Чжао Юй кивнул, глубоко вздохнул, вышел из машины и направился в Здание Тоту.
Чжоу Лань смотрел ему вслед. Даже несмотря на то, что Чжао Юй был одет в стиле Чэнь Ситуна и носил прическу в стиле Чэнь Ситуна, Чжоу Лань видел в нем не замену, а живого, настоящего Чжао Юя. За те несколько дней, что они вместе готовились к презентации, этот юноша снова глубоко тронул его.
Администратор проводила Чжао Юя по лестнице на второй этаж. Переговорная была уже совсем близко; Чжао Юй бросил последний взгляд на черновик, скомкал его и выбросил в урну.
Он толкнул дверь, но воображаемой картины судебного заседания из трех судей не оказалось — в комнате находились лишь Гу Ханьшэн и секретарша.
Гу Ханьшэн даже не встал, лишь кивком велел секретарше настроить компьютерную проекцию и произнес:
— Давай-ка послушаю, что такого особенного в твоем предложении. Если оно меня не зацепит, я не стану тратить деньги только из-за личной дружбы.
Работающий Гу Ханьшэн всегда незримо излучал давление: хотя его тон звучал шутливо, выражение лица оставалось предельно серьезным, отчего Чжао Юй чувствовал, как напряжение нарастает вдвое.
Чжао Юй изо всех сил постарался изобразить уверенность человека, который намерен добиться своего во что бы то ни стало, открыл первую страницу презентации и начал рассказывать то, что заучивал даже во сне.
Время тянулось медленно, секунда за секундой. Чжоу Лань сидел в вестиблае первого этажа, не отрывая глаз от электронных часов на стене. Прошло уже четыре часа, а Чжао Юй всё не появлялся. Чжоу Лань начал тревожиться и невольно поднялся, принимаясь измерять холл шагами.
По правде говоря, Чжоу Лань не верил в успех этого предприятия, да и Чэнь Ли считала, что все старания Чжао Юя наверняка окажутся напрасными. Больше всего Чжоу Лань переживал не за исход дела, а за то, не начнут ли притеснять Чжао Юя и не сломает ли это его.
Около семи часов вечера сотрудники Тоту почти в полном составе разошлись по домам, холл опустел. Чжоу Лань уже собирался подняться наверх, чтобы всё проверить, как вдруг увидел выходящего Чжао Юя. Он торопливо шагнул ему навстречу и спросил:
— Почему вы так долго? Директор Гу не стал тебя третировать?
Лицо Чжао Юя выглядело несколько растерянным, и лишь когда они вышли на улицу и сели в машину, он заговорил:
— Он задал мне столько вопросов, на половину из которых я даже не смог ответить.
Сердце Чжоу Ланя рухнуло вниз:
— Ладно, ничего страшного, директор Чэнь тоже не станет тебя винить, я отвезу тебя домой.
Помолчав еще немного, Чжао Юй почесал в затылке и озадаченно произнес:
— Он сказал, что готов вложить в Чэнь Ли десять миллионов от своего имени. Помощник Чжоу, у меня что, слуховые галлюцинации?
Чжоу Лань резко нажал на тормоз, останавливая машину у обочины, и вытаращил глаза:
— Десять миллионов?!
***
Тем временем в кабинете Гу Ханьшэн сунул проект поглощения в шредер.
Презентация Чэнь Ситуна была несовершенной и даже неуклюжей, в его глазах она изобиловала брешами. Однако он видел каждую минуту и каждую каплю энергии, вложенную в нее парнем. Это не было попылкой примерить на себя чужую жизнь, и подобное никак нельзя было назвать баловством. Решимость Чжао Юя, готового сжечь мосты, тронула его.
Гу Ханьшэн вполне мог отобрать компанию у Чэнь Ли, да и изначально собирался поступить именно так. Но сегодня во второй половине дня он передумал. Он все-таки не мог заставить себя отнять то, что было так дорого любимому человеку.
Глава 12. Жареная свинина с зеленым перцем
Десяти миллионов было недостаточно, чтобы полностью возродить компанию Чэнь Ли к жизни, но по крайней мере это позволяло разрешить самый острый кризис. Неделя подготовки и неуклюжая презентация, уложившаяся в один вечер, поистине сдвинули с мертвой точки эту неприступную глыбу по имени Гу Ханьшэн. Чжоу Лань не переставал восхищаться:
— Что значит идеальное соотношение цены и качества? Директор Чэнь, наверное, и вообразить такого не могла. Ты просто невероятен.
Чжао Юй почесал затылок:
— Наверное, симпатия Гу Ханьшэна к Чэнь Ситуну стоит таких денег, со мной это мало связано.
— Если бы было так, как ты говоришь, разве он не помог бы раньше? — усмехнулся Чжоу Лань. — Его симпатия к Ситуну — лишь малая часть. Думаю, главная причина, почему он согласился раскошелиться, — это твои старания. По-настоящему его затронул именно ты.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Кстати, мне нужно срочно позвонить директору Чэню.
Чжао Юй погрузился в задумчивость. Если всё обстояло так, как говорил Чжоу Лань, то в особом отношении Гу Ханьшэна словно бы примешивались чувства к нему самому — к тому, кто оставался в тени. Эти чувства просачивались сквозь оболочку Чэнь Ситуна, словно луч солнца, пробивающийся сквозь щель в стене, и падали крошечным бликом на него самого.
Чжоу Лань был очень рад, да и голос Чэнь Ли по телефону звучал исключительно восторженно, но на душе у Чжао Юя скребли кошки. Согласно договору, стоило Чэнь Ли перевести ему деньги, как всё это закончилось бы: и подражание Чэнь Ситуну, и любые пересечения с Гу Ханьшэном — всё кануло бы в Лету. Он ушел бы так, будто никогда и не существовал.
Глядя на городские пейзажи за окном машины, он молча подумал, что сейчас, пожалуй, самое подходящее время для финала. Чем дольше он находился рядом с Гу Ханьшэном, тем глубже становился след, оставляемый этим человеком в его жизни, а это — опасный сигнал.
Он должен был снова и снова напоминать себе, что вся эта исключительность и предвзятая нежность вовсе ему не принадлежат.
Чэнь Ли быстро получила те десять миллионов, а Чжао Юй заранее собрал вещи, переоделся в свою собственную одежду и проверил информацию о рейсах. Ему не терпелось поскорее увидеть тётушку Го, и это ожидание вытеснило все прочие сложные эмоции.
На телефон пришло уведомление об изменении баланса банковской карты. Чжао Юй взглянул на экран и тут же позвонил Чэнь Ли, переходя прямо к делу:
— Пятьдесят тысяч долларов? Ты что, перепутала?
Чэнь Ли ответила:
— Сяоюй, сейчас я могу дать тебе только столько. Считай это второй выплатой, а остальное я обязательно отдам, когда компания снова встанет на ноги.
— Мы договаривались на единовременную выплату в полном объеме! Как я могу тебе верить?
— Это я не до конца ясно выразилась, но мне кажется, наше сотрудничество еще не закончилось.
— Гу Ханьшэн уже отдал тебе столько денег, чего ты еще хочешь? Чтобы я снова вымогал их у него? Чэнь Ли, имей совесть!
На другом конце провода на несколько секунд воцарилось молчание, после чего Чэнь Ли произнесла:
— Прости, Сяоюй, ты пока не можешь уехать. Если хочешь получить оставшиеся деньги, оставайся и продолжай помогать мне.
У Чжао Юя побелели пальцы, с силой сжимавшие телефон:
— Не боишься, что я пойду и донесу на тебя?
— Если ты во всем признаешься Гу Ханьшэну, в итоге мы с тобой останемся ни с чем. Сяоюй, я знаю, что ты разумный ребенок, не дейгай на эмоциях. Разве у тебя сейчас не все прекрасно получается? Нужно просто поддерживать нынешнее положение дел, вряд ли это так сложно.
Ее бесстыдство шокировало Чжао Юй, он сжал зубы так, что заныли скулы, и процедил:
— Когда твоя компания сможет снова заработать? Назови точный срок.
— Я не уверена, но думаю, что наши цели должны совпадать. В тот день я удвою оставшуюся сумму для тебя. Хорошенько все обдумай.
С этими словами она первой повесила трубку.
Угрозы, подкуп — всего за пару минут в ход пошло абсолютно всё. Она назвала его Сяоюй, но при этом с легкостью произносила самые бессердечные слова.
Чжао Юй с яростью швырнул телефон в тумбочку, и экран мгновенно разлетелся на куски. Ощущение было такое, будто он, с таким трудом карабкавшийся из бездны, вдруг оступился в пустоту, и внезапно накатившее чувство невесомости вызвало у него головокружение.
Все эти годы Чэнь Ли не проявляла к нему никакого интереса, но он почти не держал на нее зла и накануне возвращения на родину все же носил в сердце крошечную надежду на встречу с матерью. Быть может, Чжао Ляньфэн и был последней сволочью, но он-то не сделал ничего плохого по отношению к Чэнь Ли. Как бы он ни ломал голову, он никак не мог взять в толк, за что с ним так обращаются.
За окном стояла мрачная погода, и вдруг хлынул ливень. По телевизору передавали экстренные новости погоды.
— Тайфун Ряска отличается большой мощностью и сильным ветром, риск бедствий крайне высок. Всех жителей просим плотно закрывать двери и окна, а в случае опасности — своевременно звонить по телефонам спасательных служб...
Внезапно небо расколола вспышка молнии, и оглушительно загремел гром.
Словно по воле небес, из-за внезапного тайфуна все рейсы отменили. Чжао Юй достал свой старый телефон и посмотрел на диалог с Мен Ци — последнее сообщение от него было вчерашним, он писал, что сможет вернуться со дня на день, и Мэн Ци выглядел невероятно восторженным.
В памяти всплыла первая встреча с Го Линь — это тоже было в день тайфуна. Ливень хлестал по улицам Лос-Анджелеса, а он уже и не помнил, из-за чего именно Чжао Ляньфэн избил его, заставив убежать из дома. Бурный ветер кружил потоки воды, из-за чего весь мир словно заволокло серой дождевой пеленой, скрывавшей даже дорогу. Пальмы вдали раскачивались от порывов, их гигантские листья хлопали на ветру, словно веера, и передвигаться по улицам стало почти невозможно.
Пытаясь укрыться от дождя, он, промокший до нитки, замер у входа в китайский ресторан. Несмотря на белое время суток, вокруг было темно, как перед концом света.
Чжао Ляньфэн бил с особой жестокостью. Шестнадцатилетний Чжао Юй тогда еще не обладал силой взрослого мужчины и был сплошным синяком, а ребра болели так, будто сломались.
Вдруг стеклянная дверь за его спиной тихонько звякнула — какой-то мальчишка снизу вверх посмотрел на него, а затем толкнул створку. Внезапный порыв ветра широко распахнул дверь, и мальчика вынесло наружу прямо вслед за ней; еще мгновение — и он покатился бы на проезжую часть, но Чжао Юй в последний момент успел схватить его за одежду. Этим мальчиком оказался Мэн Ци.
Услышав шум, Го Линь выбежала из помещения и, бранясь: Ты что же такой непослушный, а? — затащила Мэн Ци внутрь.
Чжао Юй смотрел сквозь стекло, как она, ругая сына, в то же время с тревогой осматривала его руки, переживая даже из-за малейшей царапины на пальце. Он так завидовал: за этой дверью у кого-то был человек, способный укрыть ребенка от любых бурь. Вода задувала под навес, заливая его брюки, и ноги стали такими тяжелыми, что сдвинуться с места не представлялось возможным.
В этот момент Го Линь неожиданно подняла глаза и посмотрел на него. Он в испуге отпрянул, намереваясь сбежать. Но женщина резко распахнула дверь, схватила его за руку и произнесла:
— Заходи же! Как тебя угораздило остаться на улице в такую погоду? Деревья с корнем вырывает, сейчас возвращаться домой смертельно опасно!
Чжао Юй замер, растерянно глядя на нее. На чужбине мало кто проявлял к нему такое тепло — даже соседи, прожившие рядом много лет и видевшие, как Чжао Ляньфэн избивает его, лишь молча закрывали двери, делая вид, будто ничего не происходит.
Не слушая возражений, она втянула Чжао Юя в дом. Увидев, что он насквозь промок, дрожит от холода, а на лице залегли страшные синяки, она тут же бросилась наверх и принесла ему сухую смену одежды.
— Переоденься скорее, в такую погоду легко подхватить воспаление легких, — приговаривала она, наливая стакан горячей воды. — Спасибо тебе за сына! Иначе моего дурака просто унесло бы ветром! Парень, судя по всему, ты ведь тоже китаец? Где живешь? Похоже, ты с кем-то подрался? Наш район в последнее время не назовешь спокойным, пару дней назад здесь даже стрельба была, ой, страшно подумать. Лучше держаться подальше от конфликтов. Давай переодевайся... Ой, точно, иди вон туда, в ту комнату, совсем память отшибло.
Ее слова неслись пулеметной очередью, не оставляя Чжао Юю времени на раздумья, и силой увлекла его на кухню.
Футболка и джинсы в его руках были чистыми и мягкими, от них пахло свежестью мыла. Чжао Юй в нерешительности переоделся, и пронизывающий холод вмиг отступил.
Го Линь была женщиной с чередчур пылкой душой. Позже она в шутку говорила, что в тот день Чжао Юй показался ей брошенным щенком под дождем, которого просто невозможно было оставить на произвол судьбы.
http://bllate.org/book/25647/3060082
Готово:
