Ши Гуан достал из кармана связку ключей, отыскал тот самый, которым не пользовался уже целую вечность, вставил в замочную скважину и повернул. Раздался отчетливый щелчок, и дверь подалась.
Ши Гуан облегченно выдохнул, почувствовав, как тяжесть, давившая на плечи, немного отступила. Он толкнул дверь и вошел, волоча за собой багаж. Знакомый коридор, привычная обувница, а еще аквариум в форме пули, который служил перегородкой, отделяющей гостиную — за столько лет здесь ничего не изменилось. Он даже помнил, как в детстве отец сажал его в этот аквариум играть...
Стоило поднять глаза, как он увидел девушку в пижаме на бретельках, которая с недоуменным видом вышла навстречу. Они какое-то время молча смотрели друг на друга через аквариум, пока Ши Гуан наконец не нарушил тишину:
— Ши Хуэй, это я.
— Брат? — изумленно выдохнула та. Она пребывала в каком-то оцепенении, даже когда Ши Гуан переобулся и потащил чемодан в свою комнату.
С тех пор как Ши Гуан поступил в старшую школу, он приезжал домой только на Новый год, а после поступления в университет и вовсе не появлялся. За шесть лет они виделись от силы три-четыре раза. Восьми-девятилетняя девчушка превратилась в расцветающую девушку, и временами он даже забывал, что у него вообще есть эта сводная сестра.
В комнате Ши Гуана всё оставалось по-прежнему. За столько лет здесь не скопилось пыли — видимо, домработница по-прежнему добросовестно выполняла свои обязанности. Правда, постельное белье уже убрали, поэтому Ши Гуан сел на голый матрас, чтобы разобрать вещи. А когда поднялся, увидел, что Ши Хуэй, уже успевшая переодеться, застенчиво стоит у двери, глядя на него раскрасневшимся лицом.
Ши Гуан слегка нахмурился, но тут же заставил себя улыбнуться:
— Столько лет не виделись, ты сильно выросла и стала такой красавицей.
Пусть он и не питал теплых чувств к этой нежданной сестренке, но кровное родство никуда не денешь. К тому же, виновата была её мать, а Ши Гуан не был настолько безумен, чтобы срывать злость на ребенке.
— Брат, — Ши Хуэй наконец осмелилась войти и, прислонившись к стене, принялась разглядывать его. — Почему ты приехал? Папа знает? Ты так изменился, я тебя даже не узнала. Слышала, ты учишься в киноакадемии? Там много звезд? Брат, ты уже снимался в сериалах?
Столкнувшись с градом вопросов, Ши Гуан ответил лишь на один:
— Там одни студенты, откуда взяться звездам.
— Вот как, — Ши Хуэй надула губки. — А я хотела попросить тебя взять автограф. Кстати, а у вас в институте много красавчиков? Таких, как ты?
Услышав это, Ши Гуан слегка приподнял бровь. Глядя в блестящие глаза Ши Хуэй, он почувствовал тяжесть в груди. Он почти не ощущал родственной связи; девушка перед ним была настолько чужой, что это даже вызывало настороженность.
Ши Хуэй задала еще несколько вопросов, но, видя, что Ши Гуан отвечает неохотно, скривила губы и развернулась к выходу. Ши Гуан закрыл за ней дверь и шумно выдохнул: всё-таки переступить через себя оказалось не так просто.
Вечером первой вернулась мать Ши Хуэй, Юй Цинлэй. Похоже, Ши Хуэй уже успела позвонить ей, поэтому женщина не выказала удивления, а лишь сообщила, что забронировала столик в ближайшем ресторане и позже они все вместе пойдут ужинать.
Если с Ши Хуэй Ши Гуан еще мог сохранять подобие спокойствия, то при виде Юй Цинлэй он не смог скрыть неприязни. На её слова он лишь холодно спросил:
— Отец придет?
Как же жалко: будучи родным сыном, он даже не знал номера телефона собственного отца. В противном случае он бы ни за что не переступил порог этого дома.
— Да, скоро будет, — Юй Цинлэй, заметив отношение Ши Гуана, перестала улыбаться. Она с натянутым видом поправила прическу и бросила: — Располагайся, я пойду переоденусь, и пойдем.
Она вела себя как хозяйка дома, принимающая нежеланного гостя.
Такое поведение даже принесло Ши Гуану некоторое облегчение. Он достал телефон и спросил Ши Хуэй:
— Какой номер у отца?
Та продиктовала цифры, и Ши Гуан, набирая номер, вышел из квартиры. Когда он вошел в лифт, на том конце ответили — голос, глубоко запрятанный в памяти, отозвался эхом.
— Алло?
В этот миг у Ши Гуана защемило в груди. Человеку всегда нужно место, которое можно назвать домом. В прошлой жизни он пробивался в индустрии развлечений, казался независимым и свободным, но это не означало, что он был по-настоящему силен. В глубине души он жаждал опоры, а никто не дает ребенку такого чувства безопасности, как отец.
Даже если этот отец — законченный мерзавец.
На самом деле, отец был к нему неплох: как-никак родной сын, он возлагал на него надежды, любил его, хотел защитить от невзгод. Даже когда Ши Гуан, вопреки запретам, поступил в киноакадемию, отец в первый же год приезжал к воротам вуза, чтобы перехватить его. Увы, тогдашнее упрямство и юношеский максимализм заставили его отвергнуть протянутую руку, что довело отношения до точки невозврата.
— Папа, это я.
— ... — на том конце повисла пауза, а затем Ши Гуан услышал, как отец, сдерживая эмоции, произнес: — Подожди немного, я скоро буду, на дороге пробки.
— Хорошо, — Ши Гуан чувствовал целую гамму противоречивых эмоций. Поколебавшись, он добавил: — Я знаю, где ресторан, буду ждать тебя у входа. И еще... я собираюсь съехать.
Снова долгая тишина, а затем отец сдался:
— Делай как знаешь.
Ши Гуан твердо решил переехать. Увидев Юй Цинлэй, он отчетливо понял, насколько неловко его положение в этом доме. Вместо того чтобы каждый день чувствовать дискомфорт, лучше сразу провести четкую границу.
Отца Ши Гуана звали Ши Тяньцзя, он занимался электроникой — проще говоря, продавал мобильные телефоны и владел долей на заводе по производству бюджетных моделей. В прошлой жизни, когда Ши Гуан уже добился кое-какого успеха, он видел новость о том, что Тяньхун Кэцзи освоила ключевые технологии и начала самостоятельную разработку смартфонов. Это и была та самая компания, которой владел его отец. Кто знает, как у них это получилось, но они вышли в высшую лигу. Говорили, что благодаря государственной поддержке бизнес сильно разросся. Если прикинуть активы Ши Тяньцзя на тот момент, у него было миллионов двести-триста.
Вспоминая свое рождение, Ши Гуан понимал: хотя он и не был рожден с серебряной ложкой во рту, как Лоу Чжань, он вовсе не был бедняком. Он не понимал, как в прошлой жизни докатился до такой нищеты, что порой не мог позволить себе даже еды.
В этот раз Ши Гуан не собирался повторять прежний путь. И физически, и психологически ему был нужен отец, нужен дом.
По пути в ресторан Ши Гуан прошел мимо бутика зарубежного бренда обуви. Подумав, он вошел внутрь, а когда вышел — денег в кармане стало вдвое меньше.
Ужин проходил в популярном кантонском ресторане. Маленькая кабинка, четверо человек, десять блюд и бутылка дорогого байцзю. Еда была отличной, но атмосфера — посредственной.
Когда трапеза подходила к концу, Ши Гуан внезапно наклонился, достал пакет, стоявший рядом с ним, и протянул его Ши Хуэй:
— За столько лет я ничего тебе не дарил. Это деньги, которые я заработал на съемках. Надеюсь, тебе понравится.
Не только Ши Хуэй замерла, забыв протянуть руку, но и Ши Тяньцзя с Юй Цинлэй опешили, не зная, как реагировать.
Ши Гуан вручил пакет сестре, смягчил взгляд и перевел его на Ши Тяньцзя:
— В последние годы на каникулах я время от времени подрабатывал в массовке, но в этот раз получил свою самую значимую роль. Через год заканчиваю учебу, нужно активно налаживать связи. Может, через три-пять лет ты увидишь фильм, где я играю главную роль. Поэтому я и приехал навестить вас. Надолго не останусь, но, увидев, что у тебя всё хорошо, я спокоен.
В этот миг Ши Гуан отчетливо увидел, как на лице отца промелькнуло нескрываемое волнение, а брови Юй Цинлэй резко сошлись на переносице в жесткой гримасе. Рядом Ши Хуэй радостно копалась в коробке с обувью. Ши Гуан подметил её гардероб: она носила бренды, но лишь местные. Такой зарубежный люкс должен был покорить сердце девушки.
Как-никак, зов крови был силен. Инициатива Ши Гуана заставила Ши Тяньцзя вспомнить, как сильно он когда-то любил этого сына. Глаза мужчины на мгновение увлажнились, и он удовлетворенно закивал:
— У меня всё хорошо. Ты там будь осторожнее. Слышал, за главные роли тоже нужно платить... если нужна помощь, обращайся к семье.
Ши Гуан сдержанно кивнул, с удовлетворением отметив исказившееся лицо Юй Цинлэй. Он усмехнулся про себя. Неужели они думали, что он приехал сюда клоуном? Даже если он годами не появлялся дома, он всё еще законный старший сын. С какой стати эта парочка мать и дочь должна жировать в доме, который по праву принадлежит ему, пока он за тысячи километров ест лапшу быстрого приготовления и заливает себя алкоголем, чтобы выбить крошечную роль? В прошлый раз он был дураком, что не вернулся. Теперь же всё, что принадлежит ему, он заберет!
Когда они вышли из ресторана, отношение Ши Хуэй к Ши Гуан радикально изменилось из-за пары обуви. Она полностью игнорировала недовольное лицо матери и всё время крутилась вокруг брата. Ши Тяньцзя, явно тронутый словами сына, настоял на том, чтобы оплатить ему отель, а после того, как отвез жену и дочь домой, проводил Ши Гуана до номера и они проговорили еще долго.
В ту ночь, когда всё вокруг стихло, Ши Гуан лежал в кровати, задумчиво вертя в руках банковскую карту. Отец оставил её перед уходом, сказав, что откладывал деньги с тех пор, как сын поступил в университет, и добавил еще, чтобы Ши Гуан мог «проложить себе путь» в индустрии. На счету было больше пятисот тысяч. По тем временам это была, вероятно, вся сумма, которой отец мог распоряжаться свободно.
Ши Гуан закусил край пластика, глядя на огни города за окном, и на его губах появилась ироничная усмешка.
Всего лишь вопрос самолюбия. Стоило стиснуть зубы и отпустить его, как всё изменилось. Пятьсот тысяч — это только начало. По сравнению с будущими миллиардами активов это капля в море.
Ши Гуан пробыл в городе Y всего два дня, после чего отправился в B. Город B был экономическим и развлекательным центром страны, здесь базировались пять крупнейших киностудий, располагались мирового уровня съемочные площадки и жили бесчисленные звезды. Это был город, в котором он провел больше всего времени в прошлой жизни и знал его досконально.
Ши Гуан приехал в город B по двум причинам. Во-первых, он здесь всё знал, во-вторых, здесь жила семья Лоу Чжаня.
Он страстно желал получить роль в «Императоре Хань У-ди». Это была не просто масштабная постановка, это было исполнение его личного желания: он обожал каждого персонажа в этом сериале.
Еще до приезда Ши Гуан проанализировал, на что может претендовать. С его возрастом и опытом ему подходили только роли спутников юного Лю Чэ: Чжан Цяня или Хань Яня.
Согласно воспоминаниям из прошлой жизни, режиссер Кун выбрал на роль Чжан Цяня актера с более крепким телосложением и заурядной внешностью — такой персонаж идеально подходил на роль телохранителя императора. А вот Хань Янь, чьи отношения с Лю Чэ были окутаны туманом, требовал изящной и красивой внешности, и именно на эту роль Ши Гуан решил сделать ставку.
Хань Янь, по прозвищу Вансунь, правнук Хань Синя, вырос вместе с Лю Чэ, они вместе учились, их связывали глубокие узы. Хань Янь был мастером лести, и после восшествия Лю Чэ на престол, когда тот готовил поход против хунну, Хань Янь первым начал изучать варварское оружие и тактику. Он был настолько приближен к императору, что они даже ели и спали вместе. В неофициальных хрониках говорилось, что Хань Янь был фаворитом императора, а позже был казнен по сфабрикованному обвинению в связи с дворцовой служанкой. Так оборвалась жизнь первого в истории великого фаворита.
Неважно, что именно связывало Хань Яня и Лю Чэ, эта роль подходила Ши Гуану идеально. К тому же, в прошлой жизни Лоу Чжань играл юного Хань У-ди, так что через него получить роль Хань Яня было вполне реально.
Он не то чтобы не доверял Ван Фэй, просто в прошлой жизни его слишком часто подводили. Лучше не класть все яйца в одну корзину, а попытаться пробиться самому.
Приехав в город B, Ши Гуан заселился в дешевую гостиницу на окраине и следующие несколько дней потратил на посещение трех мест: ипподрома, стрелкового центра и курсов игры на музыкальных инструментах.
Хань Янь мастерски владел верховой ездой и стрельбой из лука, а также умел играть на цянской флейте. Он не знал, входило ли это в требования режиссера Куна, но лучше быть готовым, чем стоять и хлопать глазами.
Следующий месяц Ши Гуан крутился как белка в колесе, отчаянно осваивая то, с чем никогда не сталкивался. В перерыве он еще успел слетать в город S, чтобы доиграть сцены в «Шанчуане», проигнорировал провокационные взгляды Чжао Тао и помчался обратно. С верховой ездой было проще — главное, чтобы поза выглядела эффектно. С флейтой было сложнее: он поставил себе цель хотя бы выучить одну мелодию, и потратил больше месяца, чтобы наконец извлечь из инструмента что-то похожее на музыку.
В день, когда обучение игре на флейте закончилось и учитель наконец кивнул, признав, что мелодия «вполне сносна», Ши Гуан вздохнул с облегчением. Он вышел с занятий, достал телефон и спустя месяц пребывания в городе B наконец набрал номер Лоу Чжаня.
Тот был явно удивлен звонку, но трубку взял. Услышав его голос, Ши Гуан выдохнул. С момента празднования юбилея вуза, когда он, помутившись рассудком, задирал Лоу Чжаня, они не общались. Хоть они и были однокурсниками три года, Ши Гуан плохо знал характер Лоу Чжаня: злопамятен ли он, мелочен? Это заставляло его нервничать.
Впрочем, даже если и злопамятен, что с того? Чтобы удержать «золотую жилу», нужно пройти через все испытания!
— Есть время? Я сейчас в городе B, может, встретимся? — весело спросил Ши Гуан, делая вид, будто ничего не произошло.
Лоу Чжань помолчал, явно ошарашенный, а затем ответил:
— Где ты? Я приеду.
Ши Гуан назвал место и отправился в ближайшее кафе ждать. К счастью, он помнил, какие пробки в городе B, поэтому к тому моменту, как допил третью чашку кофе, Лоу Чжань наконец соизволил появиться.
Ши Гуан не стал спрашивать, как он добирался — в его возрасте иметь машину было нормой, хотя в городе B быстрее всего было на метро. По всему было видно, что Лоу Чжань не особо горел желанием встретиться.
От этой мысли Ши Гуан немного приуныл.
Лоу Чжань появился на пороге кафе. Его статная фигура и выдающаяся внешность тут же привлекли внимание всех официанток. В итоге победила миловидная девушка, которая проводила его до столика. Ши Гуан улыбнулся ей, та покраснела, пролепетала что-то и пулей вылетела из зала.
Лоу Чжань сел напротив и молча смотрел на него.
Ши Гуан с улыбкой выдержал взгляд.
Вернувшись в город B, Лоу Чжань стал одеваться куда стильнее, чем в институте. Приталенная одежда подчеркивала его идеальную фигуру, а сдержанные тона придавали ему вид аристократа. Ши Гуан в прошлой жизни вращался в кругах города B, и пусть он был лишь на периферии шоу-бизнеса, слухи доходили до него быстро. Он знал, что семья Лоу Чжаня — одна из самых влиятельных в городе, а состояние их огромно. Неудивительно, что все пресмыкались перед ним, называя «молодым господином».
Конечно, сейчас он должен был делать вид, что ничего этого не знает.
Ши Гуан, словно не замечая исходящей от собеседника ауры превосходства, как ни в чем не бывало сказал:
— Приехал в столицу на днях, стало скучно одному, вот и решил позвонить. Как местный житель, ты должен достойно принять однокурсника.
По лицу Лоу Чжаня было видно, что он задается вопросом: «С какой стати я должен тебя принимать?», но всё же спросил:
— Что ты делаешь в городе B?
— Хочу попробоваться на одну роль, — Ши Гуан ждал этого вопроса. Неожиданно легко всё шло по плану, и он поспешил продолжить: — Ты же знаешь, я летом снимался? Они порекомендовали меня команде «Императора Хань У-ди», вот я и приехал.
Лоу Чжань постучал пальцами по столу. Ши Гуан заметил в его бесстрастных глазах тень удивления — очевидно, Лоу Чжань был в курсе, и, возможно, роль юного Хань У-ди уже была распределена.
Как раз принесли кофе. Официантка с покрасневшими щеками аккуратно поставила чашки, но, видя, что красавцы не удостоили её вниманием, удалилась с разбитым сердцем.
Ши Гуан дождался, пока она уйдет, и сказал:
— Мне очень интересен этот проект, поэтому я здесь.
— М-м, — Лоу Чжань не притронулся к чашке. По опыту жизни в общежитии Ши Гуан знал, что у того легкая форма брезгливости — он не станет пить из незнакомой посуды.
Ши Гуан понимал, что разговор будет непростым, поэтому продолжил сам:
— Этот месяц меня просто вымотал: верховая езда, стрельба, музыка... Оказывается, я могу быть довольно упрямым.
Лоу Чжань приподнял бровь — похоже, ему стало интересно.
Ши Гуан продолжил:
— Сначала думал, что это просто пробы на эпизодическую роль, но чем дальше, тем сложнее всё казалось. Персонаж должен уметь ездить верхом и играть на цянской флейте. Подумал: приду на пробы, другие всё это умеют, а я ни в зуб ногой — шансов ноль. Вот и учусь. Не прошусь на мастерство, главное — чтобы в кадре смотрелось нормально.
Лоу Чжань выслушал и спросил:
— Хань Янь?
Ши Гуан удивленно округлил глаза:
— Откуда ты знаешь?
Лоу Чжань опустил взгляд:
— Слышал про «Императора Хань У-ди», заинтересовался и изучил историю.
— Ха, мы нацелились на одно и то же. Надеюсь, не будем конкурировать? — Ши Гуан нагло соврал.
Лоу Чжань покачал головой:
— Я претендую на роль молодого Хань У-ди, мой типаж подходит, решил попробовать. — Он помолчал, внимательно разглядывая лицо Ши Гуана. — А ты действительно можешь попробовать Хань Яня.
Это... признание его внешности? Ши Гуан внутренне засиял.
Лоу Чжань немного подумал и неожиданно добавил:
— Знаешь Тяньхэн Инши? Они подписали контракт с командой «Императора Хань У-ди», и, за исключением некоторых актеров, все второстепенные роли — их люди.
Ши Гуан не подумал об этом и опешил. Ему тут же захотелось сказать: «Так попроси отца подписать меня!», но он сдержался, хотя растерянность в глазах скрыть не смог.
Лоу Чжань наблюдал за тем, как улыбка на лице Ши Гуана внезапно погасла, а брови нахмурились. И тогда, словно против воли, он произнес:
— Но я могу помочь.
Ши Гуан ждал именно этих слов, но всё равно замер — он не ожидал, что Лоу Чжань согласится так быстро.
Лоу Чжань смотрел на растерянного Ши Гуана и, не дождавшись ответа, продолжил:
— У меня есть знакомые в Тяньхэн Инши, я могу порекомендовать тебя на пробы.
http://bllate.org/book/25613/3054546
Готово: