Готовый переклад Can Mushrooms Be Spoiled Too / Гриб в центре внимания: Очаровательный любимец апокалипсиса: Розділ 19

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Другие отряды тоже взяли это задание и добрались до пункта снабжения раньше нас, так что они, скорее всего, уже вошли в тропический лес.

Не спешим, — сказал Цзян Лянь. — За последние два дня шёл дождь, так что они не смогут так быстро отыскать следы этой мутировавшей богомолки.

Завершив обсуждение завтрашнего плана, все вернулись в свои комнаты.

Цзинь Чу аккуратно расставил три цветочных горшка под окном, когда Юнь Чжи как раз вышел из ванной.

Он только что закончил мыться, его мокрые волосы падали на лоб, а воротник был слегка расстегнут, обнажая чёткие линии ключиц.

Гриб почувствовал лёгкий укол соперничества, оттянул воротник одежды, чтобы взглянуть на собственные ключицы, и с удивлением обнаружил, что поначалу даже невозможно определить, чья кожа белее.

Тогда он с досадой приподнял подол верха и, убедившись, что его собственная талия тоньше и красивее, лишь после этого успокоился и убрал руки.

Юнь Чжи заметил всё происходящее до мельчайших деталей, и его рука, вытирающая волосы, на мгновение замерла.

Если тело чешется, иди помойся.

Цзинь Чу одержал победу и остался совершенно равнодушен к его маленьким эмоциональным выпадам, с гордо поднятой головой шагнув в ванный блок.

Из щели приоткрытой двери доносился шум журчащей воды, сопровождаемый всё такой же невнятной и бессвязной песенкой.

Юнь Чжи присел на корточки перед горшками с цветами, поочередно подливая им питательный раствор, а в самом конце протянул руку и легонько коснулся соцветия Цзяньлань.

Цзяньлань не стала уворачиваться и с переполняющей её радостью подставила соцветие под его пальцы.

Прождав две секунды и не дождавшись никаких дальнейших действий, она озадаченно покачала цветочной кистью, после чего услышала фразу: «Пожалуй, вам уже пора преподать основы полового воспитания».

Столкнувшись лицом к лицу с этим холодным и бесстрастным человеком, Цзяньлань была поражена молнией.

Половое воспитание? Это ещё что такое? Разве для этого тоже нужно брать маленькую деревянную палочку и водить ею круги по бумаге?

Гель для душа пах гарденией, и Цзинь Чу этот аромат очень нравился.

Он тщательно потёрся мочалкой с ног до головы целых два раза, убедившись, что каждый дюйм его кожи пропитался этим запахом, и лишь после этого с довольным видом вышел из ванной.

Юнь Чжи, прислонившись к изголовью кровати, углубился в чтение книги.

Цзинь Чу тут же на цыпочках забрался на соседнюю койку, опасаясь привлечь внимание Юнь Чжи и заставить того читать вместе с ним.

Однако, даже лёжа в постели, Цзинь Чу не мог унять охватившее его волнение: он впервые в жизни спал вместе с человеком.

Одеяло было насквозь пропитано цветочным ароматом. Цзинь Чу жадно втянул носом воздух, а затем повернул голову и спросил:

— А от тебя вкусно пахнет?

Юнь Чжи был вынужден признать, что вопросы Цзинь Чу очень часто ставили его в абсолютный тупик.

Не дожидаясь его ответа, Цзинь Чу уже сам нашёл решение:

— Точно не так вкусно, как от меня, я ведь целых два раза намыливался гелем для душа.

Юнь Чжи наконец сообразил, что речь шла о геле для душа, и, положив книгу на прикроватную тумбочку, самостоятельно выключил свет.

Чтобы не услышать каких-нибудь новых подробностей о водных процедурах собеседника.

Вскоре после того, как он закрыл глаза, в темноте снова раздался тихий шуршащий звук.

Слегка скосив взгляд, Юнь Чжи в темноте уставился на непрерывно извивавшееся на соседней кровати одеяло.

Он снова включил свет. Из-под одеяла одновременно высунулись растрёпанная голова и зелёные листья.

Цзинь Чу озадаченно спросил:

— Что случилось?

— Растениям нельзя залезать на кровать.

Юнь Чжи не отличался излишней консервативностью, но его чистоплотность не позволяла ему смириться с тем, что растения укладываются спать в постель немытыми.

— Почему? — Цзинь Чу удивился еще сильнее. — Раньше мы ведь тоже спали вместе.

Халк выпростал из-под одеяла листья и демонстративно зашевелил ими, словно бросая вызов.

Юнь Чжи молча вытащил из-под одеяла Таодань и остальные растения по очереди, после чего отнёс их в ванную, сполоснул водой, намылил гелем для душа, снова смыл пену и, наконец, высушил феном.

Растения словно заново родились: у Цзяньлань даже цветочные бутоны были тщательно промыты, а корни слегка размякли.

Цзинь Чу откинул одеяло, приветствуя их, и задумчиво произмолвил:

— Оказывается, цветам перед сном тоже нужно мыться?

— Это нужно всем живым существам.

Ранним утром следующего дня Цзинь Чу в полном боевом облачении и сияющем виде стоял посреди холла.

Хотя перед выходом он раз пять крутился перед зеркалом, стоило ему увидеть собственное отражение в стеклянных панелях холла, как он снова не удержался от того, чтобы полюбоваться собой.

Таодань устроился на плече Цзян Ляня, перебирая листочками несколько прядей волос, Халк по-прежнему задиристо тыкал в сторону Цзяньлань, за что тут же получил отпор в виде колючки Е Цы.

В тропическом лесу инородцев более чем достаточно, поэтому при встрече с другими инородцами мы будем избегать столкновений везде, где это возможно, чтобы поберечь силы.

Покинув пункт снабжения, тяжёлый броневик доехал до самой опушки тропического леса.

Прямо перед ними буйной щеткой разрасталась растительность, густая зелень накладывалась слой за слоем, казалось, готовая выплеснуться наружу; лианы и широкие листья переплетались между собой, источая буйную жизненную силу.

Среди этой буйной зелени ярко вспыхнул целый куст садовой пионии, лепестки которой были обрамлены зубчиками, а цветы — ослепительно ярких, вызывающих оттенков, — дерзко и страстно распускались во влажном и жарком воздухе.

Настолько прекрасные, что в этой красоте сквозила откровенная агрессия.

На некотором расстоянии Цзинь Чу уже почувствовал ментальное излучение, исходившее от садовой пионии.

Убедившись, что в намерениях нет зла, Цзинь Чу приблизился с пакетом питательного раствора в руке, и стороны вступили в дружеский диалог.

Привет, я хотел спросить, не видел ли ты здесь большую богомолку?

В знак искренности он вскрыл упаковку с питательным раствором и вылил его на корни садовой пионии.

Садовая пиония не стала отказываться:

— В лесу действительно обитает богомолка, однако в последнее время у неё крайне скверный характер, местонахождение её непостоянно, а в последний раз я видела её две недели назад.

Это полностью совпадало с собранными ими сведениями, и садовая пиония не лгала.

Цзинь Чу кивнул.

— Садовая пиония говорит, что последние два дня богомолка не появлялась у границ леса, и, судя по всему, нам придется углубиться в чащу, чтобы отыскать её.

Фан Чжию поинтересовался:

— Сколько людей вошло в лес перед нами?

Примерно два отряда, — садовая пиония продолжала впитывать питательную смесь из почвы. — Но если судить по времени, когда они вошли, один из этих отрядов уже наверняка полностью уничтожен.

Лицо Фан Чжию посуровело.

Цзяньлань с обиженным видом уставилась на крупные и яркие цветы садовой пионии, заслонив колючками свои собственные редкие бутоны, и робко, с замиранием сердца спросила, как часто та цветет.

Садовая пиония бросила в ответ:

— Дурашка, пионы цветут лишь раз в сезон.

Цзяньлань тут же была глубоко уязвлена.

Миновав заросли по внешнему периметру леса, они оказались среди гигантских деревьев, вздымавшихся прямо из земли.

Духи разумов первыми двинулись вперед, и Цзинь Чу восхищённо произнёс:

— Чёрная пантера ведь сильно выросла, верно?

Её чёрная блестящая шкура обтягивала плавные рельефные мускулы, а размеры увеличились почти вдвое по сравнению с прежними.

Цзян Лянь пояснил:

— После того как мы поглотили мутагенные факторы из муравьиного нектара, моя духовная сила дала смутные признаки перехода на новый уровень.

Цзинь Чу перевёл взгляд на лису: её габариты вроде бы остались прежними, но шерсть стала ещё более огненно-красной.

Он пробормотал себе под нос:

— Было бы здорово, если бы муравьиного нектара оказалось чуть-чуть больше.

Кроны деревьев сплетались в непроницаемый зелёный купол, сквозь который лишь редкие лучи света с трудом пробивались сквозь листву до самого слоя листового опада.

Воздух стоял влажный и жаркий, толстые воздушные корни свисали живыми занавесями, лианы обвивали стволы деревьев, разрастаясь без всяких преград, папоротники и широколиственные растения жались друг к другу столь плотно, что даже ветер с трудом пробивался сквозь эту чащу.

Всю дорогу Цзинь Чу мастерски применял навыки переговоров с самыми разными видами разумных растений.

С теми, у кого нрав помягче, достаточно было просто переброситься словом, и они охотно делились информацией, а с упрямцами удавалось договориться с помощью одного лишь пакетика питательного раствора.

Опираясь на сведения, полученные от растений, они по следам орхидейного богомола добрались до самой глуши джунглей.

Фан Чжию улыбнулся:

— Как же повезло нашему отряду, что у нас есть такой переговорщик.

Юнь Чжи прислонился к стволу баньяна, с его подбородка скатывались капли пота; влажность воздуха зашкаливала, и тропический лес был поистине раем практически для любых растений.

Даже Халк, обычно не любивший лишний раз шевелиться, по собственной инициативе пустил корни, вволю впитывая питательные вещества из почвы.

Напротив, Цзяньлань молча сжалась, свернув стебли и листья, и походила на пучок унылого зелёного лука.

Цветы в тропическом лесу поражали своими размерами и яркостью, и Цзяньлань, сравнивая себя с ними всю дорогу, испытала глубокий комплекс неполноценности из-за собственных редких и блеклых бутонов.

Решив, что она просто утомилась от дороги, Цзинь Чу спросил, не нужно ли её взять на ручки.

Цзяньлань лишь обессиленно качнула листьями, однако Юнь Чжи с первого взгляда раскусил причину её состояния.

— Вы ведь совершенно разных видов, и цветы у вас распускаются по-своему, так что сравнивать себя с ними нет никакого смысла.

Обретя в лице Юнь Чжи родственную душу, понимающую её с полуслова, Цзяньлань запрыгнула к нему на колени и с горькой обидой уткнулась лицом ему в грудь.

Юнь Чжи утешил её:

— У каждого растения цветение устроено по-своему, и вовсе не обязательно самые крупные и яркие цветы — самые красивые.

Цзяньлань потерлась о его подбородок и уже собиралась спрыгнуть вниз, как из-под лежавших под ногами прелых листьев вдруг донесся странный звук.

До этого затаившаяся сухая листва резко задрожала, после чего из-под неё одна за другой вырвались наружу ядовитые синекрылки размером с ладонь.

Юнь Чжи находился ближе всех, и ядовитые синекрылки атаковали его в первую очередь.

Их переплетенные тёмно-зелёные и бурые хитиновые панцири отливали липким блеском, а вздувшиеся по бокам тельца ядовитые железы раздулись в полупрозрачные сине-фиолетовые пузыри.

Трёхстворчатые ротовые аппараты широко раскрылись, и насекомые с капельками тягучего яда бросились прямо на плечо Юнь Чжи.

Юнь Чжи крутанулся на месте, уходя от удара, но ядовитые брызги попали ему на руку, и по ткани одежды до самой кожи побежало жгучее ощущение боли.

Цзяньлань резко выбросила вперёд колючие листья, нанизав эту ядовитую синекрылку насквозь, после чего с презрением швырнула мёртвое насекомое на землю.

Цзинь Чу оказался накрепко укутан листьями Халка, обзор ему полностью перекрыло, и он просто пустил в ход собственные грибницы, заменившие ему глаза.

Яд подобной концентрации для Халка был не более чем лёгким покалыванием, и его листья, словно огромные веера, методично сбивали летевших в воздухе ядовитых синекрылок.

Лиса и чёрная пантера выступали в роли духов разума, и токсины, попавшие на их тела, вместе с ментальной связью неизбежно перекинулись бы на их духовные сферы, задев Фан Чжию и Цзян Ляня.

По этой причине они действовали предельно осторожно, отражая атаки ядовитых синекрылок.

Однако толстокожим растениям не о чем было беспокоиться.

Таодань прыгала туда-сюда словно баллистическая установка, и каждый выпущенный ею листок безошибочно поражал одну ядовитую синекрылку.

Она вошла во вкус, и спустя совсем небольшое время земля вокруг была усеяна телами мёртвых насекомых.

Ядовитые синекрылки продолжали вылетать из-под слоя листового опада, и между сторонами завязалась ожесточённая позиционная борьба.

В этот момент грибница, карабкавшаяся по стволу баньяна, внезапно замерла.

До него дошел странный чужеродный сигнал, и Цзинь Чу почувствовал, что часть его грибницы в один миг оказалась срезана.

— Откуда здесь взялся гриб?

На узловатом, причудливо переплетённом стволе древнего баньяна примостился куст мутировавшей фоновой фоновой хойи, чьи овальные бархатистые зелёные листья поддерживали грозди розовых чашевидных цветов — ярких и пышных.

Поскольку сам баньян был невероятно высок, а фоновая фарфоровая хойя намеренно таилась, прежде они её не замечали.

http://bllate.org/book/25487/3039299

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу