы были убраны относительно аккуратно. Он слегка горбился, съёжившись и держась с угрюмой отчужденностью, так что разглядеть удавалось лишь половину его лица.
Его скулы запали от истощения, кожа оказалась еще темнее, чем у первого парнишки, а судя по походке, он прихрамывал на одну ногу.
Шатер оказался слишком мал, и обоим пришлось присесть на корточки, чтобы разглядывать его.
Линь Юй вгляделся в те пару глаз, но молчал.
Они переглянулись. Тот, что был повыше и постарше, какое-то время тупо смотрел на него, а затем запинаясь произнес:
— Ся... Сяо Юй, с то... с тобой всё в порядке?
В глазах Линь Юя мелькнул холодный блеск:
— Я Сяо Юй?
И добавил:
— Меня ударили камнем по голове, я ничего не помню.
Оба парня заметно расслабились, но, заглянув в холодные и спокойные глаза Линь Юя, почему-то слегка растерялись.
Хотя Сяо Юй и раньше не отличался разговорчивости, такого взгляда у него отродясь не бывало.
Приглядевшись внимательнее, они поняли: пусть лицо в грязи, но черты... черты несомненно те самые. Это был Сяо Юй, ошибки быть не может.
Линь Юй тем временем тоже разглядывал собственные руки и ноги: это было его собственное тело.
Неведомо по какой причине эти двое приняли его за кого-то другого.
Старший парень осторожно выглянул наружу и с трудом выдавил:
— Пестролицый, я пойду поработаю на площади... У Ся... у Сяо Юя слишком много ран, побудь здесь, присмотри за ним.
Пестролицый ответил:
— Мм!
Проводив товарища взглядом, Пестролицый чуть приподнял голову, но, столкнувшись с безмятежным и темным взглядом Линь Юя, тут же испуганно опустил глаза, не смея выдержать этот взор.
— Сяо Юй, у тебя тяжелые раны. Я попробую с Сан Му что-нибудь придумать, раздобудем тебе еды.
Линь Юй погрузился в задумчивость.
— Того человека зовут Сан Му. Кем приходятся мне вы двое, и где мы находимся?
Пестролицый присел на корточки и, обхватив колени руками, задумался на мгновение.
Рабы целыми днями трудились в поте лица и редко разговаривали, так что, начав говорить, он едва не прикусил язык.
Выслушав запинающиеся объяснения Пестролицего, Линь Юй наконец составил более-менее ясную картину их текущего положения.
Только что ушедший юноша звался Сан Му, а тот, что сидел перед ним — Пестролицый. Все трое приходились друг другу родными братьями.
Этот мир именовался Диким Материком, сами они выросли в Северной Пустоши, а происходили из небольшого племени под названием Цинту.
В Северной Пустоши верховодили люди Ледяной Скалы, обладавшие наибольшим числом воинов.
Они вели жестокие захватнические войны, подчиняя одно за другим мелкие племена Пустоши, а выживших угоняли в рабство.
Что до их семьи, то некогда они были четырьмя братьями.
Родители и старший брат погибли в тот самый день, когда воины Ледяной Скалы ворвались в их стойбище, оставив в живых лишь троих.
Сан Му был вторым по старшине, а Пестролицый — младшим.
Пестролицый глуповато улыбнулся:
— Мы... мы уже в самом сердце стойбища.
Устройство племени Ледяной Скалы подчинялось строгой иерархии и напоминало гигантскую пирамиду, ступени которой поднимались по склону горы снизу вверх.
Рабы и простые люди трудились исключительно у подножья, и в случае опасности именно им предстояло принять удар первыми.
Сан Му еще перед прошлым снежным сезоном забрал к себе в рабы один воин 2-го уровня, а Пестролицему повезло последовать за ним.
Все трое братьев не виделись на протяжении трех снежных сезонов.
Теперь же, при новой встрече, они неизбежно казались чужаками друг другу.
Что же касалось его самого, «Сяо Юя», то он, будучи рабом самого низкого пошиба, незадолго до этого был отправлен в охотничьи угодья 2-го уровня в качестве приманки. Из всех возвращавшихся рабов живыми остались лишь единицы, и ему повезло больше всех — его руки и ноги остались целы.
А поскольку какой-то воин изъявил желание забрать его в слуги, его и привели в центр стойбища.
Закончив рассказ, Пестролицый сильнее затянул на себе узлы из коры и шкур, спасаясь от холода, и потер заскорузлыми пальцами грязные щеки.
— Сяо Юй, я пойду поработаю, а вечером навещу тебя снова.
Линь Юй коротко бросил:
— Угу.
Проводив взглядом тщедушную фигурку Пестролицего, скрывшегося за пологом, он сузил глаза и перевел взгляд на свое указательное кольцо.
Единственной вещью, оставшейся при нем при перемещении в этот мир, было именно это кольцо.
Он откопал его в какой-то антикварной лавке.
В тот момент, когда он впервые увидел украшение, его охватило странное, ни с чем не сравнимое чувство — на душе стало на удивление легко и безмятежно, поэтому он сразу же купил его и надел на палец.
Неужели после столь жуткой автокатастрофы кольцо уцелело чудесным образом именно потому, что служило ключом к переходу в другой мир?
Не успел Линь Юй толком прийти в себя, как истощение и боль во множестве ран вновь навалились на него тяжелым грузом. Вскоре он снова прислонился к жесткой коре и провалился в глубокий сон.
http://bllate.org/book/25481/3038367
Готово:
