Он чувствовал себя здесь так вольготно, словно находился в собственном доме.
Дождь прекратился ещё на полпути, и сумерки заволокли всё небо целиком.
Лу Цзюньхэн прислонился плечом к косяку двери, рассеянно глядя на небольшую лужицу перед порогом, и без особого энтузиазма стряхнул капли воды с зонта.
…Прошло всего несколько часов после их воссоединения, с чего вдруг всё снова обернулось именно так?
А ведь на городской заставе он только и думал о том, как бы побыстрее отделаться от этого человека и отправить его восвояси.
Стоило признать: инициативность и исполнительность Шэнь Сюаня всегда вызывали искреннее восхищение.
Заметив, что вода почти закипела, Шэнь Сюань обернулся и позвал его:
— Лу Цзюньхэн.
Лу Цзюньхэн повесил зонт на место и отозвался, направляясь на кухню:
— Ладно-ладно, я понял, жду.
Да уж, всё это воля судьбы, Шэнь Сюань родился лишь затем, чтобы портить ему жизнь.
Спустя некоторое время Лу Цзюньхэн вышел из кухни, ворча под нос: «Когда же ты избавишься от этой дурной привычки и перестанешь переводить мои хорошие чайные листья?», и швырнул банку с сахаром прямо на стол перед Шэнь Сюанем.
Шэнь Сюань добавил в чай пару ложек сахара и, довольный, сделал глоток, бережно обхватив чашку обеими руками.
Лу Цзюньхэн повернулся и отправился приводить в порядок гостевую комнату.
Он вытащил постельные принадлежности из шкафа, аккуратно их застелил, затем вышел во двор, чтобы убрать утварь, которую залило дождем… Наконец, когда все возможные дела были переделаны, он замер, нехотя побрел обратно в дом и опустился на стул, стоявший дальше всех от Шэнь Сюаня.
Шэнь Сюань протянул ему чашку с чаем идеальной температуры.
Лу Цзюньхэн лениво съежился в кресле и отверг его редкое проявление доброты:
— Не нужно. Я хочу спать, а от чая только бессонница начнётся.
Шэнь Сюань изобразил крайнее сожаление:
— Точно не будешь? Я добавил туда сильнейший яд, убивающий с одного взгляда. Он действует мгновенно, так что бессонница тебе точно не грозит.
Лу Цзюньхэн тут же отодвинулся от чашки подальше, вздыбив шерсть от возмущения:
— Тут скорее проблема в том, что после такого уже не проснешься! Ты что, до такой степени меня ненавидишь?
— Шучу. — Шэнь Сюань взял чашку и сделал глоток. — Впрочем, ты прав, я действительно тебя ненавижу. Точно так же, как и ты меня.
Лу Цзюньхэн ничего не ответил. Он снова притих, подпер подбородок рукой и бросил мимолетный взгляд на Шэнь Сюаня.
Снаружи было слишком темно, и Шэнь Сюань не мог разглядеть его выражение лица.
Кончики пальцев Шэнь Сюаня вспыхнули слабым огоньком ци, зажигая свечу на столе.
Но Лу Цзюньхэн уже отвел взгляд, уставившись куда-то в сторону.
Всё та же двусмысленная и неискренняя манера поведения.
Но ничего страшного, у него предостаточно времени, чтобы потратить его на неспешное противостояние.
Шэнь Сюань пока оставил Лу Цзюньхэна в покое и спросил:
— Где я буду спать?
Лу Цзюньхэн махнул рукой в нужную сторону:
— Та, что на западе. Постель уже застелена, иди сам. Если не хочешь спать там, можешь отправиться на улицу, на большую дорогу.
Шэнь Сюань поставил чашку на стол и вышел.
Лу Цзюньхэн прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул.
Пока Шэнь Сюань не появлялся у него на глазах, он ещё мог сохранять твердость своих убеждений. Но стоило Шэнь Сюаню объявиться, как любые, самые непоколебимые принципы неизменно давали трещину.
Некоторые люди одним своим присутствием способны влиять на чужие решения.
…И какого чёрта его принесло мутить эту воду? Он ведь и сам мастер доставлять Шэнь Сюаню неприятности, а теперь приходится из последних сил сдерживаться, чтобы вопреки собственным порывам не втянуть Шэнь Сюаня во всю эту заварушку — каково это вообще, по-твоему, легко?
*
Наверное, всё дело было в смене обстановки, но спалось Шэнь Сюаню беспокойно, его то и дело одолевали обрывочные сновидения.
Когда он, испуганный, резко проснулся, миновала лишь половина ночи.
Сюжет кошмара уже стерся из памяти — скорее всего, это были очередные бессмысленные воспоминания из прошлой жизни, о которых давно стоило забыть.
Небо по-прежнему заволокли тяжелые тучи, скрывшиеся в зените лунные часы являли лишь туманные очертания, и тусклый свет пробивался сквозь пелену облаков.
Было уже поздно, но в окне комнаты Лу Цзюньхэна всё еще горел свет.
…А он-то думал, что после повторного постижения Пути Бесчувственности этот парень научился с легкостью справляться с последствиями встреч из прошлого.
Шэнь Сюань некоторое время пристально смотрел на этот огонек, а затем медленно высвободился из одеяла.
В его голове внезапно мелькнула мысль, что нынче выдалась на редкость погожая ночка, идеально подходящая для созерцания луны.
Шэнь Сюань оделся, вышел из комнаты, притащил табурет и со спокойной вальяжностью уселся прямиком под окном Лу Цзюньхэна, задрав голову к туманному ночному светилу.
Вскоре изнутри донесся шорох, и на бумажной ширме окна отчетливо проступила тень Лу Цзюньхэна.
Пламя свечи сильно затрепетало: судя по всему, обитатель комнаты собирался задуть огонь.
Однако в конце концов Лу Цзюньхэн передумал и просто сел у окна.
Свеча продолжала гореть.
Никто не произносил ни слова, и никто не решался толкнуть створку разделяющего их окна.
Они так и сидели в тишине долгие часы.
…Луна клонилась к закату.
Шэнь Сюань со сладкоречивым зевком поплотнее запахнул верхнюю одежду.
Что за бессмысленная, пустая трата времени эта ночь.
Он поднялся на ноги и вернулся в гостевую.
Огонь в его комнате вспыхнул и погас — Шэнь Сюань снова лег спать.
Четверть часа спустя тень за окном шевельнулась. Лу Цзюньхэн склонился к столу и задул свечу.
*
Наутро оба проснулись с темными кругами под глазами.
Не выспавшись, Шэнь Сюань неизменно скверно себя чувствовал. Некоторое время он молча боролся с одеялом, после чего с мрачной миной на лице наощупь вытащил из стопки первую попавшуюся чистую верхнюю одежду и набросил на плечи.
По мере роста уровня культивации у культиваторов отпадала нужда в базовых физиологических потребностях вроде сна, и в конце прошлой жизни для него было обычным делом не смыкать глаз по десять-полмесяца. Шэнь Сюань уже отвык от того, как трещит по швам голова от недосыпа, если не удается нормально отдохнуть всего-то два-три дня.
И правда, стоило лишь связаться с Лу Цзюньхэном, как ничего хорошего можно было не ждать.
Шэнь Сюань потер нывшие виски, толкнул дверь и вышел наружу.
Лу Цзюньхэн стоял во дворе и, услышав звук открывающейся двери гостевой, молча перевел на него взгляд.
В силу полученного с детства воспитания, каким бы ни было его внутреннее состояние, Шэнь Сюань привык при встрече с людьми всегда выглядеть безупречно — будь то одежда или манере держаться.
Но это правило совершенно не работало в те моменты, когда он только-только просыпался, особенно если напротив оказывался Лу Цзюньхэн.
Шэнь Сюань стоял на пороге, набросив халат на плечи, с абсолютно пустым выражением лица глядя на Лу Цзюньхэна. Его длинные волосы растрепались и беспорядочно падали на спину, на лице не было и следа привычной улыбки, вид у него был такой, словно весь мир задолжал ему круглую сумму.
Лу Цзюньхэн давно привык к подобным зрелищам, поэтому лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и отвернулся.
Резкий утренний ветер ударил по обнаженной коже, Шэнь Сюань сонно зевнул и вдруг запоздало кое о чем вспомнил.
Шестнадцатилетний Лу Цзюньхэн всё еще практиковал Путь Бесчувственности.
Будь то из уважения к невозмутимости Лу Цзюньхэна, вернувшегося с того света, или из-за тонкой стены отчуждения, возникшей между ними после новой встречи, вид у них при встрече должен был быть более подобающим.
Взгляд Шэнь Сюаня постепенно прояснился.
Какая же морока.
С этими мыслями он развернулся и снова скрылся в комнате.
Когда Шэнь Сюань появился во дворе во второй раз, он был уже полностью одет, а его волосы, как обычно, аккуратно собраны на затылке.
Лу Цзюньхэн не понимал, к чему была вся эта суета, и с вялым видом бросил:
— Завтрак на кухне, проголодаешься — поешь сам. Впрочем, если ты решил заморить себя голодом, я возражать не стану. Поешь — и убирайся, на твой обед я не рассчитывал.
Шэнь Сюань пропустил мимо ушей его призывы убираться вон, заглянул на кухню, утащил оттуда сладкую лепешку и заметил, что Лу Цзюньхэн уже полностью собрался и выглядел так, будто намерен куда-то уходить.
Шэнь Сюань поинтересовался:
— Куда это ты?
Лу Цзюньхэн ответил так, будто это само собой разумелось:
— На службу, разумеется. У занятых людей нет столько свободы.
Проигнорировав его бормотание в духе «теперь придется придумывать, как оправдываться перед людьми за те небылицы, что ты вчера распустил», Шэнь Сюань заговорил так, будто вспомнил об этом только сейчас:
— Кстати, у меня к тебе есть одно важное дело. Я собираюсь взять тебя с собой в Биси. Если мы выступим пораньше, то как раз успеем на вступительные экзамены в Академию в этом году.
— А? — Лу Цзюньхэн опешил, а сообразив, о чем речь, тут же скривился в брезгливой гримасе. — Подобные экзамены и проверки хватает пройти и один раз. Если сдавать их слишком часто, можно окончательно испортить себе характер.
Шэнь Сюаня совершенно не волновал его несуществующий характер, и он небрежно пояснил:
— По секретным сведениям, Секретное Царство Юйцин откроется совсем скоро, примерно через два месяца. Без статуса ученика Академии тебе будет чертовски трудно добыть квоту на вход. Судя по тому, как складываются обстоятельства, у тебя ведь уже не осталось времени, чтобы раздобыть её самостоятельно, верно?
Зрачки Лу Цзюньхэна сузились.
Секретное Царство Юйцин — именно с него в прошлой жизни и началась их злосчастная связь.
При упоминании этого названия атмосфера между ними на мгновение остыла.
Лу Цзюньхэн насильственно вернул мысли к сути дела и нахмурился:
— Разве эта проклятая секретная обитель не должна открыться только в следующем году?
Шэнь Сюань внимательно всмотрелся в искреннее изумление на лице Лу Цзюньхэна и вздохнул:
— Да уж, странно. А я-то думал, ты знаешь, почему в этот раз Секретное Царство повело себя нестандартно.
После перерождения события, казалось бы, намертво вбитые в рамки времени, вдруг начали меняться, и никто не мог поручиться, к добру это или к худу.
Не пробыв серьезным и мгновения, Лу Цзюньхэн с мученическим видом схватился за голову и забормотал:
— Почему ты не сказал о такой важной вещи раньше? Всё пропало, знай я об этом заранее, ни за что бы не…
Шэнь Сюань сощурился, и в его голосе прозвучали веселые нотки:
— Ты же не спрашивал.
Он качнулся ближе к Лу Цзюньхэну:
— И кстати, знай ты об этом заранее — что бы ты сделал?
Лу Цзюньхэн небрежно бросил первое пришедшее в голову оправдание:
— …Знай я это заранее, не стал бы совершать лишних движений и являться в Наньцин.
Шэнь Сюань неопределенно хмыкнул, решив пока не развивать эту тему. Он отступил на шаг, увеличивая расстояние между ними, и огласил их дальнейший план:
— У нас мало времени. Ты подаешь в отставку, сначала мы разгребаем неприятности, в которые ты вляпался, а после этого ты возвращаешься со мной в Биси. Я лично прослежу, чтобы ты подал заявку на нынешний экзамен.
Лу Цзюньхэн запротестовал:
— У меня есть возражения.
Шэнь Сюань с готовностью выслушал помощника:
— Говори.
Лу Цзюньхэн озвучил свой вопрос:
— …Оставим пока всё остальное, но с какой стати мы должны действовать вместе?
Шэнь Сюань счел его вопрос совершенно бессмысленным:
— Разве совместные действия не являются чем-то само собой разумеющимся?
http://bllate.org/book/25670/3062322
Готово:
