Говорить о ненависти — какая она? Если положа руку на сердце, Цзян Чи не мог произнести слово «не ненавижу». Он ненавидел родителей за то, что они бросили его, ненавидел их за то, что каждый из них создал новую семью, но после всей этой ненависти оставалась лишь бескрайняя пустота и растерянность. Цзян Чи не мог найти смысл своего существования, ему казалось, что он не в силах ухватиться ни за что на свете и удержать хоть кого-то.
Но когда этот наплыв мыслей уже готов был совсем затмить разум, исходившее от ладони тепло вновь вернуло его к реальности. Рука, сжимавшая его собственную, была грубой и мозолистой, но именно она вырастила его, всего в шрамах, в того, кем он стал теперь.
Эта бесконечная, не поддающаяся описанию ненависть вдруг отступила, словно прилив. Он знал, что не смирился и никогда не смирится. Но он мог привыкнуть, мог временно забыть обо всем ради человека, сидящего перед ним, чтобы не заставлять бабушку волноваться.
— Теперь я не ненавижу, — произнес Цзян Чи.
Бабушка посмотрела на присевшего перед ней человека, и ей внезапно вспомнилось, каким Цзян Чи был в детстве. Тогда он был совсем маленьким и тоже любил так присаживаться. Она погладила Цзян Чи по волосам: — Бабушка стала для тебя обузой. Если вдруг бабушка снова попытается стать обузой, больше не давай мне такого шанса. Ты должен жить хорошо, проживай свою собственную жизнь и будь счастлив.
Цзян Чи прервал ее: — Не говори глупостей.
Бабушка не стала продолжать, лишь легко улыбнулась, и ее шершавые руки снова и снова гладили Цзян Чи по спине — сильно и тепло.
Цзян Чи неподвижно припал к коленям старухи, затаив дыхание и наслаждаясь этим подарком, оставленным ему жизнью, а его глаза постепенно заволокла туманная дымка. У бабушки была какая-то магия, думал он, магия возвращать его в детство. Ему казалось, что он снова стал ребенком, укрытым в объятиях пожилого человека — в тепле и счастье.
Глава 12. Взгляд
В конце месяца в Хуайчэне, несколько дней подряд хмурившемся тучами, наконец выглянуло солнце. Круглый диск повис в небе, щедро расточая свет и жар.
Ци Шэн выходил из дома как раз в тот момент, когда солнце светило вовсю. Он прищурился, задрав голову, и зажмурился, пока перед глазами не заплясали световые круги, а затем опустил взгляд.
— А вот и ты! — владелец блинной, завидев, как он направляется в его сторону, уже заранее начал упаковывать заказ, чтобы отдать его ровно в тот момент, когда Ци Шэн подойдет. — Сегодня яйца особенно хороши, моя жена только что приготовила, я положил тебе на одно больше, попробуй.
Ци Шэн улыбнулся ему в ответ и дважды согнул большой палец.
Путь от жилого комплекса до Минсиня был недолгим, всего минут пятнадцать, но сегодня он специально вышел на десять минут раньше, чтобы не спеша прогуляться по дороге, жуя завтрак и наслаждаясь знакомым запахом сырой земли и солнца после дождя.
В этом ароматном свежем воздухе он почему-то вспомнил о Цзян Чи. К этому часу Цзян Чи, должно быть, уже добрался до работы — он всегда уходил раньше Ци Шэна, и именно поэтому по утрам они виделись нечасто.
Ци Шэн молча улыбнулся. Рука, засунутая в карман, нащупала гладкий и твердый предмет — наушники, которые подарил ему Цзян Чи. Он вытащил их и надел.
С самого первого момента примерки он понял, что Цзян Чи выбирал их с душой. Раньше Ци Шэну доводилось пользоваться самыми разными наушниками: полноразмерными, внутриканальными и вкладышами; пожалуй, он перепробовал почти все, что было на рынке. Они отличались по качеству, но так или иначе от всех у него начинали болеть уши. Однако стоило надеть эту пару, как он сразу почувствовал себя удобно: они были очень легкими, не давили на уши, и даже от долгого ношения не возникало того неприятного ощущения.
Прикрыв глаза, Ци Шэн включил на телефоне музыку — ту самую песню, которую слышал в баре несколько дней назад. В тот день народу было мало, в баре стояла тишина, никаких посторонних звуков, и он просто открыл диктофон, чтобы записать эту мелодию.
Партия Цзян Чи была небольшой, всего четыре-пять строчек, но каждый раз, когда наступала его очередь, Ци Шэн неизменно замедлял шаг, а на его губах расцветала улыбка. Ему нравился голос солиста, но голос Цзян Чи — еще больше. В нем чувствовалась какая-то особая глубина и трогательная история за душой.
Прокрутив трек раз пять или шесть, он добрался до Минсиня.
— Шэн-эр, с утренним! — Янь Цзе пришла пораньше и как раз занималась оформлением холла.
— С утренним, цзе, — Ци Шэн снял наушники, с улыбкой поприветствовал ее и, заметив в ее руках воздушные шары, только тогда вспомнил, что завтра в Минсине День открытых дверей.
Будучи известным в Хуайчэне центром специального образования, Минсинь за столько лет не только уделял внимание обучению детей базовым навыкам самостоятельной жизни, но и регулярно проводил самые разные мероприятия. День открытых дверей был одним из них.
Дети, учившиеся здесь, были совсем невелики — самые старшие едва достигали подросткового возраста. А сам День открытых дверей заключался в том, чтобы пригласить родителей в Минсинь, дать им возможность вместе со своими детьми поучаствовать в мероприятиях и заодно прочувствовать учебный процесс.
Затея была довольно старомодной, но детям она безумно нравилась, да и родители охотно ее поддерживали, поэтому традиция жила из года в год.
Поскольку Цзян Чи подбросил его по пути, Чжу Хэ пришел уже давно и теперь сидел в уголке, надувая и завязывая воздушные шары. Увидев Ци Шэна, он тут же вскочил, чтобы поприветствовать его, и один из шаров выскользнул у него из рук.
— Уроки еще не начались, а он уже рвется помогать, — Янь Цзе посмотрела на Чжу Хэ и улыбнулась его суетливой попытке поймать улетающий шарик. — Сам еще малец, а умеет уже многое, даже меня учил, как правильно крепить воздушные шары на стену.
Услышав похвалу от учителя, Чжу Хэ немного смутился, покраснел и отвернулся, но руки его задвигались еще проворнее.
Хотя холл был небольшим, украсить требовалось многое: помимо воздушных шаров, в ход шли цветные ленты, гирлянды, разноцветный картон и прочий праздничный декор.
Ци Шэн разложил вещи и принялся помогать Чжу Хэ надувать шары, заодно рассортировывая гирлянды и ленты разных цветов.
После долгих стараний у обоих слегка заныли щеки. Стоявший неподалеку Линь Гу рассмеялся, глядя на них: — Эй! Вы так до вечера надувать будете! На это вообще-то есть специальные приспособления! — С этими словами он достал из пластикового пакета с шарами ручной насос и протянул обоим: — Пользуйтесь этим, а то сейчас надуетесь до состояния рыбы-фугу.
Чжу Хэ никогда не видел настоящую рыбу-фугу, но смотрел мультики и прекрасно представлял, как она выглядит, когда раздувается, и неожиданно хихикнул.
С насосом дело пошло гораздо веселее. Чтобы Чжу Хэ мог прочувствовать весь процесс до конца, Ци Шэн доверил ему ответственную задачу по накачиванию воздуха, а сам крепко зажимал горлышко шара, придерживая корпус насоса.
Чжу Хэ, казалось, вовсе не уставал и трудился вплоть до начала занятий. И лишь когда Ци Шэн мягко велел ему идти с учителем Лю, он с явным сожалением выпустил из рук инвентарь.
— Я оставлю его для тебя, после урока вернешься и продолжишь, — шепнул ему Ци Шэн.
Утром занятий было немного, и уже в половине одиннадцатого Чжу Хэ освободился, сразу же вернувшись в холл, чтобы продолжить утреннее дело. Большинство преподавателей в это время еще ведали уроками, составить ему компанию было некому, но он и в одиночестве возился со всем этим с огромным удовольствием.
В холле уже красовалось множество разноцветных воздушных шаров. Чжу Хэ окинул взглядом двери и потолок, радостно изогнув глаза, но тут же помрачнел.
Он не до конца понимал, что из себя представляет этот День открытых дверей, знал лишь одно: в этот день родители могут прийти, чтобы посидеть вместе с детьми на уроках и поиграть в игры. Но Чжу Хэ не стал рассказывать об этом мама с папой — он не хотел ставить их в неловкое положение.
Он знал, что его кохлеарный имплант и обучение стоят очень дорого, знал, что занятия тоже влелетают в копеечку, и чтобы обеспечить ему достойную жизнь, родители горбатятся на работе из последних сил. Чжу Хэ все это понимал, а потому почти никогда не жаловался на то, что они не могут уделить ему время, лишь изредка, завидев чужое семейное веселье, на мгновение поддавался тихой зависти.
Погрузившись в мысли, он не заметил, как к нему подошел Ци Шэн: — Чжу Хэ, о чем задумался? Чего хмуришься?
Чжу Хэ с улыбкой покачал головой: — Ни о чем.
Но актер из него был никудышный, и Ци Шэн прекрасно видел, что мальчик расстроен.
Для подобных эмоций в такой час была вполне очевидная причина.
— Хочешь, завтра я побуду с тобой?
Глаза Чжу Хэ мгновенно засияли: — Правда? Я не стану для тебя обузой?
— Ни капли, — улыбнулся Ци Шэн и заодно слегка ущипнул Чжу Хэ за пухлую щеку. — Никакой обузы, завтра я и так буду здесь.
Получив такой ответ, Чжу Хэ уже не мог сдержаться и принялся мечтать о завтрашнем дне. Ему чудилось, будто Ци Шэн сидит рядом с ним во время игр, а еще он видел… Цзян Чи.
В глубине души он очень хотел, чтобы Цзян Чи тоже пришел, но виду не показывал, потому что знал, как тот занят на работе.
В полдень Цзян Чи приехал забрать Чжу Хэ. Едва перешагнув порог, он увидел роскошно украшенный холл. Оглядевшись по сторонам, он заметил Чжу Хэ, которого Ци Шэн поднял на руки, высоко подбросив вверх, чтобы тот мог прилепить шарик к оконному стеклу.
Опасаясь напугать их внезапным появлением, Цзян Чи так и стоял в стороне, пока они оба не закончили украшать окно.
— Брат! — позвал его Чжу Хэ. Теперь он уже умел отчетливо и звонко произносить это слово и каждый раз при виде Цзян Чи кричал изо всех сил, словно боялся, что кто-то вокруг этого не услышит.
Цзян Чи подхватил бросившегося к нему мальчика, машинально вытер пот со лба и спросил: — У вас какое-то мероприятие?
Чжу Хэ кивнул. Ему хотелось сказать, что завтра будет День открытых дверей, но он не знал, как это выразить словами, и бросил на Ци Шэна умоляющий взгляд.
Ци Шэн понял его без слов и объяснил за него: — Завтра пройдет праздник: родители придут на занятия к детям, ну и поиграют заодно в игры.
Цзян Чи задумался, его брови сошлись на переносице. Он исподлобья глянул на Чжу Хэ, а затем перевел взгляд на Ци Шэна. Догадавшись, о чем тот беспокоится, Ци Шэн тут же произнес: — Если завтра у тебя не получится прийти, я побуду с Чжу Хэ. Организаторам не нужно столько педагогов, большинство из них просто наблюдают со стороны, у меня будет время.
Цзян Чи посмотрел на него, и что-то в его груди вдруг неожиданно дрогнуло. Раньше, услышь он подобное предложение, он бы без раздумий отказался. Но с той ночи, когда Ци Шэн случайно застал его в столь жалком виде, все те стены и барьеры, что он выстроил против этого человека, оказались разрушены до основания и больше не подлежали восстановлению.
Казалось, ему… больше и не хотелось их чинить.
Спустя мгновение брови Цзян Чи разгладились, и он неожиданно согнул пальцы. Чжу Хэ и Ци Шэн сразу поняли этот жест — это означало «спасибо».
— Ты чего это? — Ци Шэн невольно рассмеялся. — Чего вдруг на язык жестов перешел?
Цзян Чи и сам не знал почему. В присутствии Ци Шэна в нем исподволь происходили какие-то неподконтрольные изменения; он чувствовал растерянность, но вовсе не отвергал их, испытывая даже нечто вроде… радости.
Мероприятие в рамках Дня открытых дверей было назначено на полдевятого утра. Поскольку участвовать им предстояло вместе, накануне вечером Ци Шэн специально отправил Цзян Чи сообщение, наказав тому не привозить Чжу Хэ утром — он сам придет вместе с мальчиком.
Стоило им войти в класс, как Ци Шэна и Чжу Хэ встретила Янь Цзе. В руках она держала два одинаковых комплекта одежды — это были единые костюмы для праздника: нежно-голубые рубашки с длинными рукавами, на груди которых красовалось изображение солнышка, символизирующего надежду и завтрашний день.
Подумав секунду, Ци Шэн попросил: — Цзе, дай мне еще одну, пожалуйста, на размер больше моей.
Янь Цзе была занята делами и не стала расспрашивать понапрасну, просто вытащила из картонной коробки вещь нужного размера и протянула Чэнь Шэну.
Чжу Хэ уже переоделся и, заметив у Ци Шэна еще один комплект, с любопытством поинтересовался: — А почему у тебя еще одна? И чья она?
http://bllate.org/book/25550/3048063
Готово:
