Готовый перевод 99 Days in Teldrassil: Paying Off Debts / 99 дней в Таиланде: расплата с боссом: Глава 12

У Шань испуганно вздрогнул, схватился за сердце и приказал Ян Ди проверить камеры наблюдения, а сам принялся грозно сыпать угрозами, заявляя, что даже если воришка умрет, его труп всё равно не должен покинуть Гору Цзюяо.

Ян Ди тоже уттер со лба холодный пот. К счастью, они заблаговременно развернули камеру в другую сторону — на ней был виден лишь силуэт уходящего вглубь гор Ци Чжаосюя.

У Шань грохнул кулаком по столу:

— Немедленно отправьте людей на поиски! Этот сопляк невероятно упрям, его избили до полусмерти, а он так и не выдал, где спрятана вещь, значит, она всё ещё при нём!

Козёл отпущения родился.

Ли Шисяо взмахнул рукой, отдавая жест, и едва ли не все люди бросились в погоню за беглецом.

Солнце уже село. Ци Чжаосюй оглядывал окрестности: вокруг сновало слишком много патрульных, подойти к границам маленького селения не было ни малейшей возможности.

Его одежда была насквозь испачкана кровью, в таком виде показываться людям нельзя — ни снимать, ни оставлять её было нельзя. Пожалуй, за последние двадцать три года он ещё никогда не оказывался в столь жалком положении.

Он одновременно чувствовал боль и голод, а его нервы были натянуты до предела из-за страха перед погоней.

Спрятавшись за земляным валом, Ци Чжаосюй скрестил руки на груди, силой заставляя себя успокоиться. Его глаза покраснели до самого основания.

И тут издалека послышался собачий лай.

Натянутая в его голове струна окончательно оборвалась. Эти ищейки легко найдут его по запаху крови…

Нужно как можно быстрее пробраться в селение.

Крупные слёзы градом катились из глаз. Он с трудом поднялся, дрожа всем телом, и пополз наверх по склону, расплывающимся перед глазами взглядом.

Добравшись до вершины пологого холма, он внезапно увидел пару черных кожаных туфель. Ци Чжаосюй мгновенно оцепенел, его мозг погрузился в полный хаос: неужели его поймали?

— Ци Чжаосюй, до чего же ты себя довёл?

Хозяин туфель присел на корточки и с хмурым выражением лица окинул взглядом распростёртого на земле парня.

Вся одежда в грязи и крови — от былого лоска молодого господина из пекинских кругов не осталось и следа. Сейчас он выглядел жалко, как никому не нужный брошенный щенок.

Знакомый аромат сандалового благовония ударил в нос, и Ци Чжаосюй, едва сдерживая плач, проговорил срывающимся голосом, не забыв при этом пожаловаться:

— Ли Шисяо, мог бы прийти и пораньше.

С этими словами он попытался подняться на ноги, но руки совсем не слушались.

Ли Шисяо испытывал сильнейшее отвращение, но преследователи были уже близко, поэтому ему пришлось протянуть руку, поднять парня, а затем накинуть ему на голову свой пиджак и подхватить на руки, уложив на сгиб локтя.

— Старший молодой господин, — раздался холодный голос со стороны. — Давайте я понесу.

— Му Цжай, сотри здесь все следы и собирайся в селении.

Бросив эту фразу, Ли Шисяо широким шагом понёс парня прочь.

Ци Чжаосюй обнимал мужчину за шею, а пиджак полностью скрывал его голову, так что никто не мог видеть его нынешнего лица.

Но Ли Шисяо знал…

Эти непрекращающиеся капли слёз казались способными обжечь саму кожу.

Он плакал. Плакал абсолютно беззвучно, просто позволяя слезам течь вниз.

На душе у Ли Шисяо царила страшная буря. Разве этот парень не привык вести себя нагло и высокомерно? Разве он когда-нибудь склонял голову? Он же мог запросто ставить на кон жизнь в казино с оружием в руках, так почему же сейчас он плакал?

Да и сам Ци Чжаосюй не понимал, почему плачет. Просто в этот момент накопившиеся эмоции вышли из-под контроля, и дело было вовсе не в страхе перед смертью.

Просто Ли Шисяо появился ровно в ту секунду, когда его нервная система дала окончательный сбой.

При входе в селение часовые попытались было расспросить их о чём-то, но спутник Ли Шисяо пресек все вопросы: осмелиться обыскать старшего молодого господина Семьи Ли означало добровольно подписать себе смертный приговор.

Знакомая обстановка вновь предстала перед глазами.

Жун Эньси от удивления широко разинула рот:

— Молодой господин Ли? Вы почему здесь? Да еще и держите на руках… брата Ци?!

Она даже протяжно затянула гласные в конце фразы, просто отказываясь верить собственным глазам.

— Угу, принеси аптечку, — невозмутимо ответил Ли Шисяо.

Парня уложили на диван. Пиджак соскользнул, обнажив жалкий и потрепанный вид Ци Чжаосюя.

Его лицо было испачкано грязью, словно у чумазого котёнка, глаза оставались красными, а на одежде темнели явные пятна крови.

Жун Эньси собиралась было отпустить какую-то шуточку, но, оценив обстановку, тут же бросилась за лекарствами. Неудивительно, что в селении сегодня поднялся такой шухер — оказывается, тем самым мелким воришкой, утащившим вещь, был не кто иной, как Ци Чжаосюй.

Му Цжай тем временем молча запер дверь изнутри и встал на страже снаружи.

— Снимай одежду, — голос Ли Шисяо прозвучал чуть глуховато. В конце концов, это ведь он втянул его во всю эту историю.

Если бы не та случайная встреча ночью, Ци Чжаосюй, пожалуй, даже шахту не смог бы отыскать, не говоря уже о том, чтобы естественным образом превратиться в козла отпущения.

— Ты вечно говоришь так двусмысленно, — Ци Чжаосюй поднял взгляд. Его покрасневшие глаза, слегка подрагивающие губы и родинка во внешнем уголке глаза казались воспалёнными.

Он выглядело точно сошедший с небес в бренный мир и ничего не понимающий небожитель.

Кадык Ли Шисяо судорожно дёрнулся. Держа в руках лекарство, он на мгновение потерял дар речи.

Атмосфера в комнате стала донельзя двусмысленной.

Жун Эньси обладала редким даром вовремя смываться с глаз: бросив еще несколько украдкой взглядов, она быстренько испарилась. Оказавшись за дверью, она облегченно выдохнула: чёрт побери, как же это горячо! Чуть ноги не подкосились.

Му Цжай бросил на неё косой взгляд.

Жун Эньси, скрестив руки на груди, направилась вниз по лестнице и презрительно фыркнула:

— Твой начальник тоже не ангел во плоти.

Му Цжай бесстрастно отвел взгляд.

Кто вообще утверждал, что его начальник — праведник?

Внутри царила странная, напряженная атмосфера. Никто не решался заговорить первым, нарушая бесконечную тишину.

Ци Чжаосюй стянул через голову худи. Его тело покрывали кровавые разводы и пересекающиеся следы от ударов: сами по себе раны не были смертельными, но на белой коже они выглядели до крайности жутко.

Однако, надо отдать ему должное, физическая форма у него всегда была превосходная: широкие плечи, узкая талия, очень низкий процент жира и рельефные мышцы. На первый взгляд он казался худоватым, но на деле был невероятно крепок.

Заметив, что Ли Шисяо по-прежнему стоит без движения, Ци Чжаосюй недовольно нахмурился:

— Ты собираешься обрабатывать раны или так и будешь смотреть?

Ли Шисяо опомнился и, молча подойдя ближе, принялся ватным диском со спиртом стирать кровь с его кожи.

Спирт обжёг кожу приятной прохладой, ощущения были слишком отчетливыми.

Ци Чжаосюй отвернулся, избегая смотреть на него — до чего же неловко! Пальцы на ногах от стыда поджались так сильно, что казалось, будто ими можно проковырять дыру в полу.

К счастью, там, в шахте, Ли Шисяо обмолвился, что мужчины его не привлекают, иначе он ни за что не доверил бы ему обрабатывать свои раны.

Взгляд же Ли Шисяо был глубоким, как затянутый ряской пруд, по глади которого шли бесконечные круги, не находя успокоения.

Закончив с обработкой и перевязкой, Ци Чжаосюй уже собирался натянуть первую попавшуюся под руку вещь.

Ли Шисяо неизвестно откуда принёс длинное белое платье на бретелях, удерживая его двумя пальцами, при этом его лицо выражало явное смущение.

— Надень вот это.

— Какого чёрта? — Ци Чжаосюй инстинктивно прикрыл руками грудь, и его глаза едва не вылезли из орбит. — Ли Шисяо, не страдаем ли мы извращениями?!

— Сейчас всё селение ищет тебя, уже выпущены официальные ориентировки на розыск. Без женского платья тебе отсюда живым не выбраться, так что… решай сам.

Бросив платье, Ли Шисяо развернулся и вышел. Шаги его казались немного шаткими, словно он спасался бегством.

Дверь закрылась. Ци Чжаосюй презрительно скривил губы: не мог сразу предупредить, к чему эти извращенные замашки.

Придется надеть раз уж надо. Но почему, чёрт побери, у этого платья вшиты чашечки для груди?

Вещички этой самой Жун Эньси — просто…

Слов нет.

Крупные округлости фальшивой белой луны торчали наружу, заставляя Ци Чжаосюя чувствовать себя совершенно не в своей тарелке. К тому же ходить с полностью открытыми ключицами и спиной было ужасно непривычно.

Тогда он подхронил с дивана черный пиджак Ли Шисяо и накинул его сверху — так стало намного комфортнее.

Жун Эньси стояла тут же и ехидно ухмылялась:

— Братец Ци, а фигура-то у тебя пропорциональнее моей, и талия просто осиная.

— Продолжишь в том же духе, и мой кулак мгновенно приземлится на твою левую щеку, — взбеленился он.

Она лишь оскалилась в улыбке. Интересно, заметил ли он сам, насколько привычно и непринужденно он накинул чужой пиджак?

— Ладно-ладно, шутки в сторону, давай я сменю тебе лицо. — Она встала и вытащила всю свою косметику вместе с париком.

Ци Чжаосюй пятился назад шаг за шагом:

— Неужели обязательно вот так?

— Иначе никак. Иначе кто поверит, что ты — та самая женщина старшего молодого господина Ли? Хрупкая и нежная красавица ростом сто восемьдесят два сантиметра!

— И это обязательно должно быть настолько извращенно?

— Разумеется! Моему искусству макияжа можешь доверять, я сделаю из тебя настоящую европеоидную блондинку-красотку.

Мысленно представив эту картину, Ци Чжаосюй отчаянно затряс головой.

Решив, что европейский стиль ему не по душе, Жун Эньси с улыбкой усадила его перед зеркалом:

— Азиатский стиль тоже подойдёт.

— …

Спустя добрую минуту Ци Чжаосюй выдавил из себя:

— Если я прямо сейчас пойду утоплюсь в реке, это ведь ещё не поздно?

— Поздно. В таком виде тебя ждет участь похуже смерти. Ты разве не знал, что Третий молодой господин Ли тоже здесь? Он славится своим жестоким нравом и просто обожает пытать людей до смерти.

— …

До такой степени страшно?

Ци Чжаосюй захлопнул рот, молча сунул в рот какое-то пирожное со стола и принялся жевать. Пожалуй, пока стоит выбрать малодушное выживание.

Прошел целый час. Жун Эньси с восторгом любовалась собственным творением: перед ней предстала холодная и утонченная восточная красавица, родинка во внешнем уголке глаза превратилась в яркую алую точку киновари, а длинные черные волосы были собраны наполовину.

Мягкие черты лица, выдающийся темперамент и неземная красота.

Это лицо одинаково великолепно смотрелось бы и на мужчине, и на женщине.

— Эй, проснись, готово, — она хлопнула его по плечу, выводя из оцепенения.

Ци Чжаосюй сонно моргнул и, взглянув на отражение в зеркале, на мгновение потерял дар речи. Черты лица казались до боли знакомыми — вылитая его младшая тетушка.

Не зря говорят: племянник похож на тётю.

Ли Шисяо неизвестно когда вернулся и уже вовсю стоял в дверях, наблюдая за процессом.

Заметив его, Жун Эньси даже подала голос:

— Старший молодой господин Ли, как вам макияж? Очаровательно, правда?

Ци Чжаосюй вжался в плечи, готовый провалиться сквозь землю. Не зная, куда деться от стыда, он мог лишь упрямо выпрямить спину и сидеть неподвижно.

Неповторимый восточный шарм, неописуемая красота.

Состояние Ли Шисяо ничем не отличалось от его собственного: он тоже слегка растерялся, но всё же вынес вердикт:

— Неплохо. Только на улице не выдавай себя.

Ци Чжаосюй молча кивнул.

Облаченный в женское платье, он действительно не мог выдавить из себя ни слова — слишком стыдно.

Жун Эньси слегка подтолкнула холодную восточную красавицу:

— Ну же, иди сюда. Возьми молодого господина Ли под руку, потренируйся заранее.

Ци Чжаосюй неловко поднялся, сгорбившись, как перепуганный перепел, и замер рядом с Ли Шисяо с видом абсолютного шпиона на задании.

К счастью, старший молодой господин Ли обладал великолепной мускулатурой, на фоне которой Ци Чжаосюй казался на удивление миниатюрным.

— Бери под руку, смелее.

Настоящая мастерица создавать неловкие ситуации!

http://bllate.org/book/25638/3058458