Готовый перевод Star Traveler [Quick Transmigration] / Звёздный странник: Искусство покорения: Глава 8

Кровный договор

Жизнь показала, что гармоничная интимная жизнь между людьми и Кланом Крови — поистине недостижимая фантазия.

Мерфи терял сознание после нескольких разрядок, но было очевидно, что Енох оставался далеко не до конца удовлетворённым. Поэтому, когда Мерфи приходил в себя, процесс всё ещё продолжался.

Затем Мерфи снова отключался, приходил в себя и снова отключался...

Это было просто безумием. При очередном пробуждении Мерфи не выдержал:

— Остановись, остановись... Мне нужно немного восстановить силы, иначе я умру.

Тогда Енох подхватил его на руки и понес есть.

Судя по всему, он действительно собирался его накормить.

Мерфи в очередной раз убедился в бесстыдстве герцога и запротестуел:

— Прекрати немедленно! В таком состоянии невозможно... есть!

— М-м, — холодно ответил Енох.

Вскоре весь обеденный стол был перевернут вверх дном, а расстеленная на нем скатерть сбилась в один ком. К тому же Мерфи снова потерял сознание.

Возможно, сказывалось действие Источника Здоровья, но так или иначе, Мерфи приходил в себя очень быстро.

Однако Енох всё еще не собирался останавливаться. Кажется, он и сам начал терять терпение, бросив:

— Почему ты не можешь продержаться чуть подольше?

Судя по всему, если продолжать в таком темпе — то делать паузы, то возобновляться — Его Светлость герцог будет способен сохранять возбуждение до скончания веков.

Мерфи дошел до полного отчаяния:

— Ладно, свяжи меня. Если сможешь, сделай так, чтобы я не отключался.

В последующие шесть часов Мерфи больше ни разу не потерял сознание.

Енох же погрузился в процесс куда сильнее и завершил всё к своему величайшему удовольствию.

Мерфи чувствовал себя отжатой люффой, которую вовсю терли и мяли, пока из каждой клеточки не выдавили всю влагу до последней капли.

Лёжа в постели, он спросил Еноха:

— Мое лицо случайно не ввалилось?

— Не преувеличивай, — отозвался Енох.

Мерфи с потухшим взором завтракал прямо лежа.

Енох же тем временем установил рядом мольберт и принялся что-то набрасывать. Мерфи вытянул шею и бросил взгляд на холст: там снова красовался безликий человечек.

На этот раз до него кое-что дошло, и он спросил:

— Ты рисуешь меня?

— Угу, — подтвердил Енох. Он сменил кисть на более тонкую и прорисовал контуры лица человечка — сходство оказалось поразительным, это был вылитый Мерфи.

— ... — Мерфи лишился слов. — Разумеется, рисуешь ты прекрасно. Но почему обязательно с лицом человека на пике наслаждения?

Енох ничего не ответил и не прекратил работу.

Мерфи принялся ворчать:

— Если эту картину вывесят на видное место, куда мне девать свое честное имя?

— В мой кабинет, — холодно бросил Енох. — Туда никто не смеет входить.

Мерфи закрыл лицо обеими руками и громко вздохнул. Наконец, он с трудом приподнялся, бессильно чмокнул Еноха в щеку и выдавил:

— Давай не будем ее вешать, м?

Енох сжал губы и молчал, кончик его кисти замер.

Мерфи босиком опустился на пол и едва не осел на партнера, так что ему пришлось просто устроиться на коленях у Еноха. Сдавшись, он произвел новую попытку воззвать к голосу разума:

— Ты правда не боишься, что кто-нибудь увидит?

Спустя мгновение Енох наконец снизошел до того, чтобы изменить свое решение:

— Тогда повесим в спальне.

Мерфи: «...»

Именно в таких мелочах и проявлялась вся извращенность Клана Крови.

Они не считали плотские желания чем-то постыдным. Его Светлость герцог мог с абсолютно невозмутимым лицом святоши холодно и безжалостно выдавать столь пошлые фразы, как «сегодня вечером я буду заниматься любовью на террасе».

Лишь после того как Мерфи прокричал ему на ухо целых десять раз «Я умру!», Енох соизволил отказаться от этой затеи.

Вид у Еноха при этом был на редкость обиженный:

— В конце концов, ты ведь не умер. Я проявил изрядную сдержанность.

Мерфи нечего было возразить, ему безумно хотелось швырнуть стоявшую перед ним тарелку в благообразное и красивое лицо герцога.

Как бы то ни было, в этот вечер продолжения не последовало.

Но Енох всё же воспользовался парой капель крови Мерфи, так сказать, отведав запретного плода. Сам Мерфи при этом оставался совершенно вялым: за предыдущие два дня его выжали досуха, и теперь он пребывал в состоянии монашеского целомудрия.

Обретя душевный покой на следующий день, святоша принялся за переделку старого замка.

— Во-первых, в вашей цитадели чертовски темно, впору ноги переломать, — заявил Мерфи. — Вам нужно расставить хотя бы по большой лампе каждые два метра.

Дворецкий крайне неохотно воспринял его указания:

— Ни в одном замке Клана Крови испокон веков не было искусственного освещения. Подобные удобства, созданные всецело ради никчемных людишек, лишь подрывают величие древних стен.

Мерфи тут же парировал:

— Ох, пожалуй, я пойду пожалуюсь Еноху.

Дворецкий: «......»

Да, Мерфи вовсе не собирался спорить с ними на словах — он сразу пускал в ход свое главное оружие. Самое страшное было то, что дворецкий понятия не имел, что на это ответит Его Светлость.

Все прекрасно знали, насколько сильно этот смертный фаворит у герцога.

Настолько сильно, что даже дворецкий, будучи виконтом Клана Крови, был вынужден стиснут зубы и подчиняться его приказам.

Не прошло и двух дней, как в коридорах замка провели освещение. Разумеется, открыто бунтовать дворецкий не смел, но определенные творческие порывы у него все же имелись: вместо ярких источников света он приказал развесить крошечные настенные светильники через каждые два метра.

К тому же лампы были выполнены в средневековом стиле, а их тяжелые вычурные украшения скрывали тусклый свет так сильно, что он казался совсем жалким.

Когда Енох обнаружил это, он тут же вызвал дворецкого и потребовал объяснений:

— Что это значит?

Дворецкий тут же отрапортовал:

— Таково было требование господина Мерфи. Если вы считаете это неуместным, мы немедленно все демонтируем.

— Демонтируйте, — холодно приказал Енох. — Свет слишком слабый, от этого у людей могут испортиться глаза. Ступайте в человеческий мир, найдите подходящие светильники и привезите сюда, чтобы тщательно всё отобрать.

В полном отчаянии дворецкий удалился выполнять приказ.

План переустройства замка, составленный Мерфи, шел своим чередом.

К исходу второго месяца он добрался и до небольшого внутреннего дворика.

Изначально свободное пространство посреди замка пустовало — его использовали исключительно для разделки тел несчастных жертв. Но Мерфи посчитал это непростительным расто-чительством и заставил слуг из Клана Крови потрудиться ночью, чтобы разбить там аккуратный садик.

Было очевидно, что этот сад, сплошь засаженный подсолнухами, существовал исключительно ради Мерфи, ведь ни один вампир не стал бы любоваться растениями, зависящими от солнечного света.

Яркие краски сада бросались в глаза и казались чужеродными. Точно так же, как и сам Мерфи.

Настоящее бельмо на глазу.

Иногда по ночам Енох тоже заглядывал в этот сад. Днем полные сил и бодрости подсолнухи с наступлением темноты понуро опускали головы и погружались в унылый сон.

Вглядываясь в них, Енох искренне недоумевал:

— И что красивого в этой хреновине?

На что Мерфи отвечал:

— Они живут при свете и вянут в темноте. Живут капризно и своенравно, по-моему, в этом нет ничего плохого.

Енох хмурился:

— Неужели тьма настолько отвратительна?

Мерфи на мгновение замер, обвив руками шею Еноха, и произнес:

— Не совсем так. Просто мне кажется, что замок, выдержанный в сплошных красных и черных тонах, выглядит слишком уныло.

— Никакого уныния здесь нет, — холодно бросил Енох. — Всё это не имеет никакого значения.

Мерфи посмотрел на него и легко улыбнулся:

— Значение всё-таки есть. Пусть эти цветы живут лишь от рассвета до заката, но на смену им придут новые, и в этом смысле они тоже обретают вечность. Когда я умру, ты по крайней мере сможешь смотреть на цветы, которые я посадил.

Да, Клан Крови был готов мириться с тем, что какой-то ничтожный смертный пользуется безумной любовью герцога.

В конце концов, люди живут от силы несколько десятилетий. Великий старейшина клана имеет право на капризы, и если Енох хочет баловать хоть собаку или дерево, никто и слова не скажет.

И даже если герцог лично отправился на поиски легендарного Источника Здоровья — невелика беда, вампирам эта вещица всё равно ни к чему.

Даже если герцог позволяет ему творить на своих землях всё что вздумается и превращать замок-символ их власти в балаган — пустяки, в конце концов, всё можно восстановить.

Даже если герцог принуждает слуг прислуживать ему и заставляет самого дворецкого выполнять его приказы — это тоже...

Секунду. Дворецкий: «???»

Как благородный представитель Клана Крови может сгибать спину перед презренным смертным!

Чтобы не склонять голову перед человеком, но в то же время не нарушать прямой приказ герцога, а заодно спасти собственные жизнь и достоинство, дворецкий принял решение...

Просто обходить Мерфи стороной.

В последующие дни Мерфи почти не сталкивался ни с кем третьим в стенах замка. Еда на столе словно материализовывалась из воздуха, а чистота в комнатах создавалась с такой скоростью, будто здесь потрудились призраки.

Впрочем, столь холодная вежливость продолжалась недолго и рухнула в одно прекрасное утро.

— Прошу прощения за прямоту, — сурово начал Мерфи. — У меня есть подозрения, что вы наняли глухого и слепого повара. Иначе я просто не могу найти причину, по которой он, после моего четкого указания не добавлять в блюда никаких острых пряностей, умудрился с упорством маньяка воткнуть туда... болгарский перец?

Дворецкий, которого обычно днем с огнем не сыщешь, на этот раз появился словно телепортировавшись. Он уставился на тарелку перед Мерфи:

— Но это всего лишь болгарский перец, самый обычный овощ.

Мерфи укоризненно поднял палец:

— Он острый.

Дворецкий возразил:

— Говорят, у него пресный вкус.

Мерфи возмутился:

— Чушь собачья! У меня до сих пор нос щиплет от этого остро-сладкого аромата!

Дворецкий гнул свое:

— Он служит максимум для украшения.

Мерфи отрезал:

— Он оскорбил всё блюдо целиком.

Дворецкий лишился аргументов и решил зайти с другой стороны. Повернувшись к Еноху, он произвел маневр:

— Тот человеческий кулинар — настоящий мастер своего дела, Ваша Светлость. Его рецептура идеально подобрана под потребности человеческого организма, иначе у этого перца не было бы ни малейшего повода упорно появляться в тарелке.

Енох, который до этого лишь лениво подпирал щеку рукой и разглядывал Мерфи так, будто тот являл собой диковинного зверя, перевел взгляд на дворецкого. Не выражая особого восторга, он холодно обронил:

— Людям действительно нужно это?

Мерфи: «Ни в коем случае!»

Дворецкий: «Разумеется.»

Как выяснилось, Его Светлость вовсе не потерял голову от любви к этому человеку и сохранял трезвый, мудрый рассудок. Не став слепо верить никому из них, он отдал распоряжение дворецкому:

— Поди-ка разыщи парочку толковых человеческих медиков. Пусть живут здесь наравне с тем поваром. С сегодняшнего дня каждое утро они будут проводить медицинский осмотр Мерфи.

Сказав это, он поставил точку в споре, хотя вопрос с болгарским перцем так и остался открытым.

Однако спесь с дворецкого тут же слетела — он сжался в размерах, напомнив несчастную маленькую летучую мышь, застрявшую под карнизом во время бури, и с тоской в голосе произнес:

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Пережив этот инцидент, Его Светлость герцог, похоже, открыл для себя дивный новый мир.

Осознав исключительность Мерфи как представителя рода людского, он принялся тащить в собственный замок целые делегации специалистов.

Вслед за командой поваров во дворец оперативно переехала медицинская бригада, за ними подтянулись портные и сапожники, а следом явилась труппа артистов и музыкантов, предназначенная для развлечения жильцов. В довершение всего, стоило Мерфи проявить мимолетный интерес к кошкам, как в замке незамедлительно выделили целый сектор под разведение чистокровных породистых питомцев.

Замок Клана Крови еще никогда не знал такого оживления. Люди, обитавшие здесь, уже не испытывали прежнего животного страха: будучи профессионалами высокого уровня в своих областях, они быстро успокоились, поняв, что их задача — не стать чьим-то обедом, а добросовестно выполнять свои обязанности.

Каждый прекрасно знал, кому именно они служат, а потому старательно угождал Мерфи. На какое-то время Мерфи даже начал подозревать, что его воспринимают как какого-нибудь китайского императора.

Особенно учитывая тот факт, что выведенные по его заказу новые породы кошек уже неофициально величали императорскими.

Похоже, примерно так же Енох ухаживал и за самим Мерфи.

http://bllate.org/book/25608/3054041