Готовый перевод Blade of the Multiverse / Прыжок сквозь экраны: Первый удар — смерть императрицы: Глава 4

В этот момент Чжэнь Хуань и Хунли тоже пришли в себя. Они отчаянно кричали о несправедливости и уверяли, что кто-то их подставил, но Император сейчас был не в состоянии слушать никакие оправдания и тут же вынес им приговор.

Четвертый принц был лишен желтого пояса и заключен под стражу в Паллате наказаний, а Чжэнь Хуань получила повеление покончить с собой.

Сначала Третий принц, теперь Четвертый — один за другим положили глаз на наложниц вашего собственного отца! Я ведь еще не умер! Я — Сын Неба!

Этот инцидент потряс Императора до глубины души. В конце концов, двое сыновей посягнули на его женщину! Я еще жив, а они уже собрались наследовать отцовских жен и наложниц? Да как они смеют ни во что меня не ставить!

А что до Чжэнь Хуань — разве он относился к ней недостаточно хорошо? Он одарил ее любовью, высоким титулом, властью над гаремом, и ради того, чтобы она смогла триумфально вернуться во дворец, даже перевел ее в другое знамя, пожаловал великую фамилию Ньюхиру и подарил сына.

Прекрасно, просто великолепно! Этот сын, видимо, был пожалован прямо на постель, не так ли? Какая же поистине чудесная парочка мать и сын!

Даже такое тяжкое преступление, как покушение на мать государства, он простил ей, сочувствуя ее боли от потери ребенка, и не стал сводить счетов. А она, забыв о стыде, соблазнила его собственного сына! Это ее месть ему? Она злилась, что тогда он не приказал казнить Императрицу?

Император злился все сильнее, с каждой секундой гнев требовал выхода, и тогда он вспомнил об остальных членах семьи Чжэнь.

Поэтому не прошло и нескольких дней, как Наложницу Си приговорили к самоубийству за покушение на мать государства, а семью Чжэнь, едва вернувшуюся в столицу несколько лет назад, снова сослали в Нингута. Даже Юй-яо, уже ставшая супругой князя Шэнь, не избежала этой участи. А все личные служанки Наложницы Си были казнены.

Что до Лунъюэ и Линси, Император, впрочем, не сомневался в их происхождении — в конце концов, сколько Хунли лет? Совершенно исключено, что они от него. Да и в том, что у Чжэнь Хуань мог быть не один любовник, он тоже не сомневался.

Но при том свойственном Императору нраве, когда возлюбленных превозносят до небес, а ненавидимых — стирают в порошок, Лунъюэ и Линси, разумеется, тоже попали под горячую руку. Былые любимые маленькие принцессы разом лишились прежнего благосклонного отношения, и в будущем их, судя по всему, ждет лишь участь быть выданными замуж за монгольских князей ради укрепления границ.

Оставшись из-за проступков старших сыновей без наследников с желтыми поясами, Император поспешил вернуть во дворец Пятого принца Хунчжоу — единственного оставшегося в Юмминъюане отпрыска мужского пола — чтобы заняться его воспитанием.

Еще через два года Мэн Цзинсянь решила положить конец страданиям Го Цзюнь-вана и отправила его на тот свет воссоединиться со своей любимой и ребенком. Ах, ну что поделать, я просто слишком добра и вечно думаю о том, чтобы семьи воссоединялись.

А Благородная супруга Шу, тяжело переживавшая утрату сына, спустя всего несколько дней после похорон скончалась от тоски.

Император, пожалев своего младшего брата, у которого остался единственный продолжатель рода по имени Юаньче, не стал понижать титул и позволил Юаньче напрямую унаследовать княжеский ранг.

Мэн Цзинсянь же превратилась в молодую, богатую и влиятельную вдову. Помимо воспитания ребенка, она только и делала, что предавалась еде, питью и развлечениям. Поскольку в предыдущих двух жизнях она была всего лишь животным, на этот раз она намеревалась насладиться жизнью по полной и исцелить свою израненную душу.

Как только Юаньче женился, она тут же упорхнула путешествовать — и пусть кто-то попробует заставить ее нянчиться с внуками!

Странствуя по знаменитым горам и великим рекам, она наслаждалась первозданной природой и попутно собирала по разным местам деликатесы, складывая их в свое пространственное хранилище. Ань Линжун — после возвращения Чжэнь Хуань во дворец 1

— Сестра говорит разумно, но по сравнению с теми, кто пускает в ход любые ухищрения, но в итоге теряет все людские сердца, боюсь, в конце концов останется лишь с пустыми руками.

Су Юэ едва успела появиться, как услышала эти насмешливые слова. Перед ней на носилках сидела прекрасная женщина с сильно выдающимся вперед животом.

Ее взгляд был холоден и отрешен, на лице читались легкое раздражение и брезгливость, в то время как она сама стояла внизу, покорно принимая этот взгляд сверху вниз.

Получив воспоминания, она осознала, что теперь стала Ань Линжун, а та, что сыпала насмешками на носилках — это только что забеременевшая, вернувшаяся во дворец и обретшая колоссальное влияние Чжэнь Хуань.

Су Юэ щелкнула пальцами, и в тело ребенка в чреве Чжэнь Хуань скользнул талисман укрепления здоровья.

— Что ж, желаю сестре добиться своего и не остаться у разбитого корыта.

— Ах ты! — Хуань Би пришла в ярость, да и сама Чжэнь Хуань была озадачена столь странным появлением и столь же странным уходом.

Оставив слова о том, как Чжэнь Хуань натравит ее против наложницы Ци, брошенные на ходу, Ань Линжун развернулась и ушла. Для нее не было никакого смысла оставаться и заводить подобные разговоры, ведь ее главными врагами сейчас являлись Чжэнь Хуань и Императрица.

Ситуация вокруг Чжэнь Хуань была куда более неотложной, ведь не пройдет и нескольких дней, как та использует небесные знамения против нее самой. Эти россказни о небесных знамениях долгое время доставляли ей немало хлопот.

Конечно, она могла бы заранее избавиться от того помощника астронома, но на смену этой неприятности придет другая, так что лучше сразу разобраться с источником проблем, раз уж о примирении между ними не могло быть и речи.

Какая же эта Чжэнь Хуань нахалка! Только вернувшись, она сразу принялась наводить страх через наложницу Ци и плести интриги против нее самой. С таким-то огромным животом Чжэнь Хуань совершенно не боится вызвать у людей подозрения, искренне полагая, что оправдание в виде двойни решит абсолютно все проблемы.

Тогда Чжэнь Хуань, опасавшаяся за судьбу так и не вернувшегося Го Цзюнь-вана, услышала от императорского лекаря Вэня, что тот погиб при крушении корабля. К тому моменту Го Цзюнь-ван отсутствовал уже пятьдесят дней, да и сама Чжэнь Хуань трое суток горевала, не едя и не пейя — в общей сложности минуло уже пятьдесят три дня.Сначала Вэнь Шичу должен был приготовить для нее порошок Нефритовой Феи, потом Цзинь Си пришлось искать Су Пэйшэна, а тот побежал на вершину Линъюнь выражать преданность — на это ушло несколько дней, верно? А сколько еще потребовалось Су Пэйшэну, чтобы привести к ней Императора? В итоге ее живот выглядит по меньшей мере на два месяца больше положенного срока.

Двойня на седьмом месяце должна выглядеть так, будто до родов осталось всего ничего — на восьмом или девятом. Какая огромная разница с обычным животом на пятом месяце! Но стоило Императору и Вдовствующей императрице услышать о двойне, как они от радости перестали в чем-либо сомневаться.

Они проявили такую беспечность, что даже не позволили другим лекарям пощупать пульс, переложив все на Вэнь Шичу. Но ведь она носила ребенка за пределами дворца! Чтобы успокоить всех придворных, следовало бы проявить хоть капельку осторожности. Это помрачение рассудка выглядело слишком уж неестественным.

Ань Линжун прямиком направилась во Дворец Цзинжэнь: раз уж появилась такая радостная весть, грех было не рассказать об этом главной повелительнице по части абортов — Императрице.

Увидев вернувшуюся Ань Линжун, Императрица удивленно спросила:

— Наложница Ан, какое у тебя важное дело?

— Возвращаясь во дворец, я случайно встретила Наложницу Си и услышала их разговор. Оказывается, Наложница Си носит двойню.

Императрица нахмурилась:

— Эта Наложница Си на редкость удачлива. Я как раз собиралась воспользоваться этим, чтобы пустить кое-какие слухи.

Императрица затаила тайную злобу: если это действительно двойня, разве удастся хоть капельку зародить подозрения у Императора? Выходило, что все ее старания снова пойдут прахом.

Ань Линжун поспешно произнесла:

— Императрица, дома я видела, как выглядит беременная двойней жена соседа: на пятом месяце она казалась обычной женщиной на шестом или седьмом. Но она совсем не похожа на Наложницу Си, у которой живот выпирает так, будто она на восьмом или девятом месяце!

Императрица оживилась:

— Ты сомневаешься? У тебя есть доказательства?

Ань Линжун ответила:

— На самом деле можно отправить людей на разведку к окрестностям храма Ганлу. Там так много местных жителей — если у Наложницы Си действительно была связь на стороне, кто-то обязательно это видел.

— Но так уйдет слишком много времени. Если ребенок родится, доказать подлог срока будет уже практически невозможно. Куда проще разобраться, пока он еще в животе.

Императрица погрузилась в раздумья:

— Однако беременность Наложницы Си целиком ведут люди Императорского лекаря Вэнь. Если только Император сам не разрешит кому-то другому проверить ее пульс, я не могу заикнуться об этом первой.

Раньше, когда живот выглядел странно крупным, Император никому из лекарей не позволял ее осматривать, а теперь, когда у Чжэнь Хуань появился такой щит, как двойня, Император станет верить ей еще слепее.

Ань Линжун с легкой улыбкой произнесла:

— Не слышала ли Ваше Величество поговорку: седьмой месяц — жилец, восьмой — нет? Если ребенок на пятом месяце родится живым...

Плод на пятом месяце еще не до конца сформировался. Если этот ребенок родится целым, невредимым и вполне здоровым, а Император все равно ничего не заподозрит, значит, он заслужил носить свой рогатый венец.

Императрица одновременно воодушевилась и заколебалась:

— Но ведь все это лишь догадки.

Она, конечно, понимала, к чему клонит Ань Линжун, но все слова строились лишь на ее личных словах. А что, если во чреве Чжэнь Хуань и вправду законный наследник престола? Что, если она не родит недоношенную двойню?

Тогда навлечь на себя гнев Императора было бы крайне опасно, особенно учитывая, как сильно Вдовствующая императрица разозлилась на нее недавно из-за Четвертого принца.

И все же, если в драгоценном чреве Чжэнь Хуань и впрямь таится неладное, она непременно подстроит преждевременные роды. А если отправить людей на расследование прямо сейчас, они вряд ли успеют принести какие-то результаты до того, как та разрешится от бремени.

Ань Линжун тихо шепнула:

— Ваше Величество излишне тревожится. Лучше всего, если этот ребенок родится, но даже если он не появится на свет — это тоже его судьба. При любом исходе мы ничего не теряем.

Подумав, Императрица решила, что в этих словах есть резон. Это она сама зациклилась и запуталась, к чему ломать голову? Действовать нужно без промедления! Очевидно же, что ремесло избавления от нежелательных беременностей удавалось ей лучше всего.

Конечно, было бы прекрасно избавиться от этого ребенка прямо сейчас, но даже если он родится — что ж, это станет приятной неожиданностью. В любом случае она оставалась в выигрыше.

Словно в приложении для абортов поступил новый заказ: у Императрицы даже прошла головная боль, и она почувствовала себя свежо и бодро. Все-таки старое ремесло подходило ей лучше всего.

Покинув Дворец Цзинжэнь, Ань Линжун задумалась о вопросах деторождения. Ухаживать за старым морщинистым дедом-Императором ей совершенно не улыбалось, а раз всего пару дней назад она получила императорскую милость, то ради зачатия ребенка следовало поторопиться.

Однако сколько она ни перебирала в памяти, ей так и не удалось выудить оттуда образ какого-нибудь смазливого молодого красавца. Внезапно в ее голове мелькнуло одно лицо: пусть этому мужчине уже перевалило за тридцать, но его соболиные брови, выразительные глаза и бурлящая через край мужественность идеально отвечали ее вкусам. Решено, пусть это будет он.

Ближе к ночи Ань Линжун тайком покинула дворец и направилась в поместье князя Ли, где с легкостью усыпила стражу во внутреннем дворе. Проникнув в покои, она увидела мирно спящего красавца и бросилась на него, подобно голодному тигру на добычу.

Хунси пребывал в сюрреалистическом шоке от происходящего. Откуда здесь взялась такая свирепая демоница? Он, великий князь Ли, и вдруг подвергся нападению какой-то женщины-разбойницы! Это наверняка сон.

И хотя в первый же день Ань Линжун приняла пилюлю зачатия, у нее был такой прекрасный помощник, от которого никто бы не отказался. Распробовав запретный плод, она ходила туда еще несколько ночей подряд.

Впрочем, затягивать с этим она не собиралась, ведь грандиозное представление со стороны Чжэнь Хуань вот-вот должно было начаться.Этим вечером на пути обратно во дворец на Чжэнь Хуань наскочила бродячая кошка, её паланкин неловко надломился, и наложницу прямо с него сбросило на землю.

Из-под одежды Чжэнь Хуань сочились кровь и водянистые выделения, её скрутила невыносимая боль в животе, и слуги наперебой потащили её обратно во Дворец вечной жизни.

Паланкин, разумеется, подстроила Императрица, а кошка была её же задумкой. На прошлый раз наложница Ци — ох, теперь уже благородная супруга Ци — всё ещё оставалась той, на ком Чжэнь Хуань решила продемонстрировать свою власть, даже без подстрекательств со стороны Ань Линжун.

С галькой, которую та раскидала в прошлый раз, Чжэнь Хуань справилась без труда: в конце концов, при ней была аура главной героини. Именно поэтому Ань Линжун решила, что толчок должен быть сильным. В конце концов, у ребенка имелся амулет крепкого здоровья, так что родиться он непременно должен был.

Услышав доклад от слуги, Су Пэйшэн смертельно встревожился и поспешил войти с докладом:

— Император, на наложницу Си набросилась дикая кошка, боюсь, с ребенком теперь…

Услышав о дурной вести, касающейся столь благовещенского знамения, как двойня, Император немедленно отложил мемориалы и поспешил во Дворец вечной жизни.

Тем временем в самом Дворце вечной жизни Чжэнь Хуань была беременна уже не в первый раз: она сразу поняла, что у неё отошли воды и что начались роды.

Хотя ей было бесконечно жаль ребёнка, ради спасения всего своего рода она вынуждена была принять жестокое решение и пожертвовать младенцем. Опасаясь потерять сознание, она торопливо наказала Цзиньси сделать так, чтобы по прибытии Вэнь Шичу всё выглядело как выкидыш и искусственно вызванные роды.

Однако Вэнь Шичу она так и не дождалась. Зато дождалась Императрицу, которая явилась в сопровождении императорского лекаря. Хуань Би, разумеется, попыталась преградить лекарю путь во внутренние покои, заявляя, что они должны дождаться императорского лекаря Вэня.

Когда прибыл Император, перед его взором предстала картина полнейшего хаоса: из внутренних покоев доносились сдержанные, полные боли стоны Чжэнь Хуань, а в зале шумно толпились люди.

Император мгновенно разъярился:

— Что за бедлам, на что это похоже? Какое сейчас время, а вы всё ещё устраиваете здесь грызню?

Не давая Хуань Би возможности оправдаться, Императрица тут же выступила вперед:

— Император, наложница Си пострадала от дикой кошки, и у неё началась угроза выкидыша. Однако её личная служанка ни в какую не пускает лекаря вовнутрь, настаивая на том, чтобы вызвали лекаря Вэня.

Хотя лекарь Вэнь и вел беременность наложницы Си, сегодня у него не дежурный день, и неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем он доберется до дворца. Нельзя же допустить, чтобы пострадал драгоценный младенец.

Императрица была в некотором возбуждении: изначально она рассчитывала на удачу и шла сюда главным образом ради того, чтобы избавиться от плода, но судя по реакции Хуань Би, с беременностью Чжэнь Хуань определенно что-то было не так. На сей раз ей удалось ухватить крупную рыбу.

Хотя Император и испытывал некоторые сомнения, решив, что Хуань Би и остальные просто слишком сильно доверяют лекарю Вэню, он приказал:

— Драгоценный младенец превыше всего, пускай лекарь сначала осмотрит её.

Получив императорский приказ, остальные уже не смели чинить препятствия, и лекарь направился прямо во внутренние покои, однако Хуань Би снова преградила ему дорогу.

— Император, госпожа просто испугалась, а теперь немного отдохнула, и ей уже лучше, так что не стоит беспокоить лекаря.

Хуань Би дрожала от страха: она понимала, что больше не может преграждать путь, но и сидеть сложа руки в ожидании смерти она тоже не могла, поэтому оставалось лишь рискнуть в надежде, что Император и впрямь поверит.

Если бы Император и после этого ничего не заподозрил, он бы и вправду оказался дураком. Бросив на Хуань Би тяжелый взгляд, он качнул четки из восемнадцати бусин в руке, давая знак лекарю проходить внутрь. В зале воцарилась мертвая тишина.

В это время Чжэнь Хуань в спальне уже потеряла сознание, а стоящая рядом Цзиньси не смела и шевельнуться. Наблюдая за тем, как лекарь совершает осмотр, она всем сердцем замерла в ожидании окончательного приговора.

Бедолага же лекарь в этот момент отчаянно желал упасть замертво. Он гадал, удастся ли ему вообще вернуться домой живым после того, как он столкнулся со столь грязной тайной императорского двора. Собравшись с духом и дрожа всем телом, он вышел в заборный зал и доложил Императору:

— Докладываю Императору: пульс наложницы Си указывает вовсе не на пятимесячный срок беременности, а на семимесячный, к тому же у нее наблюдаются признаки преждевременных родов из-за пережитого потрясения.

Закончив говорить, он плашмя рухнул на пол, не смея поднять головы.

Услышав это, Императрица пришла в неописуемое возбуждение. С трудом подавив рвущиеся наружу уголки губ, она молча стояла в стороне: раз факты были налицо, ей не было нужды подливать масла в огонь — вдруг пламя перекинулось бы и на нее.

У Су Пэйшэна внутри всё оборвалось: «Цзиньси, до чего же сильно ты меня погубила! Мало того, что сама решилась на такое тягчайшее преступление против государя, так еще и меня втянула!»

В ту пору их связь с Цзиньси еще не была разоблачена, и он про себя молил небо, чтобы Император не обрушил свой гнев на него.

Голова Императора дымилась от гнева. Четки в его руках вращались все быстрее, пока он вдруг яростно не швырнул их об пол:

— Позвать повивальных бабок! Рожать! Я сам хочу посмотреть, сможет ли она вообще родить!

Ань Линжун через систему наблюдала за всем происходящим во Дворце вечной жизни. Она не знала, что творилось в душе у Императора: возможно, он питал к Чжэнь Хуань искренние чувства и потому отказывался верить в происходящее, пока сам не ударился лбом о стену, а возможно, просто не доверял Императрице, опасаясь, что всё это — тщательно спланированная ею ловушка.

Впрочем, это уже не имело никакого значения, поскольку Чжэнь Хуань благополучно родила двойню — мальчика и девочку, которые хоть и выглядели худенькими, но были здоровы.

Глядя на живых младенцев на руках у повитухи, Император ожег их налитыми кровью глазами. Ему казалось, будто он снова вернулся в ту дождливую ночь, когда императорская матушка была крепко прижата к груди Лункодо.

Ведь императорским отцом был он, Сын Неба! И он сам — Сын Неба!

Как посмела Чжэнь Хуань?! Как она вообще посмела?!

Император прямо занес одного из младенцев и с силой швырнул его оземь. Брызнули кровавые камени, и все присутствующие во двореце слуги рухнули на колени, не смея издать ни звука.

Расправившись с первым и не почувствовав облегчения, Император тут же схватил второго. Чжэнь Хуань, забыв от страха обо всем на свете, волоча ослабшее тело, отчаянно бросилась к нему:

— Не надо!

Увы, она была не в силах помешать чему-либо. Она воочию увидела, как ребенка швыряют прямо перед ней, и ее лицо оросили брызги крови. Она разрыдалась в голос, безутешно прижимая к себе тельца обоих мертвых детей.

Ослепленный гневом Император не желал ничего у нее спрашивать: в этот момент ему хотелось лишь тишины.

— Су Пэйшэн… Нет, Ся Э! Бросить Чжэнь, Вэнь Шичу и всех слуг Дворца вечной жизни в Паллату наказаний для жестокого допроса! Добиться от них признания и во что бы то ни стало вырвать у них имя этого любовника!

Благодаря скрытой помощи Ань Линжун и её ментальному контролю, Цзиньси, Хуань Би и Вэнь Шичу раскололись очень быстро.

На следующий день по дворцу разнеслись вести: наложница Си пострадала от бешеной кошки, у нее открылось кровотечение, и все трое погибли; Вэнь Шичу из-за дурных познаний в медицине сгубил наложницу и императорских потомков, за что весь его род был приговорен к казни через обезглавливание.

Хуань Би и Цзиньси, снедаемые горем, покончили с собой, последовав за госпожой в смерть, а евнухов и служанок Дворца вечной жизни, не сумевших защитить хозяйку, забили палками до смерти.

Спустя всего несколько дней Го Цзюнь-ван, навестивший в Линъюнфене благородную супругу Шу, случайно опрокинул подсвечник, и все они сгорели дотла в том же доме.

А Чжэнь Юаньдао, проходивший лечение, внезапно слег от тяжелой болезни и скончался от неизлечимого недуга; остальные члены семьи Чжэнь тоже заразились от него и один за другим умерли.

Главный евнух при Императоре Су Пэйшэн из-за преклонных лет был милостиво отпущен Императором на покой за пределы дворца, хотя на самом деле Император пожаловал ему смерть, и теперь главным евнухом при особе Императора стал Гао Уюн.

Некогда триумфально вернувшаяся во дворец наложница Си в одночасье рухнула с высоты. Подобная череда событий вызывала дурное предчувствие у каждого, поэтому никто не смел навлекать на себя гнев Императора.

Благородная супруга Дуань, почуяв неладное, снова предпочла затаиться, в то время как благородная супруга Цзин из-за дела Лунъюэ уже отдалилась от Чжэнь Хуань и теперь лишь опасалась, как бы случившееся с той не навлекло беду на Лунъюэ.

И действительно, не прошло и нескольких дней, как Император издал указ о переводе Лунъюэ в помещение для принцесс, и та уже не могла ничего поделать.

Лишь Шэнь Мэйчжуан то и дело ходила к Императору и, не умея читать по лицам, требовала от него тщательного расследования и объяснений, чем окончательно вывела Императора из себя, после чего он разжаловал ее из ранга наложницы-пинь до наложницы 7-го ранга чанцзай.

Вдовствующая императрица, разумеется, знала всю подоплеку столь громкого дела Чжэнь Хуань, поэтому затаила некоторую обиду и на Шэнь Мэйчжуан, которая дружила с Чжэнь Хуань, отказавшись за нее замолвить словечко.

Незадолго до разоблачения Чжэнь Хуань Шэнь Мэйчжуан провела ночь с Вэнь Шичу, а вскоре Вэй Линь диагностировал у нее месячную беременность.

Желая сохранить эту частицу крови для Вэнь Шичу и оставить утешение для себя самой, Шэнь Мэйчжуан, следуя первоначальному сюжету, решила при помощи нефритового браслета якобы случайно столкнуться с Императором, рассчитывая сделать его простофилей-воспитателем чужого ребенка.

Однако Император, всё еще пылавший на нее гневом, даже не удостоил ее взглядом. Все те средства обольщения, что Шэнь Мэйчжуан испробовала за последние полмесяца, оказались тщетны.

Наглядевшись на представление, Ань Линжуан через подконтрольную ей наложницу Син донесла на непристойную связь Шэнь Мэйчжуан и Вэй Линя. Раз уж любовник покинул этот мир, ей оставалось лишь позволить Вэй Линю занять его место.

Шэнь Мэйчжуан и Вэй Линь, само собой, были приговорены к смерти, кланы Шэнь и Вэй казнены в полном составе, а наложница Син за мелочность Императора также была разжалована в наложницы 7-го ранга чанцзай.

Ань Линжуан втайне передала весточку убитой горем Е Ланьи, открыв ей глаза на то, что именно Императрица намеренно раскрыла тайну связи Чжэнь Хуань и Го Цзюнь-вана, что и привело к гибели последнего.

После падения Чжэнь Хуань Императрице больше не нужно было притворяться больной под предлогом дурных предзнаменований, и она возобновила утренние приветствия. Глядя на разношерстных наложниц, сидевших внизу, она испытывала невероятное торжество.

Столь страшный недуг в лице Чжэнь Хуань был полностью искоренен, а Четвертый принц, записанный на ее имя, также попал в немилость к Императору, так что в будущем на престол взойдет лишь Третий принц, а проблему с Консорт Ци она уже разрешила — отныне она останется единственной Вдовствующей императрицей.

Пока Императрица предавалась собственному триумфу, она вдруг заметила, что на утреннее приветствие явилась и Е Ланьи. Быстро подойдя к Императрице, Е Ланьи извлекла кинжал.

Не говоря ни слова, она вонзила его в грудь Императрицы — раз, другой, третий. Во все стороны брызнула кровь.

Цзяньцю в панике бросилась вперед, отталкивая Е Ланьи, но Императрица к тому моменту уже испустила дух, а Е Ланьи, увидев, что та скончалась, перерезала себе горло и покончила с собой.

Здоровье Вдовствующей императрицы и без того было слабым, и по предсказаниям из прошлой жизни ей оставалось жить едва ли больше года. Услышав же весть о гибели Императрицы, она не смогла перевести дух и последовала следом за ней.

Оставалось лишь гадать, какое вообще отношение к ней, Вдовствующей императрице из рода Уя, имела кончина Императрицы из рода Уланару. На сей раз уход Вдовствующей императрицы оказался настолько внезапным, что у нее даже не нашлось времени вымолить пощаду для своего любимого Четырнадцатого.

http://bllate.org/book/25562/3049257