Маленькая розовая птичка увидела недоумение человека, подпрыгнула на макушку хозяина, принялась клевать его волосы и зачирикала, объясняя:
— Моя задача выполнена!
— Изначально я была системой прохождения, но из-за того, что одержимость Шань Юаньфэна была слишком сильна, я приняла Шань Юаньфэна за тебя и привязалась к нему. После корректировки меня перевели в группу систем вспомогательных функций, и я даже получила баллы за совершенствование мировоззрения!
— После твоего появления я привязалась к тебе, но шкала благосклонности Шань Юаньфэна к тебе уже была заполнена до отказа, так что моя задача снова оказалась выполненной.
Ян Юцзин ошеломленно кивнул. Его задачу перехватил «бустер», и он спросил систему:
— Значит, мы теперь отвязываемся?
Розовая птичка подпрыгнула прямо перед его глазами.
— Верно. Твоя награда — остаться в этом мире навсегда, до самого дня смерти.
Ян Юцзин задумался.
— Это и есть перерождение на заказ?
Розовая птаха взмахнула крыльями.
— Траектория движений этого твоего тела полностью совпадает с тобой из того мира. Это точка привязки, которую Шань Юаньфэн создал для тебя, потратив собственные баллы.
Голос птички вдруг погрузился на дно глубокого моря, механическое звучание сменилось вибрацией живой плоти — казалось, будто через систему с ним говорит сам Шань Юаньфэн.
— С того самого дня, как он обрел самосознание, он бесчисленное количество раз метался между любовью и ненавистью, накапливая и взращивая их.
— Иначе разве смогла бы породить мировую идеологию незаконченная история всего в два с лишним иероглифа?
Улыбка исчезла с губ Ян Юцзин.
— Я ведь только положил начало...
Розовая птаха перебила его:
— Твое начало, создание тобою персонажей, вложение эмоций — вот что стало стартом, а одержимость Шань Юаньфэна послужила излучением и распространением.
Птаха внезапно встрепенулась:
— Ой, мое время вышло!
Взмахивая крыльями и взмывая повыше, она не забыла дать Ян Юцзину напутствие:
— Ян Юцзин, с каким настроем ты изначально писал Шань Юаньфэна?
— Прощай, хозяин, этот мир ждет, когда ты его исследуешь.
……
……
……
Ян Юцзин до предела ошеломленно усмехнулся.
Система, подобно праздничным фейерверкам в дни новогодних гуляний, исчезла в мгновение ока.
Какая нелепость.
Луна поднялась еще выше на склоне неба, и на площади стало больше людей.
— Тебе нравятся кольца?
— Ты хочешь подарить его мне?
Пальцы Ян Юцзина замерли над экраном.
Вопрос — ответ.
Вот и все общение за те пять дней, что он провел в этом мире.
У фонтана на площади внезапно раздался громкий всплеск воды.
Двенадцать водных струй взметнулись в небо, сплетаясь в сумерках в темницу из водяной взвеси.
Он вспомнил вопрос, который задал Шань Юаньфэн перед зеркалом в полный рост: «В твоем мире есть феромоны?»
Железа на затылке пульсировала, напоминая о биологических половых признаках хозяина тела.
В его мире не было феромонов.
И не было омегаверса.
Он впервые выступал в роли Альфы.
Ян Юцзин увидел себя в восемнадцать лет: он сидит на стуле и выводит поштучно на синей тетради, расплавленной на столе: *Шань Юаньфэн ослабляет галстук, из желез сочится запах дождевой воды, от которого у Омеги подкашиваются ноги.*
А в реальности жгучая боль на затылке ползла вдоль позвоночника.
Оказывается, быть обожженным феромонами собственного сочинения — вот каково это.
— Какая ирония... — пробормотал он в пустоту. — Все эти сцены с меткой я написал тогда из-за принципиального спора...
Экран светодиодного дисплея внезапно вспыхнул, являя логотип Корпорации Цинхэ, и виртуальный образ Шань Юаньфэна окинул площадь с высоты своего взгляда.
Этот взгляд пронзил сумерки, слившись с воспоминанием о том, как девушка в прошлом повернула голову назад.
Он вспомнил.
В тот год ему было восемнадцать, и на предпоследнем ряду у окна всегда грелось солнце.
Когда девочка с передней парты поворачивалась к нему с улыбкой, кончик ее волос касался раскрытой тетради по химии.
В такой вот обычный полдень она внезапно сунула ему под нос телефон: — Почитай-ка роман про сильного нападающего и слабого принимающего.
На экране красовался список бестселлеров какого-то литературного портала, и в возглавлявшем топ романе про омегаверс главный герой-Альфа прижимал Омегу к панорамному окну.
Цикады за окном вдруг зазвенели пронзительно.
Глядя на клубничную резинку для волос, покачивавшуюся на кончике косички девочки, Ян Юцзин вспомнил, как еще вчера она расхваливала захватывающий сюжет о сильном против сильного.
И даже звала его лучшим бро!
А сегодня она снова сменила позицию и встала по другую сторону баррикад.
Женщины и правда непостоянны.
Тогда и разгорелась ссора.
Когда чернила шариковой ручки расплылись на бумаге кляксой, само имя Шань Юаньфэн поглотило весь его рассудок.
— Я создам такого... — рука, сжимавшая ручку, побелела от напряжения, вплоть до вздувшихся вен на тыльной стороне ладони, — ...мужчину, которому буду завидовать даже я сам.
Судя по всему теперь.
Это был вовсе не омегаверс, а тщательно спланированное убийство.
Он использовал все отвергнутые возможности как удобрение, чтобы целиком выстроить из них скелет Шань Юаньфэна.
У этого Альфы должна быть самая желанная, резкая линия подбородка, и он должен уметь с беззаботным видом произносить те реплики, на которые у самого автора не хватало духу.
— Лучше бы все читатели влюбились в него... — Ян Юцзин холодно усмехнулся экрану. — Сильный против сильного — это форевер лав.
Но позже...
Он так и не дописал историю, оборвав ее на отметке в двадцать тысяч слов.
Потому что в оставшееся время он сам погряз в тине и едва мог спасти собственную шкуру.
Позволив запустению и пустоте выкрасить его в цвет туши.
Глава 12. Встреча
В интерфейсе Зеленого пузырька не было ответа от Шань Юаньфэна — напротив, Сюй Линьцан, с которым они недавно повздорили, звал его:
— Ян Сы, старое место, выпиваем.
И вдобавок приложил фотографию: он сидит в сиянии разноцветных огней, а с обеих сторон к нему жмутся люди.
Обстановка старого места — элитный клуб Ночь еще не кончилась, названный по имени ночного клуба, мимо которого автор в прошлой жизни проходил в торговом районе. Описанный кончиком пера и сдобренный нотками роскоши, он превратился во второе по популярности развлекательное заведение среди местных мажоров.
Пожалуй, занимающее первое место сразу после четырех главных клубов.
Когда Ян Юцзин вошел в отдельную кабину Ночь еще не кончилась, разноцветные световые блики как раз упали на лицо Сюй Линьцана. На его симпатичном лице читалось легкое опьянение. Он с глухим стуком грохнул стакан с виски о мраморную столешницу, и от резкого звона стекла о камень два сидевших рядом с ним подвыпивших мужчины-Омеги испуганно вжались в его грудь.
— Соизволил прийти?
Сюй Линьцан расстегнул воротник рубашки, оттолкнул сидевших рядом красавчиков, схватил бутылку и с трудом поднялся на ноги, покачиваясь.
— Я уж думал, не явишься.
Усевшись на диван, Ян Юцзин закинул одну ногу на другую, вытянув их на мраморный столик, и поймал накренившегося вперед и падающего Сюй Линьцана. Посмотрев на друга, повисшего у него на коленях, он вздохнул и поднял взгляд на тех двух парней из сопровождения:
— Сколько он выпил?
— Две бутылки блэк лейбл, — робко показал пальцами один из них, с легким оттенком смущения на лице. — Молодой господин Сюй сказал, что будет пить, пока кто-нибудь не составит ему компанию проводить рассвет.
Услышав это, Ян Юцзин усмехнулся, опустив взгляд на пьянчугу, раскинувшегося на его коленях:
— И этот пьяница, падающий от одного стакана, еще говорит про встречу рассвета.
Ресницы Сюй Линьцана отбросили на веки веерообразную тень. Он выглядел смутным, уголки его губ, в обычное время приподнятые вверх, сейчас были бессознательно сжаты, что придавало ему особое, свойственное лишь взрослым выражение обиды.
— Рассвет надо смотреть на востоке, где твой забронированный номер с видом на море?
Он протянул руку, чтобы ткнуть друга в раскрасневшуюся щеку, но его пальцы внезапно перехватили. Попытка вытянуть руку назад не увенчалась успехом — пьяница оказался довольно сильным. Ян Юцзин чуть подал колено вверх и недовольно переспросил:
— На какую гору ты собрался карабкаться?
Сюй Линьцан приоткрыл затуманенные негой глаза:
— Ты даже не спросишь, почему я злюсь...
Речь оборвалась от звука отворяющейся двери, и в помещение хлынул шлейф феромонов с ароматом сандалового дерева.
Си Фанцзэ опирался одной рукой о косяк двери. Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами обнажала крепкие и сильные запястья, на одном из которых красовались серебристо-белые часы. Манера говорить и держаться придавала его мягкому и утонченному лицу нотку светского франта. Скользнув взглядом по пальцам Ян Юцзина, которые все еще удерживали чужую руку, он улыбнулся еще более многозначительно:
— А вы уже напились.
Два парня-модели испуганно подскочили со своих мест, опрокинув ведерко со льдом.
Только теперь Ян Юцзин заметил, что у обоих на затылках отклеились края подавляющих пластырей — феромоны Альфы оказались слишком сильными для Омег. Велев им убираться прочь, Ян Юцзин перевел взгляд на Си Фанцзэ и спросил:
— Это он тебе писал?
Высвободив пальцы, он кивком указал на Сюй Линьцана, до сих пор висевшего на его ногах.
— Ты пойдешь с ним встречать рассвет?
Си Фанцзэ шагнул прямо к нему, наклонился, подхватил Сюй Линьцана на руки и притянул к себе, после чего перевел взгляд на убравшего ноги Ян Юцзина. Улыбка на его лице слегка померкла.
— Что ты ему сказал?
Ян Юцзин посмотрел на второго созданного им в романе персонажа, откинулся на спинку дивана и, упершись указательным пальцем в висок, лениво бросил:
— Велел порвать с тобой.
Глаза Си Фанцзэ сузились, опущенные уголки губ изобразили улыбку, но от этого повеяло нешуточной угрозой.
— Так вот почему он злся.
Наблюдая за этой знакомой улыбкой, Ян Юцзин словно снова очутился в атмосфере кабинета классного руководителя в старшей школе, однако в словах уступать не собирался:
— И сколько ты еще собираешься притворяться Бетой?
Сюй Линьцан, устроившийся на руках у Си Фанцзэ, вдруг издал невнятное бормотание и забился, свернувшись калачиком, точно раненый зверек. Ян Юцзин с облегчением выдохнул скопившееся в груди.
— Если хочешь поговорить — будь откровенен. Он тебе не какая-нибудь наивная простушка.
Пальцы Си Фанцзэ резко сжались, а улыбка застыла в уголках губ.
Сюй Линьцан, похожий на пьяного кота, внезапно вцепился в рубашку Си Фанцзэ.
— Си Фанцзэ...
Дыхание Сюй Линьцана, пропитанное винными парами, овеяло кадык Си Фанцзэ. Влажные губы и язык скользнули ниже, с силой укусив через ткань рубашки за ключицу, после чего ослабили хватку — казалось, не дождавшись привычного вкуса, он пробормотал с прежней обидой в голосе:
— Почему твой запах феромонов... то появляется, то исчезает?.. — Концовка фразы утонула в резко напрягшихся плечах Си Фанцзэ.
Си Фанцзэ вдруг тихо рассмеялся, одной рукой расстегнул две пуговицы, и оттянутый воротник обнажил свежий укус на ключице.
— А-Цан...
Проведя пальцем по пылающему уху Сюй Линьцана, он произнес:
— Ты действительно пьян?
Сюй Линьцан вдруг отчаянно забился, вырываясь из объятий Си Фанцзэ, и, спотыкаясь, бросился к панорамному окну кабинета, уперевшись лбом в стекло и бормоча:
— Рассвет... мы же договаривались посмотреть рассвет...
http://bllate.org/book/25631/3057878
Готово:
