Те тяжёлые, свинцовые тучи наконец не выдержали.
Пытаясь избежать долгих прощаний, Нань Юнь произнес:
— Дождь усиливается, я пойду.
Он уже собрался уйти, но Шан Чжэн резким движением схватил его за запястье и рывком притянул к себе.
Слегка пошатнувшись и даже не успев ничего произнести, Нань Юнь почувствовал, как его губы грубо и властно накрыли поцелуем.
Его красивые фениксовые глаза мгновенно широко раскрылись, двойные веки заломились складками, а во взгляде читалось одно лишь неверие.
Нань Юнь изо всех сил оттолкнул Шан Чжэня.
— Плэт!
Громкая пощёчина звонко отпечаталась на щеке Шан Чжэня.
— Шан Чжэн, ты вообщенормальный? У меня есть жених! — гневно выпалил он.
Шан Чжэн поправил съехавшую оправы очки. От пощёчины он вовсе не разозлился, однако взгляд его стал глубоким и тяжёлым:
— Ну и что? Рано или поздно вы расстанетесь.
Ярость Нань Юня достигла предела, его потрясала полная беспринципность и самоуверенность этого человека:
— Да ты больной!
Он ударил в полную силу, и в полумраке левая щека Шан Чжэня заметно отличалась от правой.
Впрочем, всё внимание Нань Юня в этот момент приковало то, что скрывалось за стёклами очков.
От этого взгляда Нань Юню показалось, будто его подстерегает волк, и по спине пробежали мурашки.
В памяти всплыло то, о чём говорил Лян Вэй.
— Боишься меня? — уловив мелькнувший в глазах Нань Юня страх, Шан Чжэн изогнул губы в насмешливой ухмылке и тихо спросил: — Боишься, что я собью тебя на машине?
Зрачки Нань Юня едва заметно сузились, после чего он бросил:
— Ты реально не в себе.
Он развернулся и быстрым шагом направился прочь.
Неизвестно, когда именно ушёл Шан Чжэн, но на следующий день он так и не появился до самого окончания встречи.
На обратном пути Нань Юнь сидел в машине Нин Мучжэня и, не сводя глаз с кольца, погрузился в задумчивость.
Нин Мучжэн заметил это:
— О чём задумался?
— Почему ты вдруг решил сделать мне предложение?
Вопрос застал Нин Мучжэня врасплох:
— С чего это вдруг? Мы встречаемся уже три года, разве не пора сделать следующий шаг?
Нань Юнь не сомневался в искренности Нин Мучжэня, но понимал, что тот говорит не всю правду.
Если бы в их жизни не появился Шан Чжэн, это предложение не прозвучало бы — по крайней мере, не так внезапно.
Он знал причину поступка Нин Мучжэня: он чувствовал его тревогу.
Да и состояние их отношений в последнее время тоже заставляло Нань Юня тревожиться.
— О чём ты опять себе напридумывал? — заметив странное состояние Нань Юня, спросил он.
Нань Юнь был человеком сентиментальным, и над многим тем, на что Нин Мучжэн не обращал внимания, он неизменно ломал голову.
— Ни о чём, — Нань Юнь покачал головой и лишь попросил: — Нин Мучжэн, давай больше не будем ссориться?
Нин Мучжэн замер, улыбнулся и, смягчив голос, заговорил с ним так, словно баловал ребёнка:
— Хорошо, больше не будем. Никогда больше не будем ссориться.
Старая усадьба Семьи Нин.
Выйдя из столовой, Нин Мучжэн стал поджидать Шан Чжэня на дороге, ведущей к его двору.
Это был крытый коридор: с одной стороны располагались резные фигурные окна, с другой — небольшой пруд. В воде плавали красные карпы, а рядом росли два куста зимневика, ещё не покрытые цветами.
Посидев немного на перилах галереи, Нин Мучжэн услышал неторопливые шаги приближающегося Шан Чжэня.
Заметив человека, шествовавшего рядом с ним, Нин Мучжэн прищурился, и в глубине его глаз вспыхнула ненависть.
Это был молодой человек лет двадцати, одетый в том же стиле, что и Шан Чжэн, и при этом отдаленно, примерно на треть, напоминавший чертами лица самого Нин Мучжэня.
Его звали Нин Хуэй, раньше носившего фамилию Е — её он сменил только сегодня.
Он приходился внебрачным сыном отцу Нин Мучжэня, проведшим вдали от дома двадцать восемь лет, неделю назад вернулся в Семью Нин и был официально признан.
Разрешение переступить порог дома дал Старейшина Нин — дедушка Нин Мучжэня.
А тем, кто заставил Старейшину Нин кивнуть, был Шан Чжэн.
Увидев Нин Мучжэня, Нин Хуэй сдержанно и вежливо поприветствовал его первым:
— Второй брат.
Нин Мучжэн был старшим сыном, но из-за присутствия Шан Чжэня младшие братья и сёстры звали его вторым братом, тогда как старшим считался именно Шан Чжэн.
Проигнорировав Нин Хуэя, Нин Мучжэн обратился к Шан Чжэню:
— Брат, у меня есть пара вопросов, хотел бы посоветоваться. Есть минутка?
Нин Хуэй обладал завидной проницательностью: дожидаясь ответа Шан Чжэня, он сам предложил уйти:
— Старший брат, второй брат, беседуйте, я не буду вам мешать.
Шан Чжэн устроился на резных перилах коридора, непринужденно откинувшись назад, вытянув длинные ноги и излучая абсолютную свободу и расслабленность.
Он перевел взгляд на Нин Мучжэня, ожидая продолжения.
— Зачем ты притащил сюда Нин Хуэя? Специально решил отравить мне жизнь? — вопрос прозвучал утвердительно.
Семья Нин обладала огромным влиянием и богатством. У Старейшины Нин было двое детей — сын и дочь, но дочь он жаловал даже больше. Все активы и акции группы компаний делились между ними поровну, однако мать Шан Чжэня при замужестве получила причитающуюся ей половину и даже больше.
У матери Шан Чжэня был единственный ребёнок, и после её смерти всё наследство предсказуемо досталось ему — никто не мог с ним соперничать.
Зато у Нин Мучжэня имелось немало завистливых братьев и сестёр. Ему приходилось бороться с ними за место под солнцем, и чтобы удерживать лидерство, он не смел расслабляться ни на секунду.
Помимо законных родственников, у его отца где-то на стороне бродило бесчисленное множество внебрачных детей. Те не носили фамилию Нин и изначально не имели прав на борьбу.
Но стоило Е Хуэю превратиться в Нин Хуэя, как у него появился повод вступить в схватку.
Выпускник престижного зарубежного вуза, отличник финансового факультета, с опытом работы в ведущих инвестиционных фондах — послужной список Нин Хуэя впечатлял. Когда досье легло на стол Нин Мучжэня, оно мгновенно вызвало у того жгучее чувство опасности.
— С чего бы мне портить тебе жизнь? — Шан Чжэн качнулся в сторону тени, спасаясь от слепящего солнца, и не признал обвинений. — Ты ведь мне ничего не сделал.
Глядя на его напускное спокойствие, Нин Мучжэн холодно фыркнул:
— Ты прекрасно знаешь причину.
— О? — Шан Чжэн с интересом посмотрел на него. — И какова же она, по-твоему?
Взбешённый Нин Мучжэнь кипел от злости: больше всего на свете его выводила из себя эта невозмутимость Шан Чжэня. Так было с самого детства — тот всегда оставался расслабленным, ни во что не ставил окружающих и делал всё, что вздумается.
Шан Чжэн не боялся совершать ошибки, потому что никто не смел его корить. Что бы он ни делал, он неизменно оставался всеобщим любимцем.
Дедушка с бабушкой баловали его и лелеяли, и даже отец Нин Мучжэня относился к Шан Чжэню куда мягче и теплее.
Нин Мучжэн ненавидел Шан Чжэня. Ненавидел всегда.
— Из-за Нань Юня, — сквозь зубы процедил Нин Мучжэн. — Ты любишь Нань Юня, но он любит меня, он мой парень. Ты завидуешь мне, поэтому и притащил Нин Хуэя, чтобы устроить мне конкуренцию. Шан Чжэн, как же ты подл и ничтожен. Почему тебе вечно нужно забирать чужое?
— Я никогда не позиционировал себя как человека с безупречной моралью, — спокойно ответил Шан Чжэн. — Но Мучжэн, в одном ты ошибся: с самого детства разве я уступал тебе хоть в чём-то?
Он с удовольствием наблюдал за растущим раздражением Нин Мучжэня.
Что же касается Нань Юня, то он человек, а не бездумная вещь. Если вы подходите друг другу, никто его не отнимет. А если нет — сколько ни старайся, удержать не сможешь.
Внезапно Нин Мучжэн бросился на Шан Чжэня с кулаками.
Расслабленное тело мгновенно подобралось, среагировав с молниеносной быстротой.
Уклонившись от удара корпусом, Шан Чжэн в тот же миг перехватил его запястье и, используя инерцию сидячего положения, резко выбросил ногу.
Нин Мучжэн с детства обучался боевым искусствам у известных наставников: увернувшись от удара в сторону, он тут же ответил собственным выпадом.
Двое сошлись в схватке в не самом просторном коридоре. Переполненные гневом, они обменивались ударами, вкладывая в каждый всю силу.
В конце концов Шан Чжэн одержал верх: перехватив горло Нин Мучжэня, он прижал его к опорному столбу, а в его глазах застыл опасный блеск.
— Тебе со мной не тягаться, поражение было неизбежно.
Отпустив Нин Мучжэня, Шан Чжэн полностью стряхнул с себя воинственный настрой. Наклонившись за очками, которые он предусмотрительно снял перед дракой и положил на перила, он снова нацепил их и вмиг превратился в интеллигентного, утонченного университетского профессора.
Нин Мучжэн, согнувшись пополам, всё ещё кашлял, держась за горло. Бросив на него мимолётный взгляд, Шан Чжэн зашагал прочь.
Охваченный яростью, Нин Мучжэн с размаху ударил кулаком по столбу.
После вечеринки по случаю дня рождения Нань Юня состояние Шэнь Наньчжоу сменилось из маниакального на депрессивное, и больше месяца о нём не было никаких вестей.
Снова они встретились у выхода из банка.
— Моё состояние временно стабилизировалось, вот я и выбрался с тобой повидаться, — сказал Шэнь Наньчжоу. — Брат Нань Юнь, давай я угощу тебя обедом?
— Лучше я тебя угощу, — обрадовался за него Нань Юнь. — Чего бы тебе хотелось?
Шэнь Наньчжоу с радостью согласился, и они выбрали ресторан тайской кухни.
После еды Шэнь Наньчжоу обмолвился, что привёз для него подарок, который оставил в машине.
Нань Юнь смутился:
— Я вечно принимаю от тебя подарки, а сам до сих пор ничего не подарил в ответ.
— Ничего страшного, брат Нань Юнь, не зацикливайся на этом. Я дарю подарки просто потому, что ты мне нравишься, — ответил Шэнь Наньчжоу. — А вдохновение, которое ты мне даришь, вообще бесценно.
Он попросил водителя подъехать к ресторану, забрал Нань Юня и повёз его домой.
Машина остановилась у дома Нань Юня, и лишь тогда Шэнь Наньчжоу достал заготовленный презент.
— Это?..
— Картина. Я взял её у своего брата, — пояснил Шэнь Наньчжоу. — Очень красивая, думаю, тебе понравится.
Поднявшись вместе с Нань Юнем в квартиру, он помог распаковать свёрток.
Когда защитная упаковка была снята и взору Нань Юня предстало полотно, он замер.
— Это ты взял у Директора Гу? — переспросил Нань Юнь.
Шэнь Наньчжоу кивнул:
— Ага, брат говорил, что купил её совсем недавно. Он знал, что я хочу подарить её тебе, и просил передать, что картина недорогая, так что можешь принимать подарок без лишних сомнений.
Брат Нань Юнь, тебе не нравится?
— Нет, — Нань Юнь пару секунд вглядывался в холст, а затем кивнул: — Нравится.
Шэнь Наньчжоу очень обрадовался и, обвив Нань Юня за талию сбоку, прижался к нему:
— Я так рад, что подарок пришёлся тебе по душе.
— Наньчжоу, спасибо тебе, я правда очень рад получить эту вещь.
http://bllate.org/book/25583/3051454
Готово:
