Мэн Ицзин подрался с кем-то. У Нин Чаня отчаянно пульсировало в висках: шпион, внедрённый им в окружение Мэн Ицзин, прислал весточку о том, что Мэн Ицзин затеял драку за пределами кампуса и теперь они все сидят в отделении полиции.
Вот же сорванец!
Нин Чань места себе не находил от беспокойства: он одновременно пытался дозвониться до Мэн Ицзин и, обернувшись, говорил: Это ведь первый раз, когда он с кем-то дерётся, наверняка его обидели, мне нужно съездить посмотреть...
Это была поистине слепая, безусловная любовь.
Мэн Ицзин угодил в полицию из-за драки, а он всё ещё выискивал для него оправдания.
Юй Шисюй перехватил его за запястье, но тут же разжал пальцы: Я отвезу тебя, я приехал на машине, это быстро.
От волнения Нин Чань потерял бдительность и не стал отказываться, последовав за ним к автомобилю. Мэн Ицзин трубку не брал, так что ему оставалось лишь продолжать строчить сообщения тому шпиону.
Он пострадал?
Нет, брат Мэн одним ударом ноги отбросил этого придурка на пять метров, ну а потом завязалась потасовка. Но брат Мэн не ранен, а вот противников отделали знатно.
Сколько вас там собралось участвовать в драке?
Это не была массовая драка, брат Мэн один отметелил троих, а мы не смогли их удержать. Эта шпана несла всякую чушь, брату Мэну это слушать надоело, вот он и пустил в ход кулаки.
Узнав, что Мэн Ицзин цел и невредим, Нин Чань наконец выдохнул. Он действительно баловал Мэн Ицзин донельзя: до тех пор, пока тот оставался невредим, он был готов хоть подавать нож со стороны и помогать избавляться от улик.Он не был хорошим родителем — он умел лишь слепо баловать.
Спешно добравшись до полицейского участка, Нин Чань вбежал внутрь и увидел группу молодых парней, сидящих в помещении, рядом с которыми стояло несколько суровых на вид полицейских.
А Мэн Ицзин с холодным лицом хранил молчание.
Нин Чань быстрым шагом подошёл к нему, крепко схватил за плечи, окинул взглядом с ног до головы и тяжело выдохнул:
— Главное, что не ранен.
Подростков в участке было шестеро: Мэн Ицзин с двумя соседями по комнате и те три бедолаги, которых он избил.
Юэ Чжэнси боязливо произнёс:
— Нин Чань, брат Мэн не хотел драться, просто они говорили всякие гадости про тебя, и он...
Не успел он договорить, как Мэн Ицзин занёс ногу и пихнул его в задницу, бросив равнодушный взгляд:
— Заткнись.
Нин Чань не интересовался, из-за чего они затеяли драку, он лишь посмотрел на тех троих избитых парней и мягким голосом спро、сил:
— Вы ведь друзья? Нельзя ли примириться?
Противники были возбуждены, они тыкали пальцами в синяки и ссадины на своих лицах, а их голоса звучали пронзительно и резко:
— Примириться твою мать! Черт побери, Мэн Ицзин, да ты просто психопат!
Полицейский кашлянул пару раз, прерывая его ругань.Нин Чань в конце концов был намного старше этой группы детей и не собирался злиться из-за пары оскорблений в свой адрес, а вместо этого сохранял хладнокровие, продолжая предлагать примирение.
Мэн Ицзин всё это время сидел у него за спиной и молчал. Его друзья очень переживали: стоило всего лишь извиниться, и инцидент был бы исчерпан, но Мэн Ицзин упрямо отказывался раскрыть рот.
На самом деле Юэ Чжэнси знал, почему так происходит.
Потому что те парни говорили, что Нин Чань — всего лишь собачка Мэн Ицзина, а также утверждали, будто у них двоих ненадлежащие отношения, и заявляли, что Нин Чань за ночь стоит не больше сотни юаней. Они изрыгали множество грязи и сквернословий, которые было противно слушать. Нин Чань был слишком красив, а красивые люди всегда легко становятся центром сплетен.
Именно из-за того, насколько отвратительно ругались те люди, Мэн Ицзин подошел и с размаху врезал одному из них ногой, прямо-таки отбросив ударом в сторону.
В детстве здоровье у Мэн Ицзина было слабым, поэтому Нин Чань заставлял его заниматься единоборствами, и отметелить эту толпу хлипких студентов для него не составляло ни малейшего труда.
Толпа сцепилась в драку прямо на улице возле университета. Соседи по комнате Мэн Ицзина испугались, что дело зайдет слишком далеко, и отчаянно пытались всех разнять, но в итоге сами попали под горячую руку и пострадали. В конце концов прохожие вызвали полицию, и всех участников забрали в участок.
Противоположная сторона отказывалась идти на примирение, и на сердце у Нин Чань тоже зарождалось глухое раздражение: Раз уж вы все участвовали в драке, то если дойдет до разбирательства, отвертеться никому не удастся. Вы ведь тоже студенты, есть ли вообще смысл устраивать всю эту бучу?Мы же сказали, стоит Мэн Ицзин только извиниться, и мы помиримся! — противная сторона продолжала наступать. — Он распустил руки, с какой стати ему не извиняться?
Мэн Ицзин поднял глаза и внезапно рассмеялся:
— Оказывается, человек с крепким телом и поврежденными мозгами выглядит именно так. Век живи, век учись.
С улыбкой он добавил:
— Сходи проверь голову. Совсем молодой, а уже умственно отсталый — до чего же жалко.
— Ах ты мать твою, Мэн Ицзин, неужто ты и вправду думаешь, что я не смогу тебя одолеть... — тот попытался броситься на него, но друзья вовремя удержали его сзади.
— Брат, мы ведь правда не справимся, хватит драться, перестань... Полиция же смотрит...
— Заткнись, мать твою!
Толпа разгоряченных парней снова зашумела, и воцарившийся было порядок рухнул. Нин Чань вновь перевел взгляд на Мэн Ицзин и беспомощно произвел:
— Извинись ты уже, и поедем домой.
Мэн Ицзин отвернулся, его линия челюсти напряглась до предела, и он чеканил каждое слово:
— Я не виноват.
Характер у него был упрямый, кланяться он не умел.
— Раз уж они не хотят мириться, давайте поднимем записи с камер, — Юй Шисюй неожиданно вошел в участок. До этого он ждал снаружи, но прошло уже немало времени, а мальчишки внутри всё продолжали препираться. Он считал, что Нин Чань проявляет излишнюю мягкотелость, и в подобных ситуациях уступать нельзя.Он встал рядом с Нин Чанем, а его спокойный взгляд обвел присутствующих:
— Раз это рядом со школой, тут должны быть камеры, верно? Давайте разберем всё как следует: кто виноват, тот и извиняется.
Он прекрасно слышал всё снаружи: эта компания подростков сцепилась из-за слов, но никто не хотел вдаваться в подробности.
Мэн Ицзин отказывался извиняться наверняка потому, что те сказали слишком гадкие вещи. А раз оппоненты требовали лишь извинений, значит, они чувствовали за собой вину.
Юй Шисюй положил руку на плечо Нин Чаня и мягко произвел:
— Проверим записи с камер? Как тебе такой вариант?
Нин Чань тоже счел этот способ разумным, кивнул и сказал:
— Тогда давайте проверим камеры. Если Сяо Цзин ударил кого-то без всякой причины, я немедленно встану перед вами на колени и извинюсь. А если первыми начали вы… — Он на мгновение замолчал, его улыбка стала неопределенной, и он не стал договаривать.
— Не надо!
— Никаких проверок!
Два голоса прозвучали одновременно.
Мэн Ицзин и тот избитый парень переглянулись, после чего одновременно отвели глаза: на лице первого читалось отвращение, а второй испытывал скрытую панику.
Эта компания выражалась крайне грязно, но к тому же некоторые из сказанных слов оказались правдой. Мэн Ицзин потерял самообладание именно потому, что их полуправдивые речи задели его за живое.
Он не хотел, чтобы Нин Чань услышал это снова.
Нин Чань растерянно моргнул:
— Но ведь…
И камеры проверять не хотят, и причину называть отказываются, и мириться не желают — чего они в конце концов добиваются?
Мэн Ицзин уперся кончиком языка в щеку, на висках у него вздулись вены, а каждый нерв в теле был натянут до предела. Его взгляд метнулся туда-сюда и в конце концов превратился в холодное острое лезвие. Он уставился на дрожащих напротив троих ребят и каждое слово произнес с веской уверенностью, хотя и с невероятным отвращением:
— Извините.
Лицо его оставалось абсолютно бесстрастным, словно у робота:
— Не следовало тебя бить. Прошу прощения.
Однако взгляд его упал на коленную чашку того парня, и губы тронула усмешка:
— Учитывая, что я не сломал тебе ногу, давайте пожмем руки и забудем обиды? А?
Последний слог взлетел вверх, прозвучав легко, насмешливо и презрительно — это было негласное предупреждение.
Он и сам по себе выглядел сурово, а его фальшивая улыбка казалась еще более зловещей, отчего даже Нин Чань почувствовал легкий страх. В таком состоянии он был до ужаса непохож на Мэн Сынаня.
Мэн Сынань никогда бы не стал никому угрожать и не смог бы состроить столь жуткое выражение лица.
В конце концов, они были совершенно разными людьми.
Парень напротив вздрогнул, дрожащей рукой на секунду соприкоснулся с ладонью Мэн Ицзина, и это сочли за примирение.
Нин Чань облегченно выдохнул и быстро помог полиции завершить оставшиеся формальности. Час спустя обе стороны пришли к согласию и вышли из полицейского участка.
Юэ Чжэнси понял, что атмосфера между ними накалена до предела, и тут же потащил своего соседа прочь. Он частенько злословил о Нин Чане в присутщении Мэн Ицзина: Мэн Ицзин тогда не бил его, но мог уставиться ледяным взглядом.
Правда, поскольку Мэн Ицзин вечно молчал и ходил с каменным лицом, Юэ Чжэнси не придавал этому особого значения. Но сегодня он собственными глазами видел, как Мэн Ицзин одним ударом ноги отбросил того парня ровно на пять метров.
Его дружки были просто в шоке!
Только тогда он понял, что этот парень Мэн Ицзин мастерски пускал пыль в глаза — ведь он явно души не чаял в Нин Чане! А твердым у него было только одно место — язык!
Ему нужно было срочно делать ноги, иначе, если Мэн Ицзин решит выплеснуть на кого-нибудь оставшуюся злость, он точно всыплет и ему тоже.
Нин Чань помахал ему на прощание рукой, а затем повернулся к Мэн Ицзину, сдвинув брови:
— Зачем ты полез в драку? Это же очень опасно. Я же говорил тебе не связываться с этой компанией, в итоге всегда страдаешь только ты сам.
Мэн Ицзин уставился на мужчину, стоявшего за спиной Нин Чаня, и, разглядев в его глазах явную враждебность, коротко усмехнулся. Опустив глаза, он процедил:
— Этот хрен мне неприятен, захотел и врезал, и что с того?
Он приподнял веки и лениво бросил:
— С чего это ты снова околачиваешься с этим старым хрычом? Он что, красивее меня? Моложе меня? Выбирать его — это хуже, чем остаться со мной.
От этих слов Нин Чань нахмурился, а его голос похолодел:
— Сяо Цзин, ты уже взрослый, следи за тем, что говоришь.
— А я вот человек без тормозов, — произнес Мэн Ицзин, глядя прямо на Юй Шисюя. На его губах играла яркая, нескрываемая улыбка, уголки рта взметнулись вверх. — Иначе с чего бы мне ложиться с тобой в постель?
Его взгляд источал откровенную агрессию, а голос звучал легкомысленно:
— Ищешь замену, но неужели нельзя было найти кого-то помоложе этого старика?
Юй Шисюй был взрослым мужчиной, не один десяток лет крутившимся в этих кругах, поэтому, разумеется, не вышел из себя. Вместо этого он с улыбкой произнес:
— Пожалуй, это ты здесь замена. В конце концов, мы похожи как две капли воды, а я как раз чуточку старше тебя.
Выдержав его взгляд, он продолжил:
— В конце концов, бывает только так, что сын похож на отца. С какой стати отцу походить на сына? Какая прелесть, нынешняя молодежь развлекается изощренно. Ничему толком не научились, зато в драках и ублажении мужчин преуспели мастерски.
Они выглядели так, будто собирались подраться прямо у дверей полицейского участка, и терпение Нин Чаня наконец лопнуло. Сдвинув брови, он прикрикнул:
— Вы двое, какую чушь вы несете!
Он слегка толкнул Мэн Ицзина, сердито бросив:
— Лезть сегодня в драку было верхом безрассудства! А если бы тебе лицо поцарапали, что бы ты делал?
Мэн Ицзин хмыкнул:
— Да разве он смог бы меня задеть? Этот-то?
http://bllate.org/book/25658/3061123
Готово:
