Готовый перевод The Judge / Судья мира мертвых: Глава 13

Мой разум словно взорвался от грохота. По иронии судьбы, я умудрился сесть в машину отца Минь Дуна.

Этот старик так гордился своим сыном — единственным студентом на всю деревню, — а теперь от него не осталось даже целого тела. И кто бы мог подумать, кто мог просчитать такое: его драгоценный, самый любимый сын погиб от рук собственного соседа по комнате.

— Он мне еще пару дней назад звонил, — улыбаясь, рассказывал старик. — Говорил, что ребята в общежитии подобрались отличные. Все такие добрые, отзывчивые, без всяких заскоков. Я тогда еще порадовался, да наказал ему: не лезь в неприятности, будь со всеми помягче. Сегодня вот ждал звонка, да так и не дождался, не знаю даже, как он там.

Говоря о сыне, отец Минь Дуна не мог остановиться. В его глазах светилась улыбка, весь его облик был пронизан светлыми надеждами на будущее. Но я-то уже знал: звонка от Минь Дуна больше не будет. Он не вернется.

Старик был прав: Минь Дун действительно был добрым и отзывчивым парнем, отлично ладил с соседями по комнате. Когда мы выбирались поесть, и кто-то из ребят оказывался на мели, Минь Дун часто платил за всех из своего кармана.

Воспоминания начали всплывать одно за другим.

— Я Минь Дун, для своих — Дун-цзы.

— Ты у нас третий, давай будешь Лао Сань.

Такой замечательный человек — его отец имел полное право им гордиться. А мне, как его соседу, невероятно повезло быть с ним знакомым.

Но тот, кто вызывал у всех лишь симпатию и гордость, исчез сегодня под утро.

Глядя на отца Минь Дуна, я чувствовал такую смесь эмоций, что просто не находил слов. Заметив, что я молчу, старик решил, что тема ему не подходит, и тут же перевел разговор:

— Парень, я ведь не стал тебя по проселочной дороге везти, чтобы путь не удлинять. Понимаю, торопишься. В тех краях ни машин, ни людей, а ты ведь такой же студент Цзянчэнского университета, как мой Дун-цзы.

Старик замолчал, затушил сигарету и продолжил:

— Я просто надеюсь, что если мой Дун-цзы куда в город соберется, кто-нибудь тоже захочет его подвезти, если будет по пути.

У меня мгновенно защипало глаза. Простые, искренние слова этого человека, который всем сердцем желал своему сыну добра, пробирали до глубины души.

Но Минь Дун не вернется.

Вскоре мы въехали в город. Трактор отца Минь Дуна не мог ехать дальше, и я сказал:

— Дядя, высадите меня здесь, дальше я на такси доберусь. Ваш сын… он был невероятно добрым и отзывчивым человеком. Пожалуйста, поверьте мне: он очень вас любил.

Старик опешил от моих слов. Он почесал голову и неловко улыбнулся, обнажив глубокие морщины, прорезанные годами тяжелой работы под солнцем и ветром:

— Ну, ты это, береги себя, парень. Дальше я не поеду.

Попрощавшись с отцом Минь Дуна, я развернулся и, заметив свободное такси с зеленым огоньком, подбежал к нему.

Отец Минь Дуна так и остался стоять у поста на въезде в город, глядя мне вслед. Его трактор, изрыгающий клубы черного дыма, постепенно превращался в точку в зеркале заднего вида, пока совсем не исчез.

— Куда едем? — наконец спросил водитель, видя, что я молчу.

Я очнулся от своих мыслей:

— На Западный вокзал, пожалуйста.

Водитель кивнул, уточнил адрес и вдавил педаль газа. Я открыл окно, и в ушах засвистел ветер.

Однако быстрая поездка длилась недолго — вскоре мы уперлись в красный свет. Дорога к вокзалу была забита машинами, их алые стоп-сигналы сливались в бесконечную кровавую полосу.

— Черт, что за дела? — выругался водитель.

Такие пробки в Цзянчэне — большая редкость. Город просторный, общественный транспорт развит отлично, поэтому многие горожане предпочитают не пользоваться личными авто.

Водители впереди, устав ждать, начали выходить из машин. Кто-то курил, кто-то опирался на дверцу.

Я торопился, поэтому, бросив деньги водителю, выскочил из машины и побежал вперед. Пробка тянулась, наверное, метров на сто. Минут через пять я выдохся, остановился и спросил у мужчины, курившего у обочины:

— Друг, что тут происходит? — спросил я, тяжело дыша.

Тот скосил на меня глаза, прищурился, окинул взглядом и ответил:

— Радио не слушал? Авария. Восемь машин столкнулись, быстро тут не проедешь.

Поблагодарив его, я побежал дальше и вскоре увидел густой черный дым.

В глаза бросились мигалки скорых и полицейских машин. У полиции сегодня выдался тяжелый день: с одной стороны, оцепление в Цзянчэнском университете, с другой — эта масштабная авария.

Я протиснулся сквозь толпу. Зрелище было страшным: фургон и несколько легковушек превратились в груду металла. Метрах в десяти от них на дорожном ограждении висел джип с полностью смятым передком.

Среди полицейских и зевак я вдруг заметил знакомый силуэт.

Это был лысеющий старик с редкими волосами. Несмотря на хаос вокруг, он был в рубашке, на которой не было ни единой складочки. Посмотрев на место аварии, он странно отреагировал: презрительно усмехнулся, поправил свои скудные волосы, одернул рубашку и неспешно зашагал прочь.

Этот человек показался мне смутно знакомым. Интуиция подсказывала: с ним что-то не так. Обычный человек, увидев такое, не стал бы ухмыляться. Если это кто-то из близких пострадавших — он бы рыдал, если просто прохожий — посочувствовал бы.

Я покачал головой, и вдруг меня осенило. Я видел его на плакате в школьном коридоре. Это был декан нашего факультета международной торговли, недавно вернувшийся из-за границы с какой-то наградой.

Только вот что декан факультета делал на месте такой страшной аварии вместо того, чтобы заниматься делами в университете? Это вызывало серьезные подозрения.

http://bllate.org/book/25537/3046515