Готовый перевод 99 Days in Teldrassil: Paying Off Debts / 99 дней в Таиланде: расплата с боссом: Глава 6

Глаза Му Шутяна покраснели. Наказания здесь были бесчеловечными: амбалы били специально в такие места, где не оставалось видимых следов, но болело потом очень долго.

Выслушав рассказ агента о здешних правилах и заметив, что Му Шутян едва не плачет, Ци Чжаосюй тихо выругался:

— Вот извращенец!

После этого его лицо мгновенно переменилось, и он жизнерадостно улыбнулся:

— Малыш Тянь просто ходил за едой для меня. С чего бы нам не жить вместе? Мы соблюдаем все правила, вы схватили не того человека.

Услышав это, агент разжал руку.

— После окончания обеденного времени еды не будет, так что нечего и искать, идите в комнату отдыхать.

— Хорошо-хорошо, вы заняты, вы заняты. — Ци Чжаосюй ухватил Му Шутяна за рукав и втащил внутрь.

Агент снаружи слегка изогнул губы в улыбке и повернулся, чтобы уйти.

А в полумраке комнаты никто не заметил, как кудряшка слегка опустил ресницы, скрывая все свои эмоции. Он согласился. Теперь он наконец сможет снова сниматься в кино и зарабатывать деньги, а когда заработает достаточно, сможет отсюда убраться.

Шедший впереди Ци Чжаосюй глубоко вздохнул и повернулся к Му Шутяну, чтобы успокоить его:

— Прости, я не знал об этом правиле. Давай так: отныне ты будешь спать на диване.

Му Шутян на мгновение замер. Спать на диване?

Ци Чжаосюй вел себя крайне непринужденно. Доев хлеб, он заметил на столе новый телефон. Включив его, парень обнаружил, что там сохранен всего один номер, подписанный так: Уважаемый господин Ли Шисяо.

Он презрительно усмехнулся и изменил подпись на: Кредитор-психопатка.

Затем, порывшись во всех воспоминаниях, он понял, что вообще не помнит чужих номеров телефонов — обычно организацией всех его встреч занимался личный помощник.

Домашний телефон?

Номер деда он еще помнил, но звонить туда было нельзя: если тот узнает, в каком он оказался жалкой положении, его точно исключат из рода.

Оставался только телефон младшего дяди.

Но этот младший дядя славился своей ненадежностью, и еще было бабушкино дело — удастся ли вообще с ним связаться.

Набрав номер, Ци Чжаосюй встал у окна, слегка отвернувшись от остальных.

Му Шутян послушно сидел на диване с книжкой, а заметив, что тот собирается звонить, встал, взял халат и направился в душ.

Какой послушный.

Подумал Ци Чжаосюй, мечтая, чтобы Ли Шисяо был хоть наполовину таким же покладистым.

Вызов прошел, но никто не ответил, пришлось перезванивать.

На последних гудках трубку наконец сняли, и он взволнованно заговорил первым:

— Младший дядя, ты где? Скорее приезжай в Таиланд, спаси меня!

Из телефона в тот же миг раздалось:

— Старший племянник, ты куда запропастился? Скорее приезжай в Сянган, спаси меня!

— …

Оба на пару секунд умолкли.

Ци Чжаосюй ошарашенно спросил:

— Что на этот раз?

— Меня подставили, какой-то сопляк запер меня взаперти, моя жизнь висит на волоске, срочно тащи сюда пятьдесят миллионов, чтобы выкупить меня.

— Младший дядя, меня тоже подставили, сейчас решается вопрос жизни и смерти, не мог бы ты сначала прислать кого-нибудь с двумя миллиардами, чтобы выкупить меня?

— Да пошел ты! Были бы у меня два миллиарда, стал бы я звать тебя на помощь? Племянничек, давай-ка каждый выживает как может! Отбой.

— Гуд-гуд-гуд...

У Ци Чжаосюй задергался угол рта. Разве такое мог сказать настоящий младший дядя?

Вообще-то он помчался прямиком в Сянган именно за тем, чтобы укрыться под крылом дяди. Хорошо еще, что не доехал, а то угодил бы за решетку вместе с ним.

Впрочем, судя по тому, каким мощным и зычным был голос дяди, помирать тот пока явно не собирался.

…

Посреди ночи Ци Чжаосюй снова проснулся от кровавого кошмара. Он вытер холодный пот со лба и перевел взгляд в угол дивана.

Мягкий свечник все еще горел, но кудряшка уже заснул, свернувшись калачиком так, что была видна лишь его бледная, безмятежная личика.

Он встал с постели, выпил стакан теплой воды и, случайно заметив за окном все еще не прекращавшийся дождь, с досадой взял плед и укрыл Му Шутяна.

В конце концов, этот парень был еще совсем сопляком, только что перешагнувшим порог совершеннолетия.

Но стоило ему лишь слегка коснуться его, как тот сразу проснулся. Хлопая большими глазами, он невинно спросил:

— Братец Цяому, что ты собираешься со мной сделать?

Ци Чжаосюй торопливо убрал руку:

— Не пойми неправильно, я просто испугался, что ты замерзнешь.

— Братец Цяому, и правда очень холодно. Не мог бы ты разрешить мне лечь на кровать? Я буду спать у самого края, можно?

Кудрявый парень, миловидный, одухотворенный, да еще и умеющий ластиться.

Такого Ци Чжаосюй никак не ожидал. Вспомнив, что его собственный младший брат в семье был примерно в таком же возрасте, он все же сжалился.

Двухметровая кровать — ну пусть поспит краешком, не убудет.

— Ладно, но запомни: не переступай границу, я этого не люблю. — С этими словами он лег, скрестив руки на груди, закрыл глаза и погрузился в безмятежный сон.

Получив разрешение, Му Шутян забрался на кровать, обняв плед.

После этого он послушно свернулся клубочком в правом углу и заснул самым крепким сном.

Ночь прошла без сновидений, а к рассвету дождь наконец прекратился.

Ранним утром в сборе были уже и режиссер, и сценарист съемочной группы: они привезли сценарий тизера и как раз обсуждали съемочный план.

А Ци Чжаосюй сидел за столиком, не торопясь уплетал завтрак и выглядел так, будто влился в коллектив с самого начала.

Жун Эньси, услужливая донельзя, с улыбкой подбежала к нему:

— Братец Ци, сценарий-то ты выбрал, но давай заменим второго актера? Му Шутян только-только стал совершеннолетним, а уже в такие роли лезет, не годится.

— Ты же капиталист... ам-нх-нх... какая тебе разница, годится сотрудник или нет? Лишь бы работал и деньги зарабатывал... ам-нх-нх... по-моему, все отлично.

— Но…

Ци Чжаосюй прищурился и небрежно бросил пару слов:

— Чего ты вообще боишься?

— Шутишь! Я ведь босс Интертейнмент Топ-А, чего мне бояться? Ничего я не боюсь.

Жун Эньси держалась с видом полной правоценности, а стоило ей затворить за собой дверь кабинета генерального директора, как лицо ее тут же помрачнело.

Она снова умудрилась разозлить этого предка — просто прекрасно. Жизнь теперь казалась такой, будто ее конец виден с первого же взгляда.

Тем временем.

— Братец Цяому, твой сценарий.

Му Шутян с лучезарной улыбкой поманил его рукой, а затем легкой походкой приблизился.

Ци Чжаосюй лениво кивнул в знак одобрения.

Процесс создания тайских сериалов сильно отличался от отечественного: у них было принято сначала снимать рекламный тизер, и лишь найдя инвесторов, приступать к основному сюжету.

Иными словами, проект мог заглохнуть еще до дебюта участников — если никто не вложится, вся дорама зачахнет в зародыше.

Уплетая пирожное, Ци Чжаосюй небрежно поинтересовался на тайском:

— Слыш, а ты раньше вообще в съемках не участвовал?

Глава 8. А разве они не идеально подходят друг другу?

Раз этот транссексуальный братец Жун Эньси так переживает, с Му Шутяном явно что-то не чисто. С его-то овечьей внешностью и столь долгим пребыванием здесь, да при такой наивной натуре — он вполне мог иметь влиятельных покровителей.

— Участвовал, но инвесторов найти не удалось, так что на экранах я так и не засветился.

Кудряшка положил сценарий и послушно уселся напротив него:

— Братец Цяому, ты доешь и можешь пока поучить реплики? Режиссер уже декорирует сцену для первой сцены, он требует, чтобы оба главных героя сначала попробовали сыграть.

Ци Чжаосюй молча кивнул, продолжая усердно набивать рот.

Он уже три дня мотался по Таиланду и никак не мог нормально поесть.

Му Шутян окинул взглядом стол, подсунул ему еще одно пирожное, лучезарно улыбнулся и отправился выполнять мелкие поручения.

До чего же послушный до абсурда.

Ци Чжаосюй цыкнул языком и в очередной раз подумал, что если бы Ли Шисяо был хоть чуточку таким же сговорчивым.

Но, подумав еще немного, он сообразил, что двухметровая амбалина, вытворяющая подобное, вероятно, выглядела бы жутко отталкивающе.

В этот момент некто, пришедший проследить за ним, застыл на месте.

Му Сай погладил подбородок в раздумьях:

— Босс, ты уверен, что он и правда тот, кого ты ищешь?

— Эту родинку у него между бровей я не забуду до самой смерти, как я мог перепутать, — с мрачным лицом ответил Ли Шисяо.

— Но вы же граждане разных стран.

— Жить надоело?!

Му Сай увернулся от летевшего кулака, прислонился к косяку двери в другой позе и продолжил:

— Босс, но он же сам говорил, что мужиков не любит? С чего это он вдруг так сблизился с этим кудряшкой?

— Пойди прикончи его.

Му Сай виновато ухмыльнулся, сделав простодушное лицо:

— Я детей не бью.

Ли Шисяо отвесил ему пинка — до чего же доставучий тип.

— Тогда заткнись.

Му Сай, потирая задницу, послушно зашагал следом за боссом — удар застал его слишком врасплох.

— Босс, а ты дал ему телефон, не боишься, что его родные заявятся?

— Он не станет говорить семье.

— Почему?

— Все просто: ему стыдно позориться.

Ли Шисяо знал все наверняка: если бы Ци Чжаосюй не трясся так за свою гордость, он бы ни за что не влез в долги в Стране Лун в попытке сбежать.

Му Сай хлопнул в ладоши: логично! И правда, босс мудр.

А на площадке режиссер уже вовсю расставлял камеры и выбирал ракурсы.

Ци Чжаосюй продолжал уплетать еду, развернув сценарий левой рукой — вся страница была испещрена тайскими иероглифами.

В правой руке он держал телефон, на экране которого шел перевод на китайский.

— Все жрешь?

Точно свинья.

Сверху раздался низкий, бархатный голос, и Ци Чжаосюй, даже не поднимая глаз, сразу понял, кто это рядом.

Стоило тому приблизиться, как в нос тут же ударил шлейф его тяжелого парфюма — настолько характерный, что он врезался в память надолго.

— Куда спешишь? Вот увидишь сейчас мое непревзойденное актерское мастерство, — пробормотал Ци Чжаосюй, проглотив последний кусочек, пробежался глазами по переводу и сопоставил его с тайским текстом.

— Ты вообще что-нибудь понимаешь?

В интонации сквозило легкое сомнение и вызов.

Ци Чжаосюй даже не удосужился обернуться, чтобы взглянуть на его физиономию, скрестил руки на груди и бегло ответил по-тайски:

— Я в детстве бывал в Таиланде и учил тайский, просто мой языковой аппарат еще не успел перестроиться.

Внезапно он вспомнил, что его второй дядя занимался ювелирным бизнесом и вел дела на Юго-Востоке Азии — а вдруг удастся с ним пересечься?

Тогда он попросит второго дяди вернуть деньги Ли Шисяо, и он наконец обретет свободу.

При этой мысли он расплылся в улыбке, задрал голову, глядя на Ли Шисяо снизу вверх, и выдал ни с чем не сравнимую самодовольную физиономию:

— По фамилии Ли, жди не дождись, пока я покажу тебе свое божественное актерское мастерство!

Ли Шисяо и так возвышался над ним, глядя свысока. Его ресницы слегка дрогнули, скользнув по лицу парня вниз — к ключицам и открытой белой коже под расстегнутым воротником.

http://bllate.org/book/25638/3058452