Готовый перевод My Cultivation Partner is Crazy / Мой безумный спутник жизни: Глава 14

Обладать талантом к культивации, но временно не иметь уровня культивации — ситуация, конечно, распространенная.

Но появляться в период подачи заявок на набор новых учеников в Академию Тай-И доводилось нечасто.

Хотя никаких строгих правил на этот счет не существовало, каждый отчетливо понимал, насколько сложны вступительные испытания в Академию, и никто бы не стал приводить сюда ребенка на верную смерть, если у того нет уровня культивации.

Ученик-мужчина ненадолго растерялся, но совесть взяла верх:

— А... Послушайте, друг мой... Разве это правильно?

Лу Цзюньхэн спросил его:

—ковыряясь в правилах, каковы условия приема в Академию Тай-И?

Ученик машинально процитировал:

— Возраст от пятнадцати до двадцати лет, наличие таланта к культивации...

— Верно! — Лу Цзюньхэн одобрил его память и терпеливо уточнил: — Так есть ли в правилах запрет на подачу заявок для тех, у кого нет уровня культивации?

— Нет... Действительно нет. — Ученик мысленно перелистал правила вслед за словами Лу Цзюньхэна, наконец пришел в себя и попытался отговорить его: — Но вступительные экзамены в Академию очень строгие, без уровня культивации их не пройти, не говоря уже о том, что можно подвергнуть свою жизнь опасности. Зачем вам, друг мой, так издеваться над собой?

Хотя в Мире Бессмертных жизнь и смерть были обычным делом, они все же оставались праведными Культиваторами, и было бы немыслимо не попытаться отговорить человека, который явно собрался на верную смерть.

Лу Цзюньхэн посмотрел на него.

Под его взглядом ученик почувствовал немалое давление. Немного посомневавшись и так и не сумев принять решение, он повернулся за помощью к стоявшему неподалеку Юй Лэ:

— Старший соученик Юй!

Мягкий и благородный молодой Культиватор подошел и спросил:

— Что случилось?

Ученик вкратце пересказал ситуацию с Лу Цзюньхэном.

Взгляд Юй Лэ упал на Лу Цзюньхэна, и он нахмурился.

Шэнь Сюань не выдержал и вышел из толпы зевак:

— Старший соученик Юй, запиши его имя. Я ручаюсь за него, он не умрет.

Увидев приближающегося Шэнь Сюаня, Юй Лэ тут же забыл про Лу Цзюньхэна, и его глаза засияли:

— Младший соученик, ты вернулся? Где ты пропадал эти два дня? А наставник...

Выражение его лица сменилось несколько раз, и ему было поистине трудно пересказать не слишком лицеприятные слова старшего наставника.

— Отец ищет меня? — Шэнь Сюань понимающе перехватил инициативу и ответил: — Я знаю, позже я пойду к нему и приму наказание.

Юй Лэ вздохнул и тихо предупредил его:

— В эти дни у наставника неважное настроение, младшему соученику стоит быть осторожнее.

Шэнь Сюань кивнул:

— Я понимаю, спасибо, старший соученик Юй.

Лу Цзюньхэн бросил на Шэнь Сюаня взгляд, слегка нахмурившись, словно собираясь о чем-то спросить.

Шэнь Сюань наступил ему на ногу и тихо бросил:

— Заткнись пока.

Лу Цзюньхэн закрыл рот.

Юй Лэ посмотрел на них обоих, и его брови сошлись еще круче.

Он знаком велел остальным ученикам продолжить тестирование других Культиваторов, стоявших в очереди, а сам перевел взгляд на стоявшего рядом Лу Цзюньхэна, и его лицо стало суровым:

— Что касается этого товарища... Младший соученик, подойди, у меня есть пара вопросов к тебе.

Шэнь Сюань взглядом велел Лу Цзюньхэну вести себя смирно и последовал за Юй Лэ в уединенное место.

Он думал, что Юй Лэ раскрыл статус Лу Цзюньхэна как беглого преступника из Второго Храма, и уже обдумывал, как бы всё объяснить, как вдруг услышал прямо в лоб от Юй Лэ:

— Младший соученик, скажи мне, не угрожал ли тебе этот человек только что?

Шэнь Сюань на мгновение опешил и замер по-настоящему:

— Что?

Он потратил добрую минуту на раздумья, прежде чем связать слова Юй Лэ воедино.

Лу Цзюньхэн угрожал ему?

Юй Лэ смотрел на него с суровым выражением лица:

— Ты почти никогда не показываешь своего недовольства людьми на публике, но только что твой взгляд был полон глубочайшего отвращения — ты явно терпеть его не можешь. И при этом ты заявляешь, что готов за него поручиться! Разве это не значит, что он тебе угрожает? Какую же слабость он держит против тебя? Не он ли подбил тебя сбежать из карцера? Ты еще молод, это нормально, что ты не умеешь разбираться с подобными вещами. Скажи мне сначала — даже если я не смогу это решить, я доложу наставнику.

Шэнь Сюань: ...

Это могло означать лишь одно: Лу Цзюньхэн действительно мастер вызывать всеобщую неприязнь.

— Он мне не угрожает. Он мой... — Шэнь Сюань не подобрал подходящего слова, чтобы охарактеризовать их отношения, поэтому просто проглотил конец фразы и пояснил напрямую: — Старший соученик Юй, я поручился за него добровольно. У него есть сила, он не погибнет на экзамене.

*

Заявку Лу Цзюньхэна в конце концов одобрили.

Шэнь Сюань попрощался с Юй Лэ и, потянув Лу Цзюньхэна за собой, вышел из толпы.

Добравшись до малолюдного места, Лу Цзюньхэн дернул Шэнь Сюаня за воротник и заговорил первым:

— Объяснишься?

Шэнь Сюань смахнул его руку и парировал:

— Что именно объяснить?

Лу Цзюньхэн выразился лаконично:

— Принятие наказания.

— Кажется, я действительно забыл тебе сказать, — небрежно бросил Шэнь Сюань. — В этот раз я сбежал из карцера тайком.

Лу Цзюньхэн посмотрел на него:

— Только не говори мне... что ты даже с такой мелкой проблемой не смог справиться до того, как отправиться на мои поиски.

— Конечно, я бы справился.

Шэнь Сюань усмехнулся:

— Но неужели ты не видишь — или притворяешься, что не видишь? Тоскую я по этому месту или нет, но я больше не подхожу для атмосферы Академии. Шестнадцатилетний я, пожалуй, мог бы пожертвовать собственными чувствами ради поддержания порядка вокруг, но нынешний я давно перерос тот возраст, когда безропотно сносишь несправедливые наказания. Так что подобные побеги из карцера случались бы и впредь. А для отца... Я вовсе не тот наследник, которого ему стоит продолжать воспитывать, и ему следовало бы понять это пораньше.

Лу Цзюньхэн умолк.

Шэнь Сюань повторил:

— Чему ты опять противишься? Это никак с тобой не связано, я бы все равно не остался в Академии даже без тебя.

Лу Цзюньхэн снова выругал его:

— Ты просто дурак.

Шэнь Сюань поленился отвечать, вызвал собственный духовный меч и швырнул его ему:

— Я возвращаюсь в Академию, одолжу его тебе.

Лу Цзюньхэн поймал духовный меч и отвернулся:

— ...Какой толк мне от твоего духовного меча, я ведь не умею им пользоваться.

Проигнорировав его чушь, Шэнь Сюань с улыбкой бросил напоследок совет:

— Я буду входить в комиссию наблюдателей этого экзамена, так что, если ничего не помешает, я просижу в карцере до самого его начала. Если, выйдя оттуда, я узнаю, что ты снова ввязался в неприятности, тебе конец.

Глава 13

Стоило Шэнь Сюаню переступить порог главного зала, как в его голову полетела крышка от чайника.

Он слегка качнул головой, и крышка, чиркнув по виску, оставила на коже тонкий след крови.

Главный зал был оформлен в мрачных тонах, и даже в самый погожий день дневной свет с трудом пробивался внутрь, отчего пребывание здесь нагоняло безотчетную тоску.

Сделав пару шагов вперед, Шэнь Сюань устремил взгляд на сидевшего во главе зала сурового мужчину средних лет и, согнувшись в поклоне, произнес:

— Отец.

Шэнь Сэньхэ посмотрел на него мрачным взглядом:

— Настоящий мой малец, додумался даже бежать из карцера тайком. Чем ты вообще занимался эти два дня?

То, что глава Академии, столь добросовестный и глубоко уважаемый всеми, имел совершенно разные лица для окружающих и для родного сына, не было секретом.

Шэнь Сюань уже привык к такому отношению и ответил ровным, покорным тоном:

— Отец, я уже говорил: решал личные дела.

Шэнь Сэньхэ взмахнул рукой и отвесил ему пощечину:

— Это твой тон при разговоре с отцом?

Он никогда не сдерживал руку, наказывая Шэнь Сюаня, и от одного этого удара половина лица Шэнь Сюаня онемела.

Шэнь Сюань послушно извинился:

— Прости, отец. Но ты спросил, я ответил — здесь не было ничего непочтительного.

Шэнь Сэньхэ снова занес руку:

— Хорошо, прекрасно! Побег из карцера — и во что ты после этого превратил правила Академии?

Шэнь Сюань отступил на шаг, уклоняясь от нового удара, и пояснил:

— Отец, неужели ты забыл? Я вовсе не нарушал правила Академии, в карцер меня отправил ты — лишь потому, что мы поспорили.

Перед тем как запереть в карцере, Шэнь Сюань прямо заявил, что не собирается становиться наследником Шэнь Сэньхэ.

Шэнь Сэньхэ тут же прорвало, и он принялся пространно распинаться о том, сколько сил вложил в то, чтобы Шэнь Сюань стал его преемником, неизменно перемежая свою речь унижениями и подавлением сына.

Дослушав до конца, Шэнь Сюань искренне предложил:

— Отец, не задумывался ли ты над тем, что я никогда не говорил о своем намерении остаться в Академии после окончания учебы? Может, тебе стоило бы воспитать в качестве преемника ученика, который искренне желает остаться в Академии? Например, старшего соученика Юй.

В прошлой жизни, после его ухода, Юй Лэ прекрасно со всем справлялся.

Шэнь Сэньхэ мгновенно рассвирепел, хлопнул по столу и вскочил:

— Куда ты собрался уходить, если не останешься в Академии? Во Второй Храм?! Даже сдохни ты где-нибудь на улице, некому будет забрать твое тело!

Его чересчур бурные негативные эмоции уже начали утомлять Шэнь Сюаня.

Желая предотвратить дальнейший выход ситуации из-под контроля, Шэнь Сюань поднял на него глаза и безжалостно сорвал маску с его показной бравады:

— Чего ты боишься? Того, что я вырвусь из-под твоего контроля, или призраков прошлого?

Задетого за живое Шэнь Сюаня передернуло, его зрачки сузились. Тяжело подышав несколько секунд, он посмотрел на сына ледяным, полным ненависти взглядом:

— Получи пятьдесят плетей, а потом убирайся в карцер!

Он смотрел на него не как на сына, а как на заклятого врага.

— Отец, — напомнил Шэнь Сюань, — я записался в наблюдатели на нынешний вступительный экзамен для новых учеников и должен покинуть карцер до его начала.

Шэнь Сэньхэ позвал стражу и одной фразой оборвал разговор с сыном:

— Вон отсюда!

*

Вскоре за Шэнь Сюанем пришли, чтобы исполнить наказание, а затем отвели в карцер.

Эта старшая соученица знала, насколько сурово глава Академии относился к собственному сыну, и, испытывая к Шэнь Сюаню некоторую жалость, тайком оставила ему целебных мазей.

Шэнь Сюань поблагодарил ее.

В карцере не было ни окон, ни столов, ни стульев — только пустые голые стены. Стоило закрыть дверь, как активировался массив: звуки и духовная сила в воздухе исчезли бесследно, и даже собственный голос глох на кончиках губ.

Для большинства людей абсолютная тишина сама по себе являлась страшной пыткой.

Но Шэнь Сюаня это ничуть не волновало. Он уселся на приглянувшемся месте и сам обработал свои раны.

В прошлой жизни он часто захаживал сюда в детстве, когда отец занимался его воспитанием, но в юности его отправляли сюда уже редко, чего нельзя было сказать о Лу Цзюньхэне, который время от времени проводил здесь свой отпуск.

Стоило вспомнить о Лу Цзюньхэне, как Шэнь Сюань почувствовал раздражение.

http://bllate.org/book/25670/3062329