Благородная супруга Дуань была той, кто волновался сильнее всех. Она ведь всего лишь хотела разыграть спектакль, чтобы Император расправился с Нянь Ши Лань, так почему же Чжэнь Хуань и Шэнь Мэйчжуан в итоге действительно сгорели заживо?
К счастью, Су Си не выдал её. Было лишь жаль Чжэнь Хуань — она ведь так рассчитывала на то, что та поможет ей свергнуть Императрицу.
Прошло всего несколько дней, как ЦАО Циньмо скончалась, а без помощи Чжэнь Хуань в заступничестве перед Императором Вэньи отдали прямо на воспитание благородной супруге Цзин. Услышав эту новость, Благородная супруга Дуань тут же слегла от болезни.
В довершение всего её доверенный лекарь сообщил, что в её повседневной пище и лекарствах содержались несовместимые компоненты, которые при совместном приеме образовывали яд. Сейчас она была тяжело отравлена и ей оставалось жить всего несколько дней.
Дождавшись ночи, Вэнь Юань наложила на Благородную супругу Дуань Смущающий сны талисман, пробудивший в той воспоминания о прошлой жизни.
Очнувшись, Благородная супруга Дуань хорошенько всё обдумала и решила, что это наверняка Императрица — та обрела память о прошлом даже раньше неё.
Сначала избавившись от Чжэнь Хуань, ставшей последней победительницей, что свергла её, а следом убрав и её саму — единственного оставшегося человека, знавшего правду об императрице Чуньюань, — та могла бы жить в полном спокойствии и беззаботности.
Раз уж ей всё равно оставалось жить считанные дни, она не позволит и Императрице наслаждаться жизнью. Благородная супруга Дуань тут же велела Цзисян позвать Императора и разоблачила перед ним преступления Императрицы.
Императрица по-прежнему искусно притворялась, поэтому Император, разумеется, не мог поверить всему на слово. Он отправил Ся Э на расследование, и в итоге каждое слово Благородной супруги Дуань оказалось чистой правдой.
Императрица погубила его Роу Цзэ, погубила Второго принца, а также лишила детей Благородную госпожу Фан, Благородную госпожу Синь, Благородную госпожу Фуча, Чжэнь Хуань и других. И это была вовсе не кара небес — эта ядовитая змея желала лишить его, Императора, любого потомства!
Более того, его Вдовствующая императрица-матушка всегда всё знала и покрывала И Сю лишь для того, чтобы её Четырнадцатый наследовал трон по праву старшего брата.
Хорошо, как же это прекрасно! Неудивительно, что в те времена, когда он еще не взошел на трон, у него всё же рождались дети, но стоило ему стать Императором, как у него не появлялось больше ни единого принца. За исключением рожденной принцессы Вэньи, все остальные женщины неизменно теряли детей, стоило им забеременеть.
А если взглянуть на тех трёх недоносков, что оставались у него под боком: один — тупица, умеющий только расти ввысь, другой рожден от ничтожной женщины и не мил его сердцу, а третий — и вовсе болезненный хиляк.
Прикинув всё это, Император пришел в ужас: если подсчитать таким образом, у него действительно не оставалось наследников. Охваченный яростью, Император со злости швырнул на пол чётки из восемнадцати бусин.
Значит, хотите лишить меня потомства, да? Хотите, чтобы младший брат наследовал за старшим? Что ж, тогда я покажу вам, чем вы сможете забрать...
Прошло всего несколько дней, как Императрица внезапно заболела тяжелым недугом и скончалась. Благородная супруга Дуань, у которой оставалось лишь одно дыхание, услышав эту весть, испустила дух с улыбкой на устах.
Вдовствующая императрица была крайне удивлена внезапной кончиной Императрицы. Не успела она отдать приказ о тщательном расследовании, как до неё дошли вести: дети и внуки Иньчжэня один за другим заразились тяжелой болезнью, причем их состояние было крайне опасным.
От сильного волнения Вдовствующую императрицу прямо вырвало кровью. Она приказала позвать Императора, требуя немедленно отправить всех лекарей Императорской врачебной палаты на спасение больных и провести строжайшее расследование — в этом деле определенно таился какой-то подвох.
Император холодно посмотрел на Вдовствующую императрицу и с издевкой произнес:
— А я-то думал, матушка-императрица обожает видеть, как её собственный сын остается без потомства.
Вдовствующую императрицу перекосило от изумления:
— Император, какую чушь ты несешь?
Мрачное выражение лица Императора не менялось:
— Я несу чушь? Я знаю обо всех мерзостях, что вы сотворили вместе с той вашей дальней племянницей! Оказывается, матушка-императрица жаждала оставить бездетным лишь меня, своего сына, а вот старого Четырнадцатого ей было жалко!
У Вдовствующей императрицы сжалось сердце:
— Смерть И Сю — твоих рук дело? Император, Айцзя ведь тоже не хотела этого, Айцзя сама была в тяжелом положении и не раз предупреждала её. Но она вечно шла наперекор нашим словам за спиной, и Айцзя была вынуждена помогать ей скрывать всё ради славы клана Уланару.
Император рассмеялся от гнева:
— Ха-ха! Какое отношение слава её клана Уланару имеет к твоему роду Уя? Если уж так хотелось, чтобы старый Четырнадцатый наследовал за старшим братом, матушка-императрица сказала бы об этом прямо, к чему искать столь смехотворные оправдания?
Вдовствующая императрица на мгновение замерла. И правда, какое отношение её клан Уланару имел к роду Уя? Пока она пребывала в оцепенении, до неё долетел голос Императора:
— Впрочем, желание матушки-императрицы все равно не суждено исполнить. Вам лучше взять себя в руки и как следует заняться похоронами ваших любимых внуков и правнуков!
— Император! Император!
Не обращая внимания на вопли Вдовствующей императрицы, Император большими шагами вышел прочь. А Вдовствующая императрица от избытка чувств и горя потеряла сознание, и после пробуждения уже не покидала постель.
Пока Вдовствующая императрица тяжело болела, из резиденции старого Четырнадцатого каждый день приходили дурные вести. И когда ушел из жизни последний потомок старого Четырнадцатого, Вдовствующая императрица тоже не выдержала и скончалась от кровохарканья.
В этот период по-прежнему развохнулась история с тайным хранением Чжэнь Юаньдао сборника стихов Цянь Минши. Однако, в отличие от прошлой жизни, наложницы Вань уже не было, и Императору не нужно было никого остерегаться.
К тому же он был зол из-за истории с желанием Вдовствующей императрицы посадить на трон старого Четырнадцатого, так что Чжэнь Юаньдао задел самые чувствительные струны в душе Императора, и на сей раз последовал прямой императорский указ об уничтожении всего его рода.
Завершив череду траурных церемоний, Император начал часто заглядывать во Внутренний дворец. И пусть никто не смеет говорить ему о соблюдении траура — сейчас, оставшись без наследников, он жутко торопился, ведь в его доме действительно имелся императорский трон, требующий передачи.
Наибольшей милостью среди всех пользовалась Гуаргия Вэнь Юань: в конце концов, во всем гареме оставалось всего несколько женщин, а она была моложе и красивей прочих. Теперь Вэнь Юань уже носила титул наложницы Ци.
Вэнь Юань напрямую подсыпала Императору пилюли, полностью прерывающие способность к зачатию — придворные лекари распознать это были не в силах. В прошлой жизни тот обошелся с кланом Гуаргия столь жестоко, неужели Вэнь Юань не имела права забрать хотя бы малые проценты?
К тому же в те последние годы прошлой жизни, помимо главной героини Чжэнь Хуань, забеременеть удавалось лишь Ань Линжун с помощью мощного средства для зачатия, так что Император сам по себе уже был слаб мужской силой.
Еще во время своих интриг она заблаговременно присмотрела двадцатилетнего, цветущего и статного императорского телохранителя. Каждый раз, когда Император вызывал её на ночлег, она одурманивала его благовониями, а затем умыкала молодого стражника.
Этот старый пень погубил весь её род и еще смел надеяться, что Вэнь Юань родит ему ребенка? Мечтать не вредно! В будущем на троне будет сидеть вовсе не дитя Большого Толстого Мандарина и даже не кто-то из вашего клана Айсингёро.
Спустя несколько месяцев она объявила о своей беременности, чему Император, разумеется, несказанно обрадовался, осыпая её бесчисленными наградами.
Ань Линжун, избавившись от оков Императрицы, разумеется, тоже страстно желала завести ребенка и получить блестящий титул консорта. Однако прежде, будучи в подчинении у Императрицы, она слишком долго пила отвары, предотвращающие зачатие, так что её тело нуждалось в долгом и тщательном восстановлении.
Поэтому, увидев беременность Вэнь Юань, она стала исподтишка чинить ей препятствия. В конце концов, проведя столько времени рядом с Императрицей, пусть другого она выучить и не смогла, но уж в таком мастерском деле, как изгнание плода, она вполне унаследовала пару долей подлинного мастерства Императрицы.
Впрочем, для Вэнь Юань всё это было бесполезно. Какую бы пакость Ань Линжун ни замышляла, Вэнь Юань возвращала всё сторицей, позволяя той сполна насладиться плодами собственных трудов. В итоге из-за злоупотребления огромным количеством ядовитых добавок и зелий Ань Линжун окончательно и бесповоротно утратила способность к деторождению.
Вэнь Юань заблаговременно заставила её произнести те самые слова: Баоцзюань, Баоцзюань, что случилось с моим голосом? Лишившись своего главного орудия завоевания милости, Ань Линжун наконец угомонилась.
Несколько месяцев спустя, благодаря отвару для легких родов, Вэнь Юань благополучно произвела на свет двойню — мальчика и девочку, чем привела в абсолютный восторг Императора, помешанного на ожиданиях сына.
Он тут же возвысил Вэнь Юань до благородной супруги Ци и пожаловал Шестому принцу имя Хунъяо, а Третьей принцессе — имя Цзиньжун.
Ань Линжун, пребывавшая в тени долгое время, вновь предприняла попытку. Раз уж её здоровье было разрушено, она просто приняла пилюли Сицзи и, усердно оттачивая танцевальное мастерство, вновь вернула благосклонность Императора, исполнив танец Поразительного лебедя посреди Императорского сада.
Вэнь Юань не стала в это вмешиваться: в конце концов, на неё это никак не влияло, да и до следующих выборов невест оставалось почти два года. А пока Ань Линжун отвлекала на себя внимание, Вэнь Юань была только рада, что старый пень станет заглядывать к ней реже.
Когда Хунъяо исполнилось три года и пришло время начать обучение, Император с удивлением обнаружил, что мальчик обладает феноменальной памятью с рождения и исключительным умом — он был поистине вне себя от радости.
Поскольку в последние годы в гареме не было никаких вестей о беременностях, Хунъяо оставался его единственной надеждой, и Император повсюду брал его с собой, занимаясь его воспитанием лично.
Подсчитав время, когда Могэ должен был получить ранение, Вэнь Юань велела людям из клана Гуаргия устроить засаду неподалеку от пика Линъюнь. Они успешно захватили Могэ с женой, отрубили им головы и преподнесли в дар Императору.
Император был чрезвычайно доволен: без единой потери живой силы удалось избавиться от серьезной угрозы. Он щедро наградил клан Гуаргия, отец Вэнь Юань получил повышение по службе, а сама она была возведена в ранг благородной императорской супруги Ци.
Консорт Ци прежде была задурманена сказками Императрицы и питала огромные надежды на то, что Третий принц взойдет на престол.
Теперь же, видя, как сильно Император обожает Шестого принца, таскает его повсюду за собой и лично обучает, в то время как Вэнь Юань перешагнула через неё и стала благородной императорской супругой, в ней мгновенно всколыхнулись дурные помыслы.
Заметив, как та отправляет свою личную служанку Цуй Го преподнести Шестому принцу отравленный суп из маша — прием показался ей до боли знакомым, — Вэнь Юань просто заставила Цуй Го отнести этот суп Четвертому принцу.
К счастью, Четвертый выпил немного и остался жив, но его здоровье было подорвано окончательно — пожалуй, он стал даже слабее Пятого принца, что лечил недуги в саду Юаньминъюань.
Император пришел в ярость, но поскольку он и раньше не жаловал Четвертого принца, то при виде умоляющего о пощаде Третьего принца он лишь разжаловал Консорт Ци в наложницы 8-го ранга аньпин и упрятал её во дворец Чанчунь.
За эти годы Благородная супруга Цзин и Благородная госпожа Синь тоже прояснили для себя расстановку сил и вели себя предельно тихо, ни разу не осмелившись навлечь на себя её гнев. Раз уж те проявили столь здравый смысл, она не была человеком, что мстит за каждый щелчок.
Время шло, и вот наступил шестнадцатый год правления Юнчжэна. И хотя никто не занимался цареубийством, постоянное употребление благовония Согревания чувств всё же пагубно сказывалось на здоровье Императора.
К тому же алхимических пилюль Император жрал куда больше, чем в прошлой жизни — по три раза на день, да по две штуки за раз размером с младенческий кулак. В конце концов, в ту же зиму он и испустил дух.
Одиннадцатилетний Хунъяо взошел на трон, а Вэнь Юань получила титул святой матери — Вдовствующей императрицы. Хунъяо, некогда принявший пилюлю Просветления и обученный самим прежним Императором с малых лет, прекрасно разбирался как в государственных делах, так и в искусстве управления подчиненными. К тому же рядом всегда был клан Гуаргия, готовый оказать поддержку.
Став Вдовствующей императрицей всего в тридцать лет, Вэнь Юань решила, что её прекрасная молодость не должна быть заперта в этих четырех стенах, и потому, прихватив личных слуг, она просто сбежала, отправившись в путешествие по миру.
В каждой посещаемой стране Вэнь Юань описывала всё увиденное и услышанное в письмах к Хунъяо. Тот же, осознавая технологическое отставание Великой Цинь, с одной стороны, непрерывно расширял границы государства, а с другой — внедрял реформы...
— Если в моих словах окажется хоть доля лжи, пусть меня расколет небесный гром и моя душа никогда не освободится от мук!
Когда Су Юэ перенеслась сюда, это тело произносило как раз эти слова. Чистая инерция, абсолютная непроизвольность — лишь когда фраза зазвучала до конца, Су Юэ полностью овладела этой оболочкой.
Ого, едва появившись, сразу попадаешь на дознание с проколами пальцев для капли крови! Причем сама она — не кто иной, как Гуаргия Вэнь Юань. Что ж, начнем, кто кого боится! Смотрите только не взмолитесь вскоре о пощаде, чтобы я, ваша бабулечка, прикрыла рот!
Е Ланьи холодно усмехнулась:
— Хм, я-то думала, что за страшную клятву она произнесет. Разговоры о жизни и смерти — кто из нас знает, что там будет? Швыряться клятвами о столь призрачных вещах — лишнее доказательство того, что наложница Ци говорит неискренне.
Гуаргия Вэнь Юань вовсе не собиралась с ней церемониться и тут же парировала:
— Ты из какого вообще сословия? С какой стати мне обязательно добиваться одобрения какой-то жалкой благородной госпожи, давая клятву? Сама Императрица еще слова не сказала!
К тому же здесь всё решается доказательствами. Неужели, стоит мне дать клятву по вкусу вашей Благородной госпожи Нин, как улики можно будет не рассматривать, а дело считать доказанным?
— Ты... — Е Ланьи попыталась что-то возразить, но Императрица прервала их:
— Довольно! Раз ты заявляешь о тайной связи благородной супруги Си, то кто же любовник?
— А вот любовник... давайте-ка дождем се прихода Императора.
Какой смысл раскрывать всё сейчас? Она никак не могла позволить Е Ланьи предупредить кого-либо, поэтому уселась в стороне, плотно сжав губы. Императрица, глядя на её поведение, тоже ничего не могла поделать, и всем оставалось лишь ждать Императора.
— Прибыл Император! — наконец, после долгого ожидания, появился повелитель.
Император раздраженно бросил:
— Императрица, ты собрала здесь всех — неужели произошло что-то серьезное?
Императрица поспешно переложила ответственность на другую:
— Император, это наложница Ци говорит, что желает доложить о деле, касающемся благородной супруги Си.
Вэнь Юань демонстративно отошла подальше: этот старый пень бил пощечины с превеликим усердием.
— Наложница желает доложить о тайной связи благородной супруги Си, осквернении гарема и преступлении, не искупаемом смертью!
— Дрянь, мелешь чушь! — рявкнул Император, занося руку для удара, но пощечина рассекла воздух, и ему пришлось с досадой опустить ладонь, скрывая неловкость.
Императрица тотчас встряла:
— Если здесь и впрямь недоразумение, лучше сразу прояснить его. Иначе пойдут слухи, что тоже бросит тень на чистую репутацию благородной супруги Си.
Император бросил на Вэнь Юань тяжелый, пронзительный взгляд:
— Так кто же этот любовник?
Вэнь Юань звонко объявила:
— Го Цзюнь-ван Юньли!
Эта фраза буквально оглушила всех присутствующих в комнате. Кто? Кого ты назвала? Свой деверь и невестка?
Императрица была потрясена до глубины души: разве этой Гуаргии Вэнь Юань не был выдан совершенно другой сценарий? Почему она вдруг пустилась в импровизацию?
Чжэнь Хуань никак не ожидала, что Гуаргия Вэнь Юань пойдет до конца. Её сердце дико заколотилось, глаза расширились, а пальцы впились в подлокотники кресла так, что побелели костяшки.
Благородная супруга Дуань, отличавшаяся величайшей проницательностью, по одному лишь перекошенному лицу Чжэнь Хуань сразу поняла, что та не чиста на руку.
Вэнь Юань же было совершенно наплевать на их реакцию, и она затараторила:
— Когда благородная супруга Си была выслана из дворца для отбывания монашества в храм Ганьлу, слово за слово, она сошлась с Го Цзюнь-ваном, что постоянно проживал на пике Линъюнь. Позже благородная супруга Си и вовсе переехала жить на пик Линъюнь, и они зажили как муж и жена.
Когда дошли вести о гибели Го Цзюнь-вана, благородная супруга Си уже носила под сердцем ребенка, и ей не оставалось ничего иного, как вернуться и принудить вас, Император, стать отцом этого ребенка.
Сердце Чжэнь Хуань колотилось как безумное: откуда Гуаргия Вэнь Юань известны столь мелкие детали? Неужели в её окружении завелся предатель?
Сильнее всех отреагировала Е Ланьи:
— Врешь! Го Цзюнь-ван — человек чистых моральных устоев и бесконечной преданности, как он мог совершить подобное?! Наложница Ци, ты сознаешь, каково наказание за клевету на членов императорского рода?!
Вэнь Юань перевела взгляд на Е Ланьи:
— Чистые моральные устои? Прельстить жену собственного брата и наставить рога родному брату — это и есть чистые моральные устои? Речь ведь не о тебе идет, с чего это ты так кипятишься? Ах, я поняла, тебе просто невыносимо слышать, как кто-то говорит дурное о твоем сердечном друге!
Вэнь Юань снова повернулась к Императору и продолжила донос:
— Император, я хочу доложить о тайной связи благородной госпожи Нин, осквернении гарема и преступлении, не искупаемом смертью!
— А? — переспросила ошарашенная публика, вновь сметенная с ног неожиданным поворотом.
Е Ланьи никак не ожидала, что Вэнь Юань так резко переключится на неё, и испуганно выпалила:
— Наложница Ци, что ты тут плетешь за бред?
Вэнь Юань проигнорировала её и обратилась к Императору:
— Император, вы даже не представляете, какой обаятельный ваш младший братец! Мало того, что он смутил благородную супругу Си на пике Линъюнь, так еще до того, как благородная госпожа Нин попала во дворец, Го Цзюнь-ван уже был знаком с ней — он ведь спас ей жизнь, после чего эта благородная госпожа воспылала к нему нежной страстью.
После возвращения благородной супруги Си во дворец благородная госпожа Нин сочла ту вероломной предательницей, бросившей ее возлюбленного Го Цзюнь-вана, и даже намеревалась убить благородную супругу Си, чтобы отомстить за него.
Но узнав от самой благородной супруги Си, что двойня в её чреве — отпрыски Го Цзюнь-вана, она мгновенно изменила свое отношение на сто восемьдесят градусов.
Ради сокрытия истинного срока беременности благородной супруги Си она нарочно разыграла целый спектакль с нападающим диким котом, что якобы привело к преждевременным родам.
Только подумайте, с какой стати диким котам во дворце кидаться на людей без всякой причины, да еще столь метко прыгать именно на паланкин благородной супруги Си? В этом деле с самого начала таился подвох, а во дворце повелевать таким количеством кошек могла разве что благородная госпожа Нин.
Вэнь Юань снова уставилась на Чжэнь Хуань:
— Если они не действовали заодно, то с учетом мстительного характера благородной супруги Си, почему после этого она не потребовала расследования и не проронила ни слова? Разве что потому, что срок беременности подошел к концу и это был лишь предлог, чтобы отвести от себя подозрения.
Император слушал этот бред с нарастающим раздражением и, восседая на возвышении, хранил угрюмое молчание.
Е Ланьи хлопнула в ладоши и произнесла:
— С такой бурной фантазией наложнице Ци впору романы писать, а не клеветать здесь на людей без единого доказательства.
Вэнь Юань повысила голос:
— Кто сказал, что у меня нет доказательств?! Император, благородная супруга Си и Го Цзюнь-ван тайно сошлись на пике Линъюнь, и они собственноручно составили брачные свитки с именами и датами рождения! Вам стоит лишь отправить людей с обыском в резиденцию Го Цзюнь-вана, как всё станет очевидно.
Чжэнь Хуань просто не верила своим ушам: неужели Гуаргия Вэнь Юань знает даже об этом? Она одновременно молилась о том, чтобы Юньли не сохранил эту бумагу, и бросала умоляющие взгляды на благородную супругу Цзин и Благородную супругу Дуань.
Заметив состояние Чжэнь Хуань, Благородная супруга Дуань лишь укрепилась в догадках, что та небезгрешна. Она плотно сжав губы и стараясь казаться как можно менее заметной, вовсе не желала ввязываться во всё это.
Благородная супруга Цзин тут же подала голос:
— Сейчас, не имея на руках никаких улик, бросаться с обыском в резиденцию князя — если потом выяснится, что это ошибка, разве это не вызовет недовольство князей и сановников?
Видя, с каким апломбом вещает Вэнь Юань, Императрица решила, что та действительно что-то раскопала, и тоже вставила словечко:
— Если Император действительно желает восстановить честное имя благородной супруги Си, ему следует провести тщательное расследование, дабы впредь избежать подобных сплетен.
Ань Линжун тоже произнесла:
— Сестра подарила Императору наследников и ведет все дела во Внутреннем дворе, её труды, пусть и без наград, заслуживают признания. Императору непременно нужно во всем разобраться, чтобы избавить сестру от бремени грязных наговоров.
Император по-прежнему молчал, лишь четки в его руках вращались всё быстрее.
Вэнь Юань продолжила:
— Если Император не желает обыскивать резиденцию Го Цзюнь-вана, ничего страшного. На самом деле, чтобы узнать правду, вам достаточно заставить заговорить лишь одного человека — императорского лекаря Вэнь Шичу.
Беременность благородной супруги Си велась лекарем Вэнем еще со времен её пребывания за стенами дворца, да и после возвращения она не доверяла никому другому, так что сроки ей были известны вплоть до дня.
Вы даже не представляете: лекарь Вэнь и благородная супруга Си знакомы с детства, их чувства далеки от обычных, а этот лекарь ведь помогал ей подделывать медицинские карты и симулировать болезнь для уклонения от милости еще тогда, когда она только попала во дворец!
Е Ланьи холодно фыркнула:
— Ты потеряла рассудок от отсутствия улик и теперь принялась цепляться за каждого встречного, не так ли?
Вэнь Юань усмехнулась:
— Разве Вэнь Шичу нуждается в моих наговорах? Он-то как раз человек крайне дерзкий: сначала зарился на благородную супругу Си, а позже сошелся с благородной супругой Шуй... то есть с консортом Шу... тьфу, с благородной госпожой Мэй!
Вэнь Юань вновь выдвинула обвинение:
— Император, я хочу доложить о тайной связи благородной госпожи Мэй и Вэнь Шичу, осквернении гарема и преступлении, не искупаемом смертью!
— Ох! — присутствующие уже не знали, как реагировать дальше на этот парад разоблачений...
http://bllate.org/book/25562/3049264
Готово:
