— Возраст, рост и вес, были ли госпитализации или долгий приём лекарств за последние три месяца, есть ли лекарственная аллергия, были ли в прошлом психические заболевания или наследственная предрасположенность к ним?
Юй Цзинлэ ответил честно, здоровьем он не жаловался.
— Базовые показатели подходят. Сможете ли вы подъехать сейчас для прохождения предварительного отборочного медосмотра? Адрес: район Гаосинь, улица Чуанъе, дом 177, индустриальный парк Хуэйгу, корпус B, 7-й этаж. Возьмите с собой удостоверение личности.
Адрес звучал вполне официально, и находился он в самом деле в индустриальном парке зоны Гаосинь.
Добравшись туда на такси, Юй Цзинлэ после проверки данных на ресепшне был проведён в кабинет, где у него взяли кровь, измерили давление, сделали электрокардиограмму и анализ мочи.
После этого его проводили в небольшую консультационную комнату.
Там за столом сидел заведующий отделением по фамилии Ван — мужчина лет сорока на вид, в белом халате и очках в золотой оправе.
Перед ним была разложена толстая папка с бумагами.
— Господин Юй, присаживайтесь.
Заведующий Ван заговорил ровным тоном:
— Ваши базовые медицинские показатели в норме. В настоящее время у нас проводится клиническое исследование второй фазы, в рамках которого проверяется безопасность и переносимость нового противотревожного препарата. Испытание рассчитано на семь дней, всё это время необходимо круглосуточно находиться в нашей наблюдательной палате. Общая сумма компенсации составляет сорок две тысячи юаней. После подписания соглашения вам могут выплатить двадцать тысяч авансом, а оставшаяся часть будет перечислена по завершении проекта, после того как обследование подтвердит отсутствие каких-либо острых побочных реакций.
Противотревожный препарат — сердце Юй Цзинлэ сжалось. Лекарство, действующее на нервную систему.
— Какие у него... побочные эффекты? — спросил он.
— Побочные эффекты возможны у любого лекарства, — заведующий Ван поправил очки. — К числу частых относятся головокружение, сонливость или бессонница, сухость во рту, тошнота, изменения аппетита; обычно они носят лёгкий и временный характер. Разумеется, индивидуальные особенности организма у всех разные, поэтому мы не исключаем вероятность редких или тяжёлых нежелательных реакций. Всё это подробно перечислено в форме информированного согласия.
Он пододвинул к Юй Цзинлэ толстую стопку документов.
Юй Цзинлэ взял бумаги и заставил себя сосредоточиться, выхватывая взглядом ключевые фразы:
«...Испытуемый полностью осознаёт и добровольно принимает на себя все возможные риски, связанные с исследованием, включая, помимо прочего: реакции со стороны нервной системы (такие как головная боль, головокружение, тремор, бессонница или сонливость, перепады настроения, усиление тревожности, в редких случаях — галлюцинации или нарушения сознания)... реакции со стороны пищеварительной системы... отклонения показателей функции печени и почек... а также другие непредвиденные и даже тяжёлые телесные повреждения...»
«...Испытуемый обязуется строго сохранять в тайне содержание исследования, адрес и информацию об учреждении...»
Его пальцы начали непроизвольно дрожать.
— Мне нужно получить аванс в двадцать тысяч уже сегодня, — он поднял голову и уставился на заведующего Вана.
— Можно. После подписания соглашения и прохождения первого наблюдения за приёмом препарата деньги будут выплачены на месте, — голос заведующего Вана оставался абсолютно беспристрастным.
Не колеблясь, в графе подписи испытуемого он вывел три иероглифа: Юй Цзинлэ.
— Прекрасно.
Заведующий Ван забрал соглашение, достал из сейфа две пачки стоюаневых купюр, перетянутые банковскими лентами, и положил их на стол.
— Пересчитайте. После этого медсестра Ли проводит вас в наблюдательную палату для приёма лекарства и первичного осмотра. Ваши личные вещи, включая мобильный телефон, необходимо будет временно сдать на хранение нам. Таковы правила, они нужны для вашей безопасности и точности результатов исследования.
Юй Цзинлэ молча пересчитал деньги — ровно двадцать тысяч.
Он отдал свой телефон и последовал за медсестрой в так называемое наблюдательное отделение.
Это место больше напоминало тихий стационарный этаж больницы, на дверях каждой палаты были выбиты номера.
Медсестра протянула ему маленькую коробочку с двумя бледно-голубыми таблетками и стакан воды.
Юй Цзинлэ посмотрел на эти две крошечные голубые таблетки. Они тихо лежали на ладони, выглядя совершенно безобидными и даже изящными.
Закинув голову, он проглотил таблетки и запил их водой.
Выйдя из смотровой, он почувствовал, что ему стало значительно легче. Подавив накатывающее головокружение и тошноту, он отыскал медсестру, дежурившую по его палате.
— У меня есть крайне важное дело, мне нужно немедленно съездить в городскую больницу, я сразу же вернуся, как только со всем разберусь, и прорвём срок максимум на три часа. Я могу подписать расписку, а моё удостоверение личности можете оставить у себя в залог.
Возможно, его условия звучали достаточно искренне, потому что после недолгого совещания медсестра неожиданно дала добро. Правда, с условием, что его будет сопровождать сотрудник с бейджем, и что он вернётся в оговорённое время.
У Юй Цзинлэ не было выбора.
Сжимая в руке сумку с двадцатью тысячами наличными, в сопровождении молчаливого человека в чёрном он сел в машину научно-исследовательского центра и снова направился в городскую больницу.
Добравшись до больницы, он бросился к кассе и передал окошку всю сумму наличными вместе со своими последними сбережениями и пятью тысячами двумястами юанями, которые Маленькая Клубничка прислала в качестве доната.
Получив квитанцию об оплате, он даже не глянув на неё, помчался на этаж, где находились операционные.
Врач, увидев его, слегка удивился столь быстрому возвращению, а ещё больше — его неестественно бледного лица и отсутствующему взгляду. Однако, заметив в его руке квитанцию, он всё же кивнул:
— Раз деньги поступили, хорошо. Операция уже назначена на завтра на самое первое утро. Сперва идите в палату и ждите там, действие наркоза закончится, и он, возможно, придёт в себя.
Юй Цзинлэ кивнул и шаткой походкой направился в палату Хэ Ли.
Хэ Ли уже перевели из палаты послеоперационного наблюдения в обычную.
Он спокойно лежал на больничной койке, его левая нога, заключённая в массивный гипс, была подвешена на перевязи. Кислородную маску с его лица уже сняли, но кожа оставалась белой как бумага, а брови даже во сне слегка хмурились.
Медицинский монитор размеренно пищал, отображая на экране пульс и дыхание.
Юй Цзинлэ присел на стул у кровати.
Действие лекарств вызывало лёгкое недомогание, из-за чего происходящее казалось ему каким-то нереальным, будто во сне.
Но всё же хорошо, что операцию удастся сделать.
Посидев так какое-то время, он почувствовал, что навалившаяся усталость и всё более отчётливая головная боль грозят сломить его.
Он поднялся, тихонько перекинулся парами слов с сиделкой — доброжелательной на вид женщиной из палатного ухода, сунул ей в руку немного денег и попросил ненадолго приглядеть за больным.
Закончив с этим, он снова в сопровождении того же молчаливого человека в чёрном покинул больницу и вернулся в наблюдательную палату.
[Эта форма информированного согласия — прямо-таки кабальный договор на продажу в рабство.]
[Побочки пошли, только гляньте на его взгляд, тут явно что-то не то.]
[Мне конец, я ведь даже начал сочувствовать этому подонку.]
[Автор, умоляю, сделай так, чтобы Хэ Ли поправился!]
[Я больше никогда не буду тебя ругать, Лэ-лэ... у-у-у...]
[Стоит только ступить на эту дорожку, и пути назад уже не будет.]
У Юй Цзинлэ уже не оставалось сил отключать бегущую строку комментариев. Да и кто же не понимает прописных истин?
Но выбора у него не было: приходилось выбирать между плохим и худшим.
Сегодня, пожалуй, выдался по-настоящему паршивый день.
Он закрыл глаза, позволяя себе погрузиться во тьму.
Глава 19. Занятые деньги
Хэ Ли пришёл в сознание от тупой боли в левой ноге.
Перед глазами предстала больничная палата. Попытавшись пошевелиться, он тут же ощутил острую вспышку боли в конечности.
Повернув голову, он увидел свою левую ногу, затянутую в тяжёлый гипс и подвешенную на возвышении.
В палате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем медицинского прибора.
Кроме него, здесь не было ни души.
Свет за окном казался серовато-белым, так что разобрать время суток не представлялось возможным.
В голове внезапно всплыли картины того, как он таскал тяжелые баки с водой и срывался кубарем с лестницы.
И вот теперь он лежит здесь, бесполезный, как какая-то выброшенная вещь.
А этот парень, который так громко клялся исправиться и начать жить мирно...
Где он сейчас?
Результат вполне предсказуемый.
Ему изначально не стоило возлагать на этого человека хоть малейшие надежды.
Но почему тогда эта пустота в груди ранила сильнее, чем переломанная нога?
Он закрыл глаза, с трудом сглотнув застрявший в горле ком, и решительно подавил все поднимавшиеся со дна души эмоции, оставив на губах лишь горькую, издевательскую усмешку.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем дверь палаты тихо отворилась и вошла медсестра с подносом в руках.
— Очнулся?
Заметив, что он смотрит на неё, медсестра проверила капельницу и показатели монитора. — Как самочувствие? Голова больше не кружится? Сильно ногу ломит?
Хэ Ли медленно повернул голову и хрипло спросил:
— Что со мной?
— Открытый перелом большеберцовой и малоберцовой костей левой ноги. Операцию уже сделали, сопоставление и фиксация прошли отлично.
— Как я здесь оказался? — задал он вопрос.
Медсестра, продолжая что-то записывать в карту, ответила:
— Тебя привёз твой знакомый, парень довольно симпатичный. А из близких больше никто не заглядывал?
Знакомый... парень...
Хэ Ли уцепился за эти два слова.
— Где он? — спокойно осведомился Хэ Ли.
Медсестра покачала головой:
— После того как оплатил больничный счёт, кажется, больше и не появлялся. Сегодня его тоже не было.
Слова медсестры, прозвучавшие следом, Хэ Ли воспринимал уже с трудом.
Оплатил немаленькую сумму, а потом просто ушёл?
Подумал, что теперь он, Хэ Ли, всего лишь обуза со сломанной ногой и никакой инвестиционной ценности больше не представляет, поэтому решил вовремя минимизировать убытки и слинять?
Впрочем, удивляться тут было нечему. Юй Цзинлэ именно такой человек — расчетливый, эгоистичный и бесчувственный.
И слава богу, что ушёл.
Наконец-то покончено с этими глупыми, время от времени пробивающимися островками нелепых надежд.
С этого момента их дороги разошлись навсегда.
Следующие несколько дней Хэ Ли провёл в больничной палате в полном одиночестве.
Сиделка вовремя приносила жидкую пищу, медсестры приходили делать перевязки и проводить осмотры.
Большую часть времени он молча смотрел в окно или разглядывал собственную неподвижную ногу.
Пока в один прекрасный момент его рука словно сама собой не потянулась за телефоном. Экран замер на списке контактов, где имя Юй Цзинлэ резало глаза своей неуместностью.
Зачем звонить и о чём спрашивать?
Устраивать допрос, почему не приходит?
Или холодно сообщить, что он может катиться на все четыре стороны?
Любой из этих вариантов заставлял его чувствовать себя полным дураком.
И всё же, когда наступала глубокая ночь, полная боли, или раннее утро, когда он просыпался в пустой палате, это всепоглощающее чувство покинутости и одиночества накатывало с новой, непреодолимой силой.
Шестой день после пробуждения.
Боль в ноге, притуплённая лекарствами и привычкой, стала вполне терпимой.
Сиделка только что забрала пустую посуду после завтрака, и в палате снова воцарилась тишина.
Хэ Ли взял телефон, привычно разблокировал экран, а затем тут же заблокировал обратно. За последние дни это движение превратилось у него в какую-то навязчивую привычку.
http://bllate.org/book/25573/3050346
Готово:
