Мо Шаньшань подперла подбородок одной рукой и с нежностью наблюдала, как Мо Сиюань штрих за штрихом старательно выводит иероглифы.
Акромный профиль ребенка казался донельзя милым, большие глаза блестели, а больше всего привлекал внимание маленький носик — такой точеный и прямой. Он действительно был очень похож на дядю, неудивительно, что все принимали мальчика за дюшего сына. Когда он вырастет, он наверняка станет красавцем, от которого у девушек будет теряться рассудок.
Чем дольше Мо Шаньшань смотрела, тем сильнее он ей нравился. Не удержавшись, она улыбнулась, протянула руку и мягко погладила малыша по голове.
— Сестрица Шаньшань... — Маленькое тельце Мо Сиюаня замерло, он поднял личико и с недоумением посмотрел на Мо Шаньшань. Заметив в ее глазах нежность, уголки его плотно сжатых губ изогнулись в легкой улыбке, после чего он повернул голову, взял тетрадку и, подняв ее перед Мо Шаньшань, произнес: — Сестрица Шаньшань, смотри, хорошо ли я пишу? Папа меня похвалит?
Улыбаясь, Мо Шаньшань взяла тетрадку и вгляделась в строчки. Ребенку было всего шесть лет, и хотя линии получались размашистыми, нажим был очень твердым. Это показывало, с каким усердием малыш занимался, наивно желая заслужить похвалу взрослых.
Мо Шаньшань тут же закивала и принялась хвалить: — Конечно же! Наш Сяо Юань самый умный, как же красиво ты пишешь! Папа, когда увидит, обязательно похвалит нашего Сяо Юаня.
Большие влажные глаза Мо Сиюаня мгновенно превратились в полумесяцы: — Тогда я напишу еще несколько иероглифов...
Тут он словно что-то вспомнил, оборвал фразу на полуслове, и его сиявшее от радости личико мгновенно скисло.
— Что такое? Сяо Юань не хочет показывать папе? Если папа увидит, сколько всего ты написал, он непременно обрадуется. — Мо Шаньшань не выносила хмурого вида ребенка, нагнулась, посадила его крошечное тельце к себе на колени, опустила голову, чмокнула в лоб и ласково утешила: — Папа не вернулся вчера вечером? И позавчера его не было, его дома нет уже три дня... Сестрица Шаньшань, папа сегодня вернется? Он что, бросил Сяо Юаня?
Мо Сиюань с горестным выражением лица посмотрел на Мо Шаньшань.
Он очень сильно скучал по папе. Хотя обычно папа выглядел суровым и редко улыбался так, чтобы было видно его радость, мальчик знал: на самом деле папа очень сильно его любит. В этом доме его любили только папа, сестрица Шаньшань да дяди из окружения папы, а вот бабушка и люди из ее семьи его терпеть не могли.
Хотя Мо Сиюань был мал, на самом деле он многое понимал и знал, что не является родным сыном папы. И сообщила ему об этом не кто иной, как бабушка, которая любила его меньше всех. Когда он только узнал, что не родной папин сын, ему было очень больно, он боялся, что из-за этого папа от него откажется.
Бабушка также говорила ему, что он не имеет права называть папу и бабушку своими родственниками, и называла его несчастливым ребенком. Именно из-за его рождения погибли его настоящие отец, дедушка и бабушка, и даже компания дедушки с бабушкой пропала. Поэтому он — плохой ребенок, а плохим детям нельзя заходить в дом.
Однако папа сказал ему: независимо от того, родной он ему сын или нет, он всегда останется самым любимым ребенком. Поэтому, нравился он бабушке или нет, он больше не переживал — лишь бы папа его любил. К тому же теперь у него есть сестрица Шаньшань и дядя Фэн Юй.
Дядя Фэн Юй тоже говорил, что настоящий мужчина не должен хныкать из-за того, что кто-то его не любит, — достаточно того, что его любят те, кто ему дорог.
Хотя он не слишком всё это понимал, одно уяснил четко: дядя Фэн Юй рассказывал, что когда-то бабушка даже папу не любила, но папа ведь не хныкал так, как он. Потому что сейчас папу любят очень-очень многие, особенно те красивые старшие сестрицы — они от папы просто без ума.
Конечно, всё это ему рассказывал дядя Фэн Юй, но от мысли, что папу любит столько народу, Сяо Юань чувствовал невероятную радость. В его сердце папа был самым могущественным человеком на свете, и все должны были подчиняться папиным приказам. Дядя Фэн Юй также говорил ему, что если он будет достаточно сильным, то в будущем сможет стать таким же крутым, как папа.
Мо Шаньшань на мгновение опешила. Мо Сиюаню уже исполнилось шесть лет — возраст, когда начинают всё запоминать и отличать ложь от правды. Ей вовсе не хотелось веселить ребенка выдумками, поэтому она крепче прижала его к себе и успокоила: — Сяо Юань, умница, с чего бы папе бросать Сяо Юаня? Папа любит Сяо Юаня больше всех, просто у него есть срочная работа. Как только папа со всем разберется, он обязательно вернется и побудет с Сяо Юанем.
— Правда? Но я так скучаю по папе! — Мо Сиюань обнял Мо Шаньшань за руку и принялся легко болтать ножками. Теперь он уже знал, что не приходится папе кровным сыном, поэтому больше ни у кого не расспрашивал, почему у него нет мамы, ведь у него изначально не было ни папы, ни мамы.
Разве Мо Сиюань никогда не задумывался о том, как выглядели его настоящие родители? Неужели они действительно погибли? Однажды ночью, когда папа укладывал его спать, он не удержался и спросил об этом. Он помнил, какое горестное выражение появилось тогда на лице папы, и с тех пор больше не смел задавать подобных вопросов — он не хотел расстраивать папу.
Мо Шаньшань погладила ребенка по голове и с улыбкой произнесла: — Если Сяо Юань так скучает по папе, можно же позвонить ему! Когда папа услышит звонок Сяо Юаня, он будет безумно рад. Сяо Юань и сам может спросить папу, когда же тот вернется к нему.
Глаза Мо Сиюаня мгновенно заблестели, но тут же снова потупились. Он покачал маленькой головкой и ответил: — Нельзя, Сяо Юань не должен мешать папе работать...
— Глупышка! — с болью в сердце Мо Шаньшань крепче обняла мальчика. — Наш Сяо Юань просто маленький глупыш. Как бы папа ни был занят, Сяо Юань всегда остается папиным сокровищем. Разве можно ставить себя ниже папиной работы? Если Сяо Юань посмеет так думать, папа огорчится.
Услышав это, Мо Сиюань расплылся в сияющей улыбке. Он завозился, слез с колен Мо Шаньшань, забрался на другой стул, взял ручку, тетрадку и принялся усердно писать, приговаривая на ходу: — Тогда я напишу еще пару иероглифов, а потом сразу позвоню папе и скажу, сколько всего я сегодня написал.
— Хорошо, наш Сяо Юань — самый послушный. — Мо Шаньшань ласково погладила ребенка по голове.
Глядя на такого послушного и рассудительного ребенка, она невольно вспоминала собственное прошлое. Она как никто другой понимала это чувство одиночества и горечь от того, что близкие тебя не любят. В том возрасте она даже не понимала, что такое отчаяние, — она просто молча плакала, зная лишь, что ей невероятно обидно и больно.
Повзрослев и познакомившись с новыми людьми, из-за своего происхождения она то и дело замечала, как окружающие невольно опасаются ее и подстраиваются под нее. Видя все это чаще, она научилась отличать тех, кто относился к ней искренне, от тех, кто льстил из-за ее статуса, и тех, кто хотел извлечь выгоду через нее.
В конце концов Мо Шаньшань успокоилась: как бы то ни было, в этом доме все же оставалось несколько людей, которые ее любили. По крайней мере, родители заботились о ней как о дочери, и младший дядя Мо Шаохэн тоже был в их числе. Поэтому, когда младший дядя привел Мо Сиюаня, она часто заменяла занятого дядю, составляя малышу компанию.
Что же до остальных членов Семьи Мо... родиться в столь великом клане и все еще питать какие-то иллюзии означало бы заниматься самообманом.
— Сестрица Шаньшань! — неожиданно повысив голос, позвал Мо Сиюань.
Мо Шаньшань очнулась от мыслей и мягко спросила: — Что такое?
Мо Сиюань замялся, его нежное личико нахмурилось, и лишь спустя долгое время он неуверенно произнес: — Сестрица Шаньшань, а кто такие особенные люди? Какой он — особенный человек?
— Сяо Юань, почему ты вдруг об этом спрашиваешь? — Мо Шаньшань сильно удивилась — шестилетний ребенок не должен задаваться такими вопросами.
Мо Сиюань немного занервничал, отложил кисть, подвинулся ближе к Мо Шаньшань и шепотом произнес: — Если я скажу сестрице Шаньшань, ты обещаешь не рассказывать папе? Я не хочу, чтобы папа расстраивался.
Мо Шаньшань кивнула: — Хорошо, сестрица Шаньшань тебе обещана: мы ничего не скажем папе. Так Сяо Юань расскажет сестрице Шаньшань?
Мо Сиюань слегка склонил головку, силясь сообразить, как получше выразиться, и лишь погодя медленно проговорил: — Папа сказал, что мой настоящий папа — очень особенный человек. А какой он, этот особенный человек? Сестрица Шаньшань, ты видела настоящего папу Сяо Юаня?
Мо Шаньшань изумленно вытаращила глаза. Она никак не ожидала, что младший дядя станет говорить о таком с ребенком. Шестилетний мальчик уже понемногу всё запоминал, и слова взрослых оседали у него в памяти.
Когда много лет назад младший дядя привел Мо Сиюаня домой, тому было всего три года. Трехлетний ребенок ничего не понимал, а попав в совершенно незнакомую обстановку к кучке незнакомцев, первое время плакал и капризничал, требуя папу, дедушку и бабушку. Но со временем он постепенно забыл, кто его настоящий отец, и полностью признал за папу заботливого Мо Шаохэня.
Мо Шаньшань порой люто ненавидела бабушку за столь жестокое обращение с ничего не понимающим ребенком. С самого детства старуха никогда не глядела на нее по-доброму, и Шаньшань так и не поняла, в чем провинилась перед ней, раз та обращалась с ней с такой жестокостью.
Мало того, что после возвращения Мо Сиюаня младший дядя настрого запретил мальчику появляться в главном поместье Семьи Мо — впрочем, не то чтобы это имело значение, ведь сам младший дядя съехал оттуда еще десяток лет назад, — так бабушка еще и ухитрилась в отсутствие младшего дяди с леденящей душу жестокостью заявить ребенку, что он вовсе не из Семьи Мо и не является родным сыном младшего дяди.
Вспоминая ту сцену, Мо Шаньшань до сих пор испытывала жгучее раскаяние: зачем она тогда послушно привезла ребенка?
В те дни младший дядя как раз уехал по делам за границу, а перед отъездом попросил ее как следует присмотреть за Мо Сиюанем. В тот день после занятий она, как обычно, заехала за мальчиком в детский сад. Водитель передал ей, что бабушка ждет их в доме младшего дяди и велела немедленно возвращаться, как только она заберет Мо Сиюаня.
Как бы ей ни хотелось туда ехать, та женщина все-таки оставалась ее старшей родственницей. Забрав Мо Сиюань, она послушно вернулась с водителем. И хотя внутренне она уже подготовила себя к упрекам, ей и в голову не приходило, что из уст старшего члена семьи могут прозвучасть настолько ранящие душу слова.
Мо Шаньшань впервые в жизни испытала столь жгучую ненависть к этой номинальной родственнице и старшей. То, что она, внучка, не нравилась этой старухе, она давно приняла — в конце концов, раз уж она родилась в Семье Мо... Но Мо Сиюань-то был ни в чем не виновен! Он был всего лишь приемным ребенком младшего дяди, с какой стати ему выносить подобные унижения и упреки?
Тогда Мо Шаньшань впервые открыто пошла против воли старухи: она подхватила заливающегося слезами Мо Сиюаня и поднялась наверх, игнорируя крики и проклятия о ее сыновней неблагодарности и дурном воспитании. В конце концов, в глазах этой старухи внучка что ни сделай — всё не так: и рисовать умеет — не так, и друзей у нее целая толпа — не так, и за Мо Сиюанем ухаживает — тоже не так. Короче говоря, если только сама Шаньшань не исчезнет, ей за всю жизнь не снискать расположение этой пожилой женщины.
Этот инцидент, конечно, не удалось скрыть от младшего дяди, находившегося за границей, но что произошло после, ее уже не волновало. Она лишь слышала, как Ци Фэнъюй со злорадством рассказывал: едва вернувшись на родину, младший дядя наведался в главное поместье, а после его ухода дворецкий в панике вызвал семейного врача — судя по всему, высокомерная старуха была доведена младшим дядей до белого каления.
Мо Шаньшань впервые почувствовала торжество справедливости. В этом доме обуздать эту старуху был способен только младший дядя.
— Сестрица Шаньшань, что с тобой? Сестрица Шаньшань... — Мо Сиюань заметил, что Мо Шаньшань ушла в себя, и легонько подергал ее за рукав.
Она торопливо пришла в себя и с извиняющейся улыбкой погладила мальчика по голове: — Сяо Юань, прости, сестрица Шаньшань просто думала о другом папе Сяо Юаня...
— Сестрица Шаньшань видела другого папу Сяо Юаня? Как его зовут? — широко раскрыл глаза Мо Сиюань.
Мо Шаньшань улыбнулась с исключительной мягкостью: — Мм, сестрица Шаньшань его видела. Другого папу Сяо Юаня зовут Нин Сюэ. Он учился со мной в одном университете, только папа Сяо Юаня выпустился еще до того, как я туда поступила. Но я видела его фотографии в учебном заведении. Он был очень-очень известным человеком, его любили очень многие. Даже спустя столько лет после его выпуска в университете по-прежнему немало тех, кто им восхищается.
— Правда? — Мо Сиюань запрокинул голову. — А кто из них с папой популярнее?
— А? — Мо Шаньшань на миг растерялась. Между смехом и слезами она ущипнула нежную щечку мальчика: — Оба популярны.
Мо Сиюань обеими руками обхватил ущипнутую щеку: — А можно мне посмотреть на фотографию другого папы?
Мо Шаньшань помедлила, а затем кивнула: — Ладно. Завтра, когда сестрица Шаньшань поедет в университет, она сфотографирует его и принесет показать Сяо Юаню, хорошо?
— Он красивый? — в глазах Мо Сиюаня зажглоь любопытство. — Кто красивее — он или папа?
Мо Шаньшань шлепнула себя рукой по лбу и снова ущипнула ребенка за щеку: — Почему тебе обязательно надо все сравнивать с папой? Они оба твои папы! Конечно, он очень-очень красивый, иначе с чего бы наш Сяо Юань вырос таким прелестным? Сяо Юань лицом вылитый он.
— Я похож на того папу? — склонив головку, переспросил Мо Сиюань.
— Разумеется! — с улыбкой кивнула Мо Шаньшань. — Так, Сяо Юань, хорош, на этом тему закрываем. Разве тебе не нужно тренироваться в письме? А после занятий ты еще должен позвонить папе, неужели забыл?
Услышав о звонке папе, Мо Сиюань тут же послушно соскользнул с колен Мо Шаньшань и побежал заниматься.
Мо Шаньшань тихонько рассмеялась и покачала головой. В этот момент из прихожей донеслись размеренные шаги. Подняв взгляд, она увидела входящего Мо Шаохэня, за которым следовали с надутым видом Ци Фэнъюй и бесстрастный Хэ Цзинъи. Она с улыбкой похлопала Мо Сиюаня по голове и легко произнесла: — Сяо Юань, папа пришел!
http://bllate.org/book/25637/3058367
Готово:
