Нянь Гэнъяо в одну безлунную ночь, когда ветер завывал особенно жалобно, натянул Иньчжэню на голову мешок. Тьфу ты, ну и мерзавец, — выругался он, — ты, мелочный и бессердечный старый пень, решил, что семья Нянь тебе как палка для битья? Сейчас я тебя так отделаю, что костей не соберешь!
Нянь Гэнъяо не стал использовать свои боевые навыки, а выбрал самый примитивный способ: принялся охаживать Иньчжэня кулаками и ногами. Бил он прицельно, туда, где больнее всего, так что Иньчжэнь то и дело взмолился о пощаде.
В итоге Иньчжэнь, превратившись в некое подобие мумии, был вынужден тихо-мирно лежать в постели и залечивать раны.
Тем временем Канси основательно взялся за проверку дел в резиденции четвертого принца. Результаты расследования едва не заставили его отправиться на тот свет раньше времени: этот его никчемный сын — разве можно такого вообще называть сыном?!
О, Небо! Помилуйте его! Как у его несчастного императорского деда мог быть такой отец? Это же позор на всю жизнь!
Учитывая, что все, кто хоть что-то решал в резиденции князя Юн, лежали пластом, а также желая хоть немного загладить вину перед своим императорским дедом, Канси лично устроил во дворце пышный праздник в честь первого месяца жизни Хунъяня. После банкета младенца оставили в Зале Небесной Чистоты.
Впрочем, Канси не забыл и о родной матери ребенка — Нянь Ши Лань. Он позволил ей часто посещать дворец, ведь, по словам основателя династии, женщина, способная стать матерью его потомка, должна обладать великой удачей и накопленными заслугами.
Нянь Ши Лань слегка подправила сны Канси, поэтому тот не знал ни о высокомерном поведении Нянь Гэнъяо, ни о его последующем мятеже. В глазах императора семья Нянь была лишь группой верных и талантливых слуг, которых несправедливо использовали, выжали до капли, а затем безжалостно выбросили. Это полностью соответствовало его собственным представлениям.
В конце концов, при жизни Канси Нянь Гэнъяо был его любимым и глубоко доверенным сановником. Поэтому Канси решил, что нынешний финал Иньчжэня — результат его собственной глупости. Погубил такую благословенную женщину, вот и получил отпор: и рога наставили, и все предали, и в конце концов погиб от рук женщины. Поделом ему!
Вскоре одна за другой скончались супруга Дэ, И Сю и Ци Юэбинь. Место главной супруги князя Юн освободилось, и сердца людей заволновались — все жадно уставились на эту позицию. Судя по отношению Императора, князь Юн уже был утвержден в качестве следующего правителя, а значит, супруга князя Юн станет будущей императрицей.
Даже если этот принц Хунъянь станет будущим внуком-наследником, что с того? Стоит лишь стать императрицей, и ты — следующая вдовствующая императрица, не так уж важно, родной ты ребенок или нет. К тому же, времена меняются: сегодня тебя носят на руках как символ благословения, а кто знает, не ждет ли тебя участь свергнутого наследного принца?
Иньчжэнь, конечно, тоже хотел воспользоваться случаем и вновь жениться на девушке из знатной семьи. В конце концов, его влияние ослабло, даже Лункодо был казнен. Сейчас единственной значимой силой для него оставалась семья Нянь. Но если он женится, а затем взойдет на престол, не станет ли он сам лишь марионеткой в руках императора?
Император и без того не жаловал Иньчжэня, а видя, как тот суетится, возненавидел его еще сильнее.
— Четвертый принц Иньчжэнь с детства неуравновешен, мелочен, бессердечен, коварен и полон безумных амбиций! Непочтителен к старшим и жесток к подчиненным!
Канси отчитал Иньчжэня по полной программе, вспомнив даже историю с Роу Цзэ и И Сю, обвинив его в отъеме жены у заслуженного соратника, а также в слепоте — мол, позволил женщинам водить себя за нос, из-за чего даже собственных детей уберечь не смог.
Эта тирада сбила с толку и Иньчжэня, и всех министров. Разве он не был утвержденным наследником? Или у Императора снова приступ старой болезни?
Однако Канси продолжал лично обучать Хунъяня, не допуская ни малейшего упущения. Он даже перевел семью Нянь из Ханьского Знамени с желтой каймой в Маньчжурское Знамя с желтой каймой, дав им имя Няньцзя.
Этот маневр окончательно запутал двор: никто не понимал, чего именно добивается Император.
В тот день Нянь Ши Лань пришла навестить Хунъяня, но Канси задержал ее. Глядя на его подозрительно довольное лицо, она невольно вздрогнула: что происходит?
— Няньцзя, ты ведь еще не знаешь, что четвертый хотел избавиться от Хунъяня, опасаясь семьи Нянь?
Нянь Ши Лань оторопела. Зачем Канси говорит ей об этом? Она не знала, как реагировать. Видя её растерянность, Канси решил, что она просто не может в это поверить.
— Твой ребенок выжил лишь потому, что Иньчжэнь лишился способности к деторождению. Это последний ребенок в его жизни.
Нянь Ши Лань быстро сообразила, что к чему, и притворилась, что безутешна и шокирована. Канси продолжил:
— Ты — добрая душа, и не должна быть так унижена Иньчжэнем. Я издам указ о вашем разводе. Что ты об этом думаешь?
Что тут думать? Это же просто замечательно! Кому захочется в расцвете лет жить рядом со старым евнухом? Однако что на уме у Канси? Это искренняя доброта или проверка? А может, он тоже боится семьи Нянь и не хочет, чтобы она стала вдовствующей императрицей? Но тогда зачем поднимать знамя семьи Нянь?
Нянь Ши Лань решилась и ответила:
— Раз четвертый так бессердечен, то я буду премного благодарна Его Величеству за такую милость.
Канси, поглаживая бороду, рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Хорошо! Вот это истинный характер маньчжурской женщины! Именно так и должно быть!
Нянь Ши Лань успокоилась. В этот момент евнух доложил, что принц Хунси пришел засвидетельствовать почтение. Она хотела удалиться, но Канси ее остановил.
В комнату вошел худощавый юноша в белых одеждах. Широкие плечи, тонкая талия, длинные конечности. Он ступал прямо, словно стройный молодой тополь. В глазах Нянь Ши Лань мелькнуло восхищение: значит, в свои двадцать с небольшим он выглядел именно так? В тридцать лет он напоминал крепкое вино — терпкое и пьянящее, а сейчас был таким чистым и прекрасным, словно не знающий мирской суеты юноша.
Канси наблюдал за выражением лица Нянь Ши Лань и остался доволен. Он всегда говорил, что его старший внук — писаный красавец, куда лучше четвертого. Такая благословенная женщина как раз под стать его внуку. Канси оглядел их обоих и решил, что они — идеальная пара.
Нянь Ши Лань вместе с евнухом, зачитывающим указ, вернулась в резиденцию князя Юн. Приняв указ, она принялась собирать приданое, твердо решив, что не позволит Иньчжэню забрать даже крупицу её имущества. Иньчжэнь, увидев такую холодность, не стал унижаться и отправился совещаться с помощниками.
Едва успев вернуться домой после развода, на следующий день Нянь Ши Лань получила указ Канси: её выдавали замуж за Хунси, а Хунъяня усыновляли в семью Хунси и переименовывали в Юнху.
Нянь Ши Лань на миг почувствовала укол совести. Неужели этот старый пень что-то знает? Нет, хотя раньше она и правда просила Хунси «помочь» с потомством, но этот ребенок-то был не от него!
О, Небо! Почему этот старик оказался еще безумнее её? Но раз указ издан, разве может она пойти против воли Императора? Она ни за что не признается, что её просто ослепила его красота.
Иньчжэнь получил еще один указ: его вместе с четырнадцатым принцем изгоняли из клана. Прочитав это, он едва не лишился рассудка. Отец так унизил его! Забрал жену, забрал сына, отдал их своему старшему племяннику, перекрыл путь к трону и отрекся от него как от сына. От такого удара Иньчжэнь слег в постель и впал в глубокую депрессию.
Эта новость стала поводом для злорадства партии восьмого принца. Особенно восьмой принц был доволен — наконец-то нашелся кто-то, кому еще хуже, чем ему. Жизнь познается в сравнении!
У Хунси уже была супруга, монголка, но она скончалась. В доме оставались две наложницы, но детей не было. Однако Нянь Ши Лань была женщиной властной: если раньше их связь была лишь изменой, то теперь, став настоящими супругами, Хунси пусть даже не думает смотреть на других, иначе она заставит его испытать на себе хирургические навыки Иньчжэня. Конечно, если те наложницы будут вести себя смирно, она с лихвой компенсирует их содержание.
Хунси твердо решил хорошо обращаться с Нянь Ши Лань и её сыном — ведь это был талисман, который дед принудительно вложил ему в руки. В брачную ночь напористая и инициативная Нянь Ши Лань показалась ему такой знакомой, что после свадьбы он полностью оказался под её каблуком, сам не понимая, почему так легко подчиняется.
После свадьбы они жили во дворце, что позволяло Нянь Ши Лань часто видеться с Юнху. Втроем они жили так дружно, что походили на настоящую семью. Глядя на это, Иньжэнь прослезился. В день свадьбы Хунси его освободили — он и подумать не мог, что отец ради них с сыном зайдет так далеко.
На семьдесят первый год правления Канси император скончался. На престол взошел пятнадцатилетний правнук Юнху, а Хунси и Нянь Ши Лань стали Верховным Императором и Верховной Императрицей. Что касается Иньжэня, то, хоть его и выпустили раньше срока и подлечили, он все равно закрыл глаза вслед за Канси.
http://bllate.org/book/25562/3049268
Готово:
