Весенняя погода стояла зябкая, и юноша в серой толстовке, вжав голову в плечи, вошёл в больницу. Оказавшись в холле, он потеребил озябшие руки, стянул капюшон, являя взору молодое, привлекательное лицо. Черты его были тонкими, губы — бледными и плотно сжатыми, кожа отличалась здоровым загаром, а во взгляде читалась невыразимая усталость.
Старенький айфон в кармане завибрировал. Бросив взгляд на экран, он помрачнел.
Мэн Ци: Брат, врач говорит, сегодня маме совсем нехорошо, мне так страшно.
Юноша ответил: Не боись, как только получу деньги, смогу оплатить операцию тётушки Го, с ней всё будет в порядке.
Убрав телефон, юноша легко вздохнул, и шаги его гулко разнеслись по пустому пространству.
Он уже зашёл в тупик.
В коридоре больничного крыла царила тишина и прохлада, в воздухе витал лёгкий запах антисептиков. Медсестра на посту, заметив посетителя, поднялась и вежливо улыбнулась:
— Здравствуйте, господин Чжао.
Юноша кивнул ей в ответ и направился в самый дальний конец коридора.
Условия в VIP-отделении частной клиники были превосходными, и медсестра относилась к нему с глубоким уважением. Находясь за границей, он никогда не сталкивался с подобным сервисом, ориентированным на клиента, потому что был беден как церковная мышь и едва не скатился до жизни уличного бродяги где-нибудь в Америке.
Добравшись до двери палаты 1201, юноша уже собирался её толкнуть, как вдруг заметил женщину, сидевшую у больничной койки. С прямой спиной и безупречно уложенными волосами.
Это была Чэнь Ли — его мать, с которой они не виделись больше десятка лет.
Он невольно одёрнул одежду и лишь после этого тихонько приоткрыл дверь.
Женщина подняла на него взгляд. На секунду в её глазах мелькнуло замешательство, но эмоции тут же угасли. Голос прозвучал ровно:
— Чжао Юй, давно не виделись.
Она назвала его и по имени, и по фамилии. Мать и сын, связанные кровными узами, но столь чужие, разделённые холодом, словно незнакомцы.
Смутная, неопределённая надежда в груди юноши мгновенно рассыпалась в прах, и тон его стал колким:
— Давно, Чэнь Ли.
Пару секунд в палате стояла тишина. Чэнь Ли чуть нахмурилась — ей явно не понравился его тон, — но сразу перешла к делу:
— Суть дела я объяснила тебе по телефону, у тебя ещё остались вопросы?
— Хочу уточнить кое-что. — Чжао Юй откашлялся. — То есть вы хотите, чтобы я притворился моим младшим братом и пошёл торговать задницей, заставив влюблённого в него мужика инвестировать в вашу компанию, я правильно понял?
Его слова прозвучали настолько грязно, что Чэнь Ли на мгновение смутилась.
Если бы финансовое положение компании не оказалось под угрозой, она ни за что не стала бы просить Чжао Юя о помощи. Для сильной деловой женщины использовать и продавать собственного сына ради спасения бизнеса — поступок низкий и бесстыдный, как ни крути.
Чжао Юй криво усмехнулся и продолжил:
— Впрочем, неважно. Вашей компании нужны инвестиции, а мне нужны деньги. Но пятьдесят тысяч долларов мне нужны уже сейчас, переводом на указанный счёт. Деньги поступают — и я в деле.
— Без проблем.
— И ещё: подпишем контракт.
— В этом нет необходимости. — Чэнь Ли на мгновение замолчала. — Как-никак я твоя мать, не стану же я настолько бесстыдно нарушать обещание.
Чжао Юй помолчал немного:
— Ладно, приятного сотрудничества. — И тяжело выделил последний слог: — Мам.
Чжао Юй перевёл взгляд на спящего на койке юношу — его младшего брата-близнеца Чэнь Ситуна. У них были абсолютно одинаковые лица. Неделю назад Чэнь Ситун попал в аварию, и врачи сказали, что он, скорее всего, превратится в овощ и уже никогда не придёт в себя. И всё же, с закрытыми глазами, тихий и чистый, он напоминал тщательно оберегаемое фарфоровое изделие.
Затем Чжао Юй посмотрел на собственное отражение в оконном стекле — уставшее, осунувшееся, холодное, похожее на бледную тень.
Помолчав ещё немного, Чэнь Ли достала из сумочки две папки и положила их в ногах кровати:
— Здесь материалы на Ситуна и Гу Ханьшэна. За эти два дня внимательно изучи их, освойся со всем. Если что-то будет непонятно, можешь спросить меня или Сяо Чжоу, он мой личный помощник. Я попрошу Сяо Чжоу отвезти тебя на квартиру Ситуна, будешь жить там.
Юноша подхватил папки, зажав их подмышкой, а уходя, вдруг обернулся и бросил:
— Что ты делала вчера вечером?
— Вообще-то собиралась встретить тебя в аэропорту, но возникли срочные дела. — Телефон Чэнь Ли завибрировал, она глянула на рабочее сообщение и, не поднимая головы, произнесла: — Не переживай, обещанную сумму ты получишь сполна.
Чжао Юй постоял в дверях, глядя на неё, после чего молча толкнул створку и вышел.
Уходить он не спешил: развернув пластинку жвачки, закинул её в рот и снова заглянул в палату.
Через узкую щель двери было видно, как Чэнь Ли ласково сжимает руку младшего сына, поглаживая его поцарапаную щеку. В её глазах плескалось столько нежности и боли — совсем не та женщина, что только что разговаривала с ним.
В груди Чжао Юя кольнуло, словно от тонкой иголки. Он долго стоял у порога, пока вкус жвачки совсем не исчез, и только тогда повернулся и пошёл прочь.
По дороге к апартаментам Чжао Юй развалился на заднем сиденье машины, закинув ногу на ногу, по диагонали просмотрел обе папки и швырнул их себе на лицо, откинувшись назад.
Чжоу Лань бросил на него взгляд и спросил:
— Ты хорошо знаешь Ситуна?
Приглушённый голос из-под папки отозвался:
— Ни капли.
— Ситун — очень талантливый и жизнерадостный парень, — произнёс Чжоу Лань. — Если собираешься подражать ему, лучше начать с привычек. Особенно не закидывай ногу на ногу, когда сидишь, и не сутулься так.
Чжао Юй отнёсся к этому пренебрежительно:
— Мы же ещё не начали играть роль? К тому же в машине больше никого нет.
— Плохие привычки трудно искоренить, они быстро выдают человека. Я советую тебе менять своё поведение с эту же секунду.
— С завтрашнего дня. Сегодня я устал.
Чжоу Лань беззвучно вздохнул. Ему казалось, что Чжао Юй совсем не похож на Чэнь Ситуна: например, Чжао Юй был худее, кожа у него не такая светлая, а во взгляде не хватало той открытости и дружелюбия, что были свойственны Ситуну. Любой близкий друг, общавшийся с ним годами, непременно заметил бы разницу. Единственная удача заключалась в том, что Гу Ханьшэн ухаживал за Чэнь Ситуном не так уж долго и мог сразу не раскусить подделку.
Машина остановилась у жилого комплекса. Чжао Юй вышел, сладко потянулся и, глядя на высотные корпуса, поинтересовался:
— Какой этаж?
Чжоу Лань повёл его внутрь:
— Десятый. Поднимем вещи, я назову тебе код от замка и объясню кое-какие детали.
— Десятый, значит… — Чжао Юй снова размялся и, прижимая папки локтем, свернул на лестницу. — Засиделся в машине, ноги онемели, пойду пешком.
— Ты же говорил, что устал? — Чжоу Лань последовал за ним к выходу на лестничную клетку и, увидев, что тот поднимается через ступеньку, ошеломлённо крикнул: — Ты что, собрался пешком на десятый этаж лезть?!
Чжао Юй проигнорировал его. Чжоу Лань счёл это безумием, но, скрепя сердце, всё же поплёлся следом.
Обутый в туфли, да ещё с пакетом в руках, он уже на первом пролёте начал задыхаться.
— Ты как, живой? — Чжао Юй придержал дверь на лестницу десятого этажа и поддразнил спутника: — Я тебя на лестницу не звал.
Опираясь руками о колени и переводя дыхание, Чжоу Лань выдавил:
— Не мог же я один ехать на лифте… Пароль от двери — день рождения Ситуна.
Чжао Юй открыл дверь. Стоило ему переступить порог, как Чжоу Лань тут же добавил из-за спины:
— Новые тапочки на полке для обуви, переобуйся в серые.
Он неотступно следовал за Чжао Юем по пятам:
— Вещи Ситуна ещё не разобраны, я попросил клининг приехать завтра. Ничего из его личных вещей не трогай.
Апартаменты оказались очень просторными. Гостиная была оформлена в уютных кремовых тонах, у панорамного окна стояло пианино, а стены украшали картины маслом. Помимо этого, в квартире нашлись главная спальня, гостевая и рабочий кабинет.
Бросив папки на диван, Чжао Юй беззастенчиво открыл холодильник, без всякого энтузиазма вытащил две бутылки минералки и швырнул одну из них Чжоу Лаю.
Чжоу Лань не поймал, и бутылка с глухим стуком брякнулась об пол.
— Что за манеры? Не раскидывай вещи, Ситун никогда бы так не поступил. — Чжоу Лань наклонился и поднял бутылку.
— Братец, да у тебя руки-крюки. Засиделся в офисе, совсем конечности атрофировались? — Чжао Юй открутил крышку, сделал глоток и присел на край стола.
Чжоу Лань, сдерживая раздражение, достал из пакета новейший айфон и туалетные принадлежности:
— В новом телефоне уже записаны мой номер и номер директора Чэнь. Всё это твоё, а завтра я привезу твой багаж. Будешь жить в гостевой спальне, в комнату Ситуна не заходи и ничего там не трогай. Особенно пианино.
Его нравоучения смертельно надоели Чжао Юю, и тот попытался выпродворить гостя:
— Сколько вам платит директор Чэнь, что вы в такую пору всё ещё на работе?
— Не твоё дело, во сколько я ухожу. Главное — запомни всё, что я сказал. — Чжоу Лань больше не смог сдерживаться и повысил голос, но тут же шумно выдохнул: — Я пошёл, если что — звони.
Оставшись один, Чжао Юй снова открыл папки и посмотрел на фотографию Гу Ханьшэна. Взгляд его стал мрачным и сложным. Гу Ханьшэн вовсе не был глупым богатеньким мажором. Этот спектакль только начинался, неся с собой опасные предзнаменования, и, возможно, готов был затянуть его в самую воронку.
Он обладал тонким чутьем на подобную опасность, но ему были нужны деньги. Огромные деньги. Без них не спасти тётушку Го, и ради её спасения он готов пойти на всё — отдать и тело, и душу.
…
На следующее утро Чжао Юй ещё не проснулся, как из гостиной донёсся какой-то звон и грохот. Резко вскочив с кровати, он распахнул дверь и сердито рявкнул:
— Дайте хоть поспать нормально!
http://bllate.org/book/25647/3060070
Готово:
