Он услышал, как Цзян Е спросил: — Ты что делаешь?
— Я... — сбивчиво произнес Фан Ихуай. — Мне страшно.
Цзян Е: — Курица и свинья тоже напуганы?
Фан Ихуай тихонько угукнул и попросил: — Ты... не уходи.
— Обними меня еще немного.
Цзян Е на мгновение замолчал, а затем внезапно спросил: — Ты пробовал суп из свиного желудка с курицей?
Фан Ихуай: — ...
А... нет, не ешьте управляющего Гуна и Сяо Чжу.
Фан Ихуай поспешно затряс головой: — Не хочу.
В тоне Цзян Е невозможно было разобрать, шутит он или нет: — Поешь — и перестанет быть страшно.
Фан Ихуай снова замотал головой: — Не надо.
При каждом его движении мягкие волосы касались кадыка и шеи Цзян Е, вызывая легкий, едва ощутимый зуд.
Цзян Е отвернулся и бросил: — Отпусти.
— Отойди от меня подальше.
Фан Ихуай не смел отпустить его: если управляющего Гуна и Сяо Чжу поймают, их ведь действительно могут превратить в тот самый суп.
Ему нужно было выиграть для них еще немного времени.
Поэтому Фан Ихуай не только не отпустил Цзян Е, но и обнял его еще крепче, даже уткнувшись лицом ему в грудь в надежде притвориться мертвым и избежать отказа.
Он услышал, как их сердца бьются в унисон. Наверное, он сам так сильно нервничал из-за страха, что управляющего и остальных разоблачат, поэтому его сердце стучало так часто, но почему сердце Цзян Е, казалось, тоже билось так быстро?
Наверное, человеческое сердце бьется быстрее, чем у духа дерева, думал Фан Ихуай, ведь ему еще никогда не доводилось слушать чужое сердцебиение.
Пока он предавался этим сумбурным мыслям, он снова услышал голос Цзян Е: — Ты что, задушить меня хочешь?
Фан Ихуай немного ослабил хватку и пробормотал: — Не задушу, у меня не так много сил.
В голосе Цзян Е не было никаких эмоций: — Ты правда боишься?
Не успел Фан Ихуай ответить, как тот добавил: — Какая паршивая отговорка.
У Фан Ихуя не нашлось отговорки получше, поэтому он лишь заикающеся произнес: — Просто... хотел тебя обнять.
Цзян Е оттащил его руки от своего тела и, не обращая внимания на жалобный взгляд Фан Ихуая, зашагал в сад.
Петух и поросенок уже давно скрылись из виду, оставив на земле лишь несколько разбросанных перьев.
Цзян Е не впервые находил куриные перья у себя дома.
В прошлом году, вернувшись после нескольких дней отсутствия, он обнаружил здесь то же самое.
Он уже давно подозревал, что управляющий Гун тайком завел дома птицу, но никак не ожидал, что среди них заведется еще и мини-пиг.
Управляющий Гун наконец невесть откуда вынырнул и забормотал бессвязно: — Молодой господин, как это вы... уже вернулись? Вы кушали?
Цзян Е наступил на то самое куриное перо: — Откормил на славу.
Управляющий Гун горько завыл: — Молодой господин, больше не буду, я их уже прогнал, правда больше не буду!
Фан Ихуаю стало немного совестно: знай он, что у Цзян Е сегодня дела и он не вернется, ни за что не стал бы садиться в его машину.
Не вернись Цзян Е домой, он бы и не увидел петуха со свиньей.
Фан Ихуай подбежал к нему, пытаясь смягчить удар: — Не ругай управляющего.
Управляющий Гун уже приготовился услышать из ядовитых уст молодого господина что-нибудь вроде: «Забыл тебя отчитать, да?»
Но, к его величайшему удивлению, молодой господин в этот раз не стал браниться, а лишь бросил: — Вычту сто юаней.
— Убери тут всё.
С этими словами он ушел.
Управляющий Гун с облегчением выдохнул и принялся сгребать куриные перья.
Фан Ихуай обошел сад по кругу и спросил: — Та свинья, что была здесь только что, это Сяо Чжу?
— Она самая, — подтвердил управляющий Гун. — Перепугался до смерти, сидит в гараже, плачет.
Кто бы мог подумать, что такой крупный мужчина, как Сяо Чжу, превратившись в свинью, окажется крошечным поросенком, думал Фан Ихуай, неудивительно, что его зовут Сяо Чжу.
Закончив уборку, управляющий Гун отвел Фан Ихуая в комнату и с трепетной гордостью преподнес ему в подарок метелку из перьев.
— Это всё из моих собственных перьев сделано, — с воодушевлением рассказывал управляющий Гун. — Я их очень долго собирал!
Принимать столь бесценный подарок было как-то неловко: — Я...
— Бери, — отрезал управляющий Гун. — Пусть у тебя будет, если придется от кого-то отбиваться.
Он думал про себя, что Фан Ихуай такой безобидный с виду, что же он будет делать, если его кто-то обидит? Обязательно нужно иметь при себе вещь для самообороны.
Фан Ихуаю пришлось принять подарок.
Повернув голову, он заметил на прикроватной тумбочке управляющего Гуна фоторамку: на снимке управляющий, широко улыбаясь, прижимал к груди большого петуха, а на заднем плане раскинулся густой горный лес.
Фан Ихуай всмотрелся в буйную зелень леса, чувствуя смутное знакомое чувство.
— Где это? — указал он пальцем на фотографию.
— Это в деревне в соседнем городе, там живет бабушка молодого господина, — пояснил управляющий Гун. — Мы сфотографировались, когда приезжали проведать старушку.
Затем он достал целый фотоальбом, полистал несколько страниц и с гордостью показал Фан Ихуаю: — Там полно петухов, но ни у одного перья не сравнятся с моими по красоте...
Рассматривая пейзажи на фотографиях один за другим, Фан Ихуай находил их всё более знакомыми, однако никак не мог вспомнить, где именно он их видел.
Словно во сне.
Ранним утром следующего дня Фан Ихуай ехал на работу на электроскутере и, проезжая мимо пельменной, вспомнил, как вчера, когда Цзян Е резко развернул машину, он цеплялся за оконное стекло, испуганно глядя на удаляющихся полицейских, и услышал слова Цзян Е: — Фан Ихуай, никто тебя не арестовывает.
Кроме тебя, никто и не помнит про те два паровых пирожка.
Фан Ихуай остановил скутер, постоял в задумчивости пару минут, а затем повернул обратно к той самой пельменной.
Хозяин по-прежнему стоял у вовсю клубившейся паром витрины и, заметив заглядывающего из-за угла Фан Ихуая, тут же приветливо окликнул его: — Красавчик, чего желаешь?
Сердце Фан Ихуая заколотилось — стук отдавался в ушах, — он страшно боялся, что в следующую секунду хозяин схватит телефон и позвонит в полицию.
— Я...
Хозяин с ожиданием смотрел на него: — Чего тебе завернуть?
Фан Ихуай заикнулся: — Хозяин, вы... вы меня помните?
Хозяин придирчиво оглядел его с ног до головы.
Фан Ихуай нервно сжав кулаки, замер.
Лицо хозяина озарило выражение внезапного озарения: — Так ты...
Фан Ихуай перепугался не на шутку, лихорадочно соображая, не отдать ли хозяину все свои деньги, лишь бы тот не вызывал полицию.
И тут он услышал: — Ты же седьмой племянник невестки из семьи моей второй тетки?!
Фан Ихуай: — ...Нет.
Хозяин: — Тогда двоюродный племянник приемного сына третьего дяди?
Фан Ихуай: — ...Нет.
— Пятый внук двоюродной сестры второй бабушки?
— ...Нет.
Хозяин окончательно растерялся: — Извини, родственников у меня пропасть, так ты кто...
Фан Ихуай наконец поверил, что хозяин его действительно не узнал, и осмелился произнести: — Мне четыре паровых пирожка, пожалуйста.
Хозяин: — ...Так чьим же родственником он приходится?
Унося с собой горячие паровые пирожки, Фан Ихуай с радостным сердцем отправил Цзян Е сообщение под окнами офиса: — Угощаю тебя пирожками.
Цзян Е ответил: — После них меня полиция не заберет?
На этот раз Фан Ихуай уловил фирменную манеру Цзян Е нести чепуху и напечатал в ответ: — Сначала заберут тебя.
В ответ прилетело всего два слова: — Подними голову.
Фан Ихуай невольно вскинул взгляд и увидел Цзян Е, который стоял неподалеку — прямой, с лучами утреннего солнца, запутавшимися в прядях волос.
Фан Ихуай растерянно моргнул.
Цзян Е подошел ближе, бросил взгляд на пакет с пирожками в его руках и произнес: — Ты опоздал.
— А? — Фан Ихуай торопливо взглянул на часы. — Нет же...
Но Цзян Е уже зашагал вперед.
Фан Ихуай только собрался броситься за ним, как вдруг заметил вышедшего из машины и выглядевшего вполне солидно Фан Бо, недавно выписавшегося из больницы. Тот с неприязнью проводил взглядом вошедшего в здание Цзян Е, а затем перевел глаза на Фан Ихуая.
Фан Ихуай ничего не понял.
Фан Бо приблизился и спросил: — Вы с ним в хороших отношениях?
Фан Ихуай догадался, что тот говорит о Цзян Е, и озадаченно переспросил: — Что-то не так?
Фан Бо нахмурился: — Я подозреваю, что именно он — главный виновник разрушения моих отношений с женой.
Фан Ихуай опешил. Фан Бо, решив, что тот ему не верит, уже открыл рот, чтобы пояснить, но услышал вопрос: — А кто это — главный виновник?
Фан Бо: — ...
Фан Бо никак не ожидал, что этот парень при всей своей молодости окажется настолько неграмотным.
Он высказался прямым текстом: — Это значит, что он охмуряет мою жену.
Фан Ихуай ошеломленно переспросил: — Охмуряет?
Фан Бо: — Слов не понимаешь?
Фан Ихуай: — Понимаю.
Он видел подобное в коротких дорамах, но там те люди либо улыбались кокетливо и заискивающе, либо щеголяли с обнаженными плечами и спиной. Неужели Цзян Е тоже способен на такое?
Неужели Цзян Е тоже станет притворяться, будто падает, чтобы шмякнуться прямо в объятия Чэнь Юя?
Или делать вид, что намочил рубашку, так что наполовину обнажаются грудные мышцы...
Фан Ихуай никак не мог представить Цзян Е, охмуряющего кого-то.
Однако в памяти всплыла та серебряная цепочка с кулоном, что сначала висела на шее у Чэнь Юя, а позже оказалась в руках у Цзян Е.
И тот день, когда они один за другим заявились в боксерский клуб...
Фан Ихуай не удержался и спросил: — И... как именно он охмуряет?
Фан Бо тяжело фыркнул, вспомнив тот телефонный разговор, который он подслушал вчера в доме Чэнь Юя.
После выписки из больницы Чэнь Юй велел ему вернуться за своими вещами, но он наотрез отказался уходить из чужого дома.
Чэнь Юй аккуратно собрал его чашки, полотенца и пижаму, но Фан Бо все их снова перерыл и вытащил наружу. Хоть он и потерял память, но действовал с пугающей привычкой — пронесся по дому Чэнь Юя разрушительным смерчем и заново заполнил все пространство своими вещами.
Чэнь Юй и уговаривал его, и гнал — всё без толку, поэтому в конце концов махнул рукой и бросил пытаться.
Фан Бо, добившись своего, возобновил «совместную» жизнь.
Вчера вечером, выйдя из ванной после душа, он увидел, что Чэнь Юй разговаривает по телефону на балконе, понизив голос, словно боялся, что его услышат.
Фан Бо бесшумно подошел ближе и расслышал, как Чэнь Юй тихо произнес: — Подожди еще немного.
— Я знаю.
Вроде бы ничего крамольного в словах не было, но когда Фан Бо развернулся, собираясь уходить, до его слуха донеслось имя.
— Цзян Е... — Чэнь Юй замялся, но в конце концов бросил: — Забудь.
— Увидимся в нашем месте.
Он сбросил вызов, а когда толкнул балконную дверь, то застал Фан Бо, стоявшего посреди гостиной и молча в упор смотревшего на него.
— Что такое? — спросил Чэнь Юй.
Фан Бо молчал несколько секунд, а затем неожиданно улыбнулся: — Ничего, спать захотелось. Пойдем в постель.
http://bllate.org/book/25645/3059291
Готово:
