Шэнь И и правда, как и Фу Минь, попал в этот мир из другого времени через книгу.
Поначалу они несколько лет держались вместе, а когда только узнали друг друга, чуть не рыдали от радости, приговаривая: земляк встретил земляка, слезы на глазах от умиления. Но со временем они привыкли друг к другу, и это превратилось в этакую притворную дружбу: краем глаза следим друг за другом, а на лицах — дежурные улыбки.
Впервые они встретились сразу после того, как Фу Минь сдал осенний экзамен.
Исписав горы бумаги и сломав голову над тестами, Фу Минь вышел из экзаменационной аудитории в полном тумане и по неосторожности врезался лбом в столб.
Удар вышел на славу: он так и осел на землю и долго не мог подняться, пока добрый прохожий не помог ему доковылять до соседней лавки с лапшой.
Именно тогда к Фу Миню вернулась память о жизни до попадания в книгу. Оказывается, когда он погиб в автокатастрофе в современном мире, ему было двадцать восемь, и при жизни он был обычным офисным работником в системе. Эпоха, в которую он угодил, описывалась в романе, где главный герой постоянно превозмогает трудности, но сюжет ему не нравился, так что он читал книгу сплошными пропусками. С одной стороны, он вроде бы знал сюжет, а с другой — не совсем.
На данный момент он помнил лишь одно: второстепенный персонаж по имени Фу Минь, названный в его честь, в будущем станет преданным сторонником императора и будет убит, когда марионеточного юного императора свергнет с драконьего трона книжный злодей — Правый канцлер.
Ну конечно, вздохнул Фу Минь, кому бы ни довелось провалиться в книгу, от судьбы пушечного мяса не уйдешь.
Но почему же, начав жизнь заново, он снова полез сдавать чиновничьи экзамены?
Пользователи сети не обманут: в конце концов все дороги ведут на госслужбу.
И правда, лучше уж сдавать экзамены, в худшем случае потом можно самому попросить о переводе в провинцию, подальше от столицы, и там сгореть на работе.
Впрочем, не все попаданцы сталкиваются с неизбежной гибелью, как пушечное мясо. Взять хотя бы Шэнь И — он настоящий везунчик. Единственный сын Левого премьер-министра нынешней династии Шэнь Сюнцзе, ни в науках не преуспел, ни в боевых искусствах, известный на всю столицу послушный бестолковый малый.
Погруженный в нереалистичные планы собственного карьерного роста, Фу Минь не заметил, как за соседним столом расплатились и собрались уходить. Но услышав его фразу, тот человек повернул назад, подсел к нему и со слезами на глазах задал кодовый вопрос всех попаданцев: Синус двойного угла?..
Дело было вовсе не в том, чтобы заставить Шэнь Сюнцзе пожертвовать собой за компанию, просто Фу Минь чувствовал: если за спиной стоит старый военачальник, то они с юным императором, глядишь, и смогут разрешить тяжелый кризис. Юный император хотя в первое время и казался ни на что не годным слабаком, в душе действительно переживал за простой народ и был хорошим правителем. Если бы удалось избежать тех нескольких лет скитаний и упадка, простому люду жилось бы гораздо легче.
Особенно в эту эпоху: прочитав за десяток лет столько мудрых книг, он понимал, что для него существует всего два возможных пути — сдача имперских экзаменов или служба домашним учителем.
Фу Минь ответил на это неловкой, но вежливой улыбкой: и правда, если не брать в расчет старые запасы семьи, которых хватит надолго, главным его везением было то, что Левый премьер-министр по состоянию здоровья рано ушел в отставку. Благодаря этому он избежал того переворота в борьбе за императорскую власть и сберег всю семью.
Хотя судьбы их разошлись по разным дорогам, в кое-чем они все же были очень похожи: например, ни у одного из них не было никакой системы; с другой стороны, имелись золотые пальцы, но не сказать чтобы мощные — приходилось самим вкалывать изо всех сил.
Если после всех усилий ничего не выйдет, Фу Минь всегда успеет взять всю вину на себя.
Шэнь И покачал головой: Вряд ли получится. У моего отца слабое здоровье, и если бы он уже не подыскал достаточно надежного преемника, то давно бы подал прошение об отставке по старости.
Фу Минь потерял дар речи: преемник твоего отца прямо сейчас сидит перед тобой.
Братуха, если бы не встретил тебя сегодня, я бы подумал, что в прошлой жизни исцелял людей и накопил великие заслуги, раз в этой жизни родился специально для того, чтобы наслаждаться жизнью, — с умилением и счастливым выражением лица произнес Шэнь И. — А оказывается, я просто попал в книгу.
Брат-попаданец! — Шэнь И крепко обнял Фу Миня.
А тем самым несчастным, которому суждено занять пост Левого премьер-министра, спустя несколько лет окажется как раз Фу Минь.
Дружище, — услужливо налив Шэнь И чашку вина, Фу Минь принялся осторожно выведывать и тщательно обдумывать вопрос: — А нельзя ли нашему дяде остаться на этом посту еще на несколько лет?
Тогда ему не придется сдавать имперские экзамены и идти в армию, он сможет целиком посвятить себя медицине, которой бредил в обеих жизнях, и жить беззаботно, как небожитель.
Этого человека звали Шэнь И.
Быть домашним учителем — нет уж, у него с самого начала не складывались отношения с невоспитанными детьми.
После того как они признали друг в друге земляков, оба немедленно отправились в лучший столичный ресторан и как следует отужинали. Именно за этой трапезой Фу Минь воочию ощутил всю несправедливость этого мира.
Братуха! — Фу Минь обнял Шэнь И в ответ.
Фу Минь испугался, огляделся по сторонам и, воровато приблизившись, без запинки выдал вторую половину пароля: Знаки определяются по четвертям!
Когда к Фу Миню вернулась память о прошлой жизни, на него одновременно набросились и забытые тесты для госслужбы, и живые восьмичленные сочинения. Год провисев волосами за балку, на следующий же год он дерзнул отправиться на весенний экзамен и стал чжуанюанем первой степени.
Шэнь И, опираясь на богатый клинический опыт прошлой жизни и глубоко изучив традиционную китайскую медицину, скрыл происхождение из семьи канцлера и стал главным чудо-целителем в цзянху под псевдонимом Лю Идао. Он особенно искусно умел готовить разнообразные мази для наружного применения, а его искусство рассекать животы и вскрывать черепа гремело на весь боевой мир.
Тогда... — заколебался Фу Минь. — Намешай мне хотя бы какой-нибудь мази для заживления ран, снятия боли, улучшения кровообращения и уменьшения отеков?
Тут профессиональный навык Шэнь И взял верх: Куда применять собираешься?
А есть разница?
Конечно есть. На человеческом теле столько мест — нельзя же мазь от геморроя использовать как бальзам для рубяленых ран, — неторопливо помешивая пенку на чае, протянул Шэнь И.
Фу Минь сжал зубы: В область седалища.
Тьфу! — Шэнь И только что сделанный глоток горячего чая фонтаном выплеснул прямо в лицо Фу Миню, а следом так зашелся смехом, что чуть не рухнул со стула. — И правда в точку! Мне надо не врачом быть, а завязать глаза и идти в храм городского бога гадать на судьбу!
Фу Минь с гневом вытер лицо: Я с тобой о серьезных вещах говорю, прекращай паясничать.
Разве я не о серьезном? Геморрой — не болезнь, а выпадение кишки — смерть для человека, — ответил Шэнь И.
Было много таких моментов, когда Фу Минь уже готов был махнуть рукой и отказаться от лекарств Шэнь И.
Но вспомнив о ранах маленького немого, а также о том, что этот бесстыдник обладает вполне реальными талантами и его мази ценятся на вес золота, да к тому же подумав, что о подобных стыдных вещах кому-то другому рассказывать будет еще тяжелее...
Он глубоко вздохнул, настроил себя психологически и все же вкратце пересказал Шэнь И вчерашнюю полуночную драму.
Кто бы мог подумать, что этот прожженный циник Шэнь И и ухом не поведет: Да геморрой — дело житейское, чего стыдиться? Неужели придумал всю эту заумную историю только ради того, чтобы выпросить лекарство? Говорю же, не занимайся самолечением, снимай штаны, я посмотрю.
Теперь настал черед Фу Миня падать в обморок.
Во всем виноват он сам, во всем виноваты его рассказы о многочисленных проваленных свиданиях из прошлой жизни, в которых он уверял Шэнь И, будто предпочитает девушек, не слишком красивых, но желательно с сильным характером, и даже заявлял, что отыщет в эту эпоху истинную родственную душу.
Притворяться стопроцентным натуралом оказалось слишком утомительно.
Неудивительно, что Шэнь И не только не поверил, но еще и попытался сорвать с него штаны.
Пока он пребывал в полном тупике, вернулся Цзо Цюн с докладом: Господин, я все выяснил. Того паренька, с которым вы провели вчера бурную ночку, зовут Мин Юэну, ему двадцать. Он был исполнителем женских ролей в труппе Чуньхэ, а позже из-за своего сходства с какой-то высокопоставленной особой принял удар на себя, его отравили, и он потерял голос. Сейчас он музыкант в той же труппе, играет на пипе и юйцине.
Фу Минь: ...
Выслушав это, Шэнь И едва не лишился челюсти: старик Фу и впрямь, всерьез и с первого же раза загнулся в бараний рог от любви к мужчине.
Фу Минь закрыл лицо руками и принялся обдумывать слова Цзо Цюна: лицо, похожее на кого-то из знати... Большие хлопающие глаза маленького немого действительно до боли напоминали юного императора.
Его можно вывезти из дворца? — спросил Фу Минь.
Трудно, — честно ответил Цзо Цюн. — На нем лежит печать дворцовых тайн. Если он до сих пор жив, то во-первых, потому, что почти ничего не знает и к тому же онемел, а во-вторых — потому что все еще находится во дворце.
У Фу Миня загудело в голове: судя по его знакомству с юным императором, если кто-то пострадал ради него, он непременно проявит глубокую благодарность и никогда бы не стал держать человека под домашним арестом.
Видимо, тут приложил руку кто-то другой.
Или же этого паренька с самого начала вырастили именно для того, чтобы подставлять под удар вместо юного императора, а впереди у него еще найдется какое-нибудь применение — например, служить живым щитом во время выездов в народ.
Какая напасть...
Фу Минь крутил в пальцах сухую ветку и размышлял. Изначально он планировал привезти парня в поместье, представить родным, а затем соблюсти все традиционные обряды и дарования официального статуса, но раз из дворца его не вытащить, об этом не может быть и речи.
Куда он отправился сегодня?
Цзо Цюн снова доложил: К вдовствующей императрице. Вдовствующая императрица любит слушать пипу, да и парень пришелся ей по душе, так что она то и дело призывает его во Дворец Цынин поиграть.
Фу Минь постучал себя по лбу: если так, дело принимает еще более скверный оборот. Тот самый посторонний человек, о котором он подумал раньше, вполне мог оказаться самой вдовствующей императрицей.
Вдовствующая императрица годами управляла гаремом, и хотя на вид казалась равнодушной ко всему и ни во что не вмешивалась, методы ее были железными. Если уж она заупрямится, то противостоять ей не сможет не то что он сам, но даже Правый канцлер.
Раз быстро решить этот вопрос не удавалось, он просто приказал: Цзо Цюн, ступай с ребятами отдохнуть, вы заслужили.
Когда все разошлись, Фу Минь выплеснул накопившееся раздражение прямо в лицо Шэнь И: Теперь веришь? Веришь, веришь?
Верю, верю, — подыграл Шэнь И и пулей метнулся в комнату, а через мгновение выскочил обратно и швырнул к ногам Фу Миня связку зажженных красных петард, громко поздравляя: — Поздравляю, братец Фу, от всей души поздравляю с тем, что ты наконец-то стал настоящим мужчиной!
Словно гребаное совершеннолетие справляли.
Фу Минь запрыгал вокруг, спасаясь от треска и грохота петард. Когда они наконец отгремели, он закатил глаза до небес: Покорнейше благодарю.
Не стоит, не стоит, мы же братья, — Шэнь И без лишних разговоров затащил его в аптекарскую лабораторию, выставил на стол с два десятка разнообразных баночек с мазями и, подробно объяснив способ применения, сложил всё в деревянную шкатулку и протянул Фу Миню: — Не сворачивай с пути устойчивого развития. Желаю приятных моментов.
Благодарю тебя, — глядя на тяжелую и явно недешевую шкатулку в руках, Фу Минь лучезарно улыбнулся Шэнь И. — На этот раз вполне искренне.
Впрочем, насчет смазки... У меня тут такой нет, но я знаю место, где она водится, причем наверняка самого высшего качества.
Едва услышав это, Фу Минь насторожился и, вытянув шею, придвинулся к Шэнь И: Выкладывай подробности.
После недолгих шепотков оба заговорщика переоделись, и спустя полчаса крадучись пробрались к черному входу крупнейшего в столице Наньфэнгуаня.
Смазка — дело тонкое, тут без специализированных мест не обойтись, — понизив голос, изрек Шэнь И. — Братец Фу, прав я или нет?
Разумно, — согласился Фу Минь. — Давай, иди внутрь и купи мне?
А сам почему не пойдешь? Разве не тебе пользоваться?
У меня язык не поворачивается.
А у меня, по-твоему, поворачивается? — шепотом завопил Шэнь И. — Подожди еще немного. Я часто захожу сюда поесть вонтонов, каждый день в полдень сюда привозят товар, мы прямо у поставщика и заберем.
Вскоре, отдав столаеловую банкноту, они заполучили большую коробку с целой батареей флаконов масел и мазей и, радостно перекинувшись руками через плечи, зашагали прочь.
Спасибо, брат, — Фу Минь обнял Шэнь И за шею. — Вчера во дворце совсем без денег остался, потом верну долг.
Шэнь И надулся: Только смотри, верни мне деньгами именно из того банка.
Ведь ту банкноту, когда он ходил менять ее в меняльную лавку, ему лично в руки передала Инь-эр.
Ладно-ладно, как скажешь.
Видя, что приближается полуденный час, Фу Минь решил проявить ответную любезность и затащил Шэнь И к себе пообедать. Младшая сестра Фу Инь тоже присутствовала за столом. Когда возлюбленная была рядом, язык Шэнь И едва не касался балок потолка.
Сделав пару глотков супа, Фу Минь поднялся, чтобы попрощаться с бабушкой и сестрой: Бабушка, Инь-эр, вы пока кушайте, а я сгоняю во дворец, ночевать сегодня не вернусь.
Заметив, что он уходит, Шэнь И по привычке вошел в роль единственного мужчины в доме и даже законного зятя, замахав рукой вслед: Цзыхуай, ступай спокойно, дом под моей опекой.
Фу Минь: ...
Широкие миндалевидные глаза Фу Инь сузились, уловив подозрительный душок: хотя братец занимал высокий пост, трудоголиком он никогда не был и в выходные дни готов был гнить в постели до самого вечера, причем в обед его приходилось буквально выскребывать лопатой из-под одеяла. Если кто-то осмеливался вызвать его в управу или во дворец в законный выходной, на его лице можно было пахать поле.
Единственным человеком, ради которого он мог спокойно явиться во дворец, был разве что обитатель драконьего трона, но и то — это было лишь состояние спокойствия, а вовсе не дикой радости. К тому же император прекрасно знал привычки братца: случись хоть вселенский потоп, и то подождет окончания его выходного.
Сегодня же и боевой дух братца, и легкость его шагов совсем не походили на деловой визит во дворец — скорее, он собрался на свидание.
Шэнь И, уже наученный Фу Минем, поспешно окликнул хмурящуюся Фу Инь: Инь-эр, попробуй-ка это.
Старшая госпожа Фу, урожденная Сун, глядя на такое поведение внука, хотя и находила его странным, но осталась довольна и даже похвалила: Наш Минь-эр наконец-то остепенился, стал похож на своего деда.
Хотя покойный дед Фу в конце концов дослужился лишь до скромного звания доктора в Государственной академии, он трудился не покладая рук и работал куда усерднее Минь-эра.
Голова у Минь-эра светлая, да еще и повстречались влиятельные покровители — если бы он с самого начала проявил такое же рвение, как его дед, то кресло Левого премьер-министра занял бы еще на несколько лет раньше.
Широким шагом вернувшись к себе во двор, Фу Минь сменил одежду, приготовил парадный наряд на завтра, бережно уложил добытые с таким трудом две большие коробки мазей, подумал и добавил шкатулку-семицветку, доверху набитую засахаренными фруктами и сладостями. Прихватил несколько комплектов свежайшего постельного белья, а из кладовой велел достать пару рулонов превосходной ткани...
Выбрав материю, он вдруг подумал: неужели маленький Мин Юэну станет сам шить себе одежду?
Тогда Фу Минь немедленно позвал доморощенную вышивальщицу: Сшей из этих тканей пару комплектов мужской одежды.
Вышивальщица немало удивилась: после того как премьер-министр снимал парадное платье, он предпочитал носить лишь мягкие и удобные халаты из простой хлопчатобумажной ткани, а к таким нежным и скользящим шелкам даже не прикасался. Ваша светлость, кроить по вашим меркам?
Нет, на другого человека.
Тогда, прошу вас, назовите его рост и объемы.
Рост и объемы? У Фу Миня их, разумеется, не было. Поразмыслив с минуту, он протянул руку: Сама прикинь на глаз. Ростом — мне до мочки уха, а ноги короче моих на ширину ладоши.
Если так посудить, ноги у малыша выдались длинные.
Остальные параметры — ширину плеч и обхват талии — Фу Минь показал на собственном теле.
Вышивальщица, снимая условные мерки и прикидывая надбавки на свободу облегания, гадала про себя, кем же приходится этот человек премьер-министру, и ломала голову над тем, с чего это вдруг ее господин вздумал шить наряды для другого мужчины.
Фу Миню было не до ее мыслей: он был всецело поглощен тем, как бы получше задобрить остальных обитателей труппы, чтобы выкупить под отдельную комнату целое общежитие Чуньхэчжая. Следом в голове пронеслось, куда именно пристроить все привезенные вещи, чтобы маленькому немому жилось чуточку уютнее.
Перед самым выходом он распорядился достать из кладовой еще и пипу, полностью обеспечив подход к чужим слабостям.
Торжественно и чинно, словно при переезде, Левый премьер-министр с сияющим лицом и под лучами полуденного солнца отбыл во дворец.
http://bllate.org/book/25558/3048842
Готово:
