Тело горело, охваченное зноем.
Кожу жгло, зудело.
Казалось, в щелях между костями копошатся муравьи.
Внутри бушевало сильное беспокойство вперемешку с пустотой, похожей на ненасытную пропасть желания.
Теплое, слегка влажное и гладкое прикосновение легко коснулось его щеки, издав тихий чмокающий звук.
Из горла мужчины вырвался слабый стон, кончики пальцев чуть подражали. Посреди полного помутнения рассудка он смутно ощущал, что в груди тесно, будто на неё надавили огромной тучей, мягкой, как губка.
Он с трудом приоткрыл веки и, в полумраке заметив какую-то фигуру, в испуге сел.
Иллюзия рассеялась в тот же миг.
Каплипота, спохватившись, ожесточенно хлынули со лба и висков, покатилась по его безупречно белому профилю и упали на подбородок.
Мужчина тяжело и прерывисто дышал, придерживая рукой висок. Из-за этого кивка его седые, переплетенные с белым длинные волосы водопадом качнулись вперед, закрывая большую часть руки, а также влажные, излучающие обжигающий румянец хрупкие ключицы.
Лишь спустя долгое время он пришел в себя, небрежно взял со столика у кровати золотую оправу и водрузил её на переносицу. Только тогда, глядя сквозь стекла, он обвел взглядом дворец, созданный из белого нефрита, драгоценных камней и золота.
Стайки русалок превратились в небожительниц, танцующих с шелковыми лентами в руках, а прекрасные, похожие на россыпь бриллиантов галактики звездного неба кружились вокруг небожительниц, то появляясь, то исчезая, словно дышащие медузы.
Один белый камень следовал за одним черным.
Он играл сам с собой.
Ха-ха-ха, мужчина издал довольный смех. Флуоресцентные бабочки преследовали его, пока он не подошел к каменному столу и не сел, после чего взмахнул рукой — и все эти красивые безделушки мгновенно рассеялись дымом.
Эту картину он созерцал уже около полумесяца и сейчас начал слегка уставать от неё. Небрежно взмахнув ладонью в воздухе, он заставил окружающие пейзажи смениться подобно быстро мелькающим страницам: предыдущая сцена увяла и растворилась, словно зыбучие пески, а на её месте возникла новая — яркая, пестрая, пышущая цветами, так что даже воздух вокруг обновился.
И всё потому, что во всей вселенной еще не родился тот, кто смог бы его одолеть.
Пестрая светящаяся синекрылая бабочка порхнула прямо перед ним. Он слабо улыбнулся и щелкнул пальцами — меж ними появился крошечный белый цветок. Коснувшись лепестком бабочки, он превратил цветок в струйку сизого дыма, из которой выпорхнули сотни разноцветных бабочек и закружились вокруг него.
Все инопланетяне, слышавшие о нем, считали именно так, и он сам тоже.
Он — бог.
Он уставился на шахматную доску, подперев подбородок рукой, и спустя мгновение погрузился в глубокие раздумья. Белый камень замер у него между пальцами, и он стал ходить значительно медленнее.
Всемогущий.
Пока его не выпустили со дна Моря Цзиюань.
Всё шло своим чередом.
Прошло несколько сотен лет, и он давно позабыл собственное имя.
Он шагал шаг за шагом, неспешно прогуливаясь, порой подбирая длинноносый эмалевый кувшин, чтобы полить дикие цветы у дороги, а порой протягивая руку, чтобы просто так, через воздух, взволновать галактику на высоте нескольких сотен метров, заставляя её принимать более совершенные очертания.
Хлоп, хлоп, хлоп...
Непобедим, слегка охвачен тоской.
Над куполом небес простирался синий океан, в котором русалки, оседлав дельфинов, гонялись друг за другом и резвились.
На этот раз его дом превратился в уголок в классическом восточном стиле: маленький мостик, журчащая вода, беседки и павильоны, каменный стол для игры под засохшим деревом, а в небе одновременно висели солнце и луна.
На пустом каменном столе мгновенно возникла исчерченная пересекающимися линиями доска, и черные с белыми камни посыпались на нее, словно капли дождя.
Увидев новую картинку, он наконец довольно изогнул уголки губ.
Спустившись с мягкой нефритовой кровати, он ступил босыми ногами по каменному полу, выложенному изысканными самоцветами разных цветов.
Но он знал: он — бог, всемогущий бог в Море Цзиюань.
Бескрайнее море, бесконечный лес — никакие живые существа не могли скрыться от его взора.
Те люди и животные на его ладони казались не более чем поденками, что проходят путь от рождения до смерти за три минуты, сгорая и исчезая подобно фейерверкам.
Он смотрел, как вспыхивают и гаснут один за другим фейерверки, но стоило им угаснуть, как на его ладони загорался новый круг. Он порой чувствовал себя одиноким, но вокруг него всегда было шумно, и недостатка в компании не ощущалось.
Пока в один прекрасный день...
Лазурная гладь моря не разорвалась, являя жуткую гигантскую трещину, из которой в небо взметнулось гигантское пятицветное полярное сияние.
Его заболиво сотворенный мини-мир потревожили, небесный свод был разрушен чужой грубой силой, и перед ним, спотыкаясь, предстал не виданный им уже несколько сотен лет бывший коллега.
Ему понадобилось добрых десять минут, чтобы узнать поседевшего мужчину перед собой:
— Есть дело?
Лицо мужчины оставалось молодым, но взгляд был стар, как мертверое дерево, а от него самого исходило смутно знакомое чувство.
Мужчина даже попытался обмануть его словами, надеясь пробудить в нем благодарность за былые заслуги:
— Ты пробыл здесь взаперти более трехсот лет, и сегодня я пришел вытащить тебя отсюда.
— Нет, ты приложил столько усилий, чтобы добраться сюда, значит, у тебя есть ко мне просьба.
Он — бог, обладающий глазами, способными видеть человеческие сердца.
Поняв, что обмануть его не удастся, мужчина рухнул перед ним на колени, вытащил из-за пазухи красивую детскую заколку с конфеткой и, захлебываясь слезами, взмолился:
— Я выпущу тебя, но помоги мне воскресить её, я умоляю тебя.
— Кого ты умоляешь?
— Я умоляю бога! А ты и есть бог!
— Ты умоляешь, так я сразу и брошусь помогать?
Бог усмехнулся. Он никогда не раздавал дешевую жалость, даже бывшим коллегам. В его глазах, если не находилось причины, способной разжечь его интерес, он бы ни за что не протянул руку помощи.
К тому же:
— Вы все давным-давно считали меня сумасшедшим!
Былая обида и разочарование теперь вылились в презрительную улыбку на его губах.
— Я выпущу тебя наружу, этот мир сильно-сильно изменился, неужели тебе не хочется посмотреть, во что превратилась та планета, за которую мы тогда боролись, и тот мир, который мы так старательно преображали?
— Здесь, в море, у меня тоже есть свой мир.
— Разве тебе не интересно, как продвигается генетическая модификация, которую вы с Великим императором Синлоу так рьяно продвигали?
Бывший коллега завел речь о прошлом, и это заставило бога слегка опешить.
Он глубоко вздохнул, в его глазах забурлила затаенная злоба, и он отчетливо вспомнил, как перед тем, как отправить его в запретную зону, председатель суда предсказал его будущее:
Самые чистые глаза способны растопить самое холодное сердце.
Бог, любящий лишь себя самого — точь-в-точь демон из бездны, чья жадность стала одержимостью, а будущие беды не исчерпать до конца.
Лишь когда ты по-настоящему полюбишь кого-то и обретешь уязвимое место, ты поймешь, в чем была твоя ошибка.
Надеюсь, однажды ты повстречаешь свои «чистые глаза».
Чушь! Всё это полная чушь!
Разве быть сильным без слабых мест — это преступление?
Всё это не более чем оправдания неудачников.
Чистые глаза, ха! В наши дни чистыми могут быть разве что глаза ребенка — глупая чистота, но ведь чистота же, ха-ха-ха.
14 февраля 2203 года по звездной эре, окраина 5А-зоны отдыха Моря Цзиюань на планете Икс.
Солнце заливало всё вокруг светом, небо было ярко-лазоревым.
За железной сеткой ограждения группа туристов в одинаковых красных кепках одновременно размяла затекшие от задирания голов шеи и спросила гида:
— Скажите, то природное явление, что мы только что видели — это и есть легендарная радуга Моря Цзиюань в Лесу Кислотного Тумана? Как же красиво, просто потрясающе!
Другой турист восхищенно добавил:
— Вообще-то даже немного жутко, этот свет бил прямо в небеса, я уж подумал, что небо прохудилось.
Тут же раздался наивный детский голосок:
— Сестрица-гид, разве у радуги не семь цветов? Почему только что было всего пять?
Окруженная градом вопросов гид и сама пребывала в растерянности. Курорт Море Цзиюань развивался всего около ста лет, а самая его сердцевина всегда считалась запретной зоной. Так называемая радуга Моря Цзиюань была не более чем легендой — за почти пять лет работы гидом она ничего подобго не видела, а потому всегда думала, что эта легенда — лишь уловка курорта для привлечения туристов.
Но теперь, воочию лицезревши это бурлящее буйством красок небесное знамение, гид невольно тоже загорелась. Повысив голос, она принялась вовсю расписывать, насколько редок пятицветный свет и как невероятно повезло каждому, кто его увидел, ведь теперь их ждет великая удача:
— Это связано с одной тайной легендой и неофициальной историей планеты Икс. Пожалуйста, продолжайте следовать за мной, давайте сделаем глубокий вдох насыщенного отрицательными ионами воздуха вокруг нашей зоны отдыха и пойдем дальше. Ну разве не захватывает дух?
— Да! — хором отозвались туристы и двинулись за гидом к следующей достопримечательности, любуясь пейзажами и слушая рассказы о тайной истории этого запретного места планеты Икс, куда еще сто лет назад никто не ступал.
Гид продолжила:
— Легенда гласит, что более ста лет назад третий наследный принц планеты Икс потерпел здесь, в Море Цзиюань, сокрушительное поражение: его жестоко потрепали девятиуровневые чудовищные растения, после чего он внезапно постиг истинный смысл жизни и добровольно отказался от престола... Кроме того, если войти в сердцевину Моря Цзиюань — Лес Кислотного Тумана — без защитного костюма ровно сто пятьдесят лет назад, знаете, что случилось бы с человеком?
— И что же?
Гид загадочно улыбнулась:
— Сначала угадайте сами.
Туристы зашумели наперебой: одни говорили, что кислотный туман разъест человека до скелета, другие — что из-за чудовищной радиации произойдет мутация генов, третьи — что в Море Цзиюань полно мутировавших зверей, и от вошедшего не останется даже костей, а четвертые — что можно заблудиться в Лесу Кислотного Тумана и сгинуть от истощения.
На фоне этой оживленной и мирной атмосферы лишь одна семья из трех человек в самом хвосте туристической группы казалась совершенно чужеродной.
Они не общались с остальными туристами, и на протяжении всего путешествия выглядели рассеянными. И муж, и жена заметно нервничали — их внимание привлекали вовсе не горы и воды, а блуждающие взгляды, выискивавшие что-то другое. Когда другие туристы спрашивали их о чем-то или обращались к ним, они отвечали лишь дежурными, натянутыми улыбками.
Зато их младшая дочурка лет пяти, которую отец вел за руку сзади, была очень милой и наивной. Её редкие детские фразочки вызывали у всех улыбки, а некоторые родители, путешествовавшие с детьми, даже не удержались и потрепали её за короткую стрижку под горшок со светлыми каштановыми прядями до бровей, спросив взрослых:
— Какая у вас послушная и милая девочка, как её зовут?
— Меня зовут Тантан, — при каждом таком вопросе девочка неизменно отвечала первой звонким, детским голосочком.
— Тантан, как конфета?
— Да!
— Ой, какое сладкое имя, прямо как ты сама, малышка.
Тантан улыбнулась, и на её щечках появились ямочки, сразу завоевавшие симпатии взрослых.
Вскоре эта семья всё сильнее отстала от толпы. Воспользовавшись тем, что девочка не смотрит, женщина расстегнула кошачью переноску, висевшую у неё за спиной, и оттуда выскочил белый кот. Не успел кот толком встать на лапы, как женщина наступила на его хвост каблуком. Напуганное животное стрелой метнулось прямо в щель между прутьями ограждения курорта.
— Тантан, Сяогуай убежал туда! — женщина изобразила испуг и подбила девочку полезть за ограду.
Проем в ограждении был слишком мал для взрослого, но ребенок вполне мог пролезть.
На лице девочки промелькнул страх — она только что слышала слова сестрицы-гида о том, что в туристической зоне Моря Цзиюань с минуты на минуту может начаться кислотный туман, поэтому необходимо держаться вместе со всей группой.
Но её папа сказал:
— Тантан, сходи верни Сяогуая, а мы с тётей Ян подождем тебя здесь.
Женщина тоже заговорила с ней мягким, уговаривающим тоном:
— Разве Сяогуай не твой лучший друг? Он наверняка убежал недалеко.
Услышав слова отца и женщины, девочка набралась храбрости и пролезла сквозь прутьи. Сяогуай был её лучшим другом, она просто обязана была вернуть его.
Девочка удалялась всё дальше, пока её силуэт окончательно не скрылся за узким проемом, и только тогда стоявшие снаружи мужчина и женщина наконец выдохнули.
Переглянувшись, женщина произнесла:
— Страховка вступает в силу сегодня.
Мужчина кивнул, и в его глазах промелькнуло жестокое выражение:
— Ради тебя я пожертвовал даже родной дочерью, ты не смеешь предать мои чувства!
Женщина улыбнулась и любовно взяла мужчину под руку:
— Пойдем, скоро стемнеет, нам еще нужно искать дочку.
Они быстро зашагали догонять туристическую группу, одновременно меняя выражение лиц: на них появилась тревога и беспокойство, а с губ сорвались крики: Тантан, Тантан!
К наступлению вечера на сердце каждого туриста в группе легла тяжелая тень. Согласно словам родителей Тантан, девочка, скорее всего, бросилась за своим питомцем и через щель в ограждении забралась прямо в запретную зону курорта.
Судя по прогнозу погоды, сегодня ночью в Море Цзиюань должен был начаться кислотный туман.
Женщина-гид уже вызвала полицию. Спасательные отряды совместно с полицией поднялись по тревоге и, облачившись в герметичные защитные костюмы с головы до ног, вошли в запретную зону на поиски.
Если до наступления ночного тумана ребенка не найдут, то с первыми лучами солнца от Тантан останутся лишь разъеденные добела кости.
Супруги выглядели безутешными: отец едва ли не безумствовал, пытаясь броситься в запретную зону вслед за полицейскими без защитного костюма, а мать и вовсе потеряла сознание от пережитого горя.
Никто и предположить не мог, что это тщательно спланированное убийство ради страховой выплаты.
http://bllate.org/book/25524/3045092
Готово:
