Та циркуляция ци рассеялась впустую, разметав лишь пару магических артефактов, стоявших на витрине.
В следующий же миг силуэт мужчины в черном возник за стеллажом, у которого прежде стоял Шэнь Ли, и он настороженно огляделся по сторонам.
Уголок, где укрылись Шэнь Ли и Цзи Юнь, как назло, представлял собой узкую щель между выставочной стойкой и высокой стеной. Снаружи ничего не было заметно, но если подойти еще ближе…
Шэнь Ли только подумал об этом, как черный силуэт уже появился в поле его зрения.
Шэнь Ли собрал в ладони истинную ци и уже собирался нанести удар, как рука, обнимавшая его за талию, внезапно сжалась крепче.
Он на мгновение растерялся: взгляд мужчины обшарил их укрытие, после чего тот равнодушно отвернулся и зашагал прочь.
Черноходец вернулся в главный зал, а Шэнь Ли с облегчением выдохнул и лишь теперь заметил магическую печать, которую плел Цзи Юнь.
Не смея произнести ни звука, он передал мысль через духовную связь:
— Техника невидимости?
Цзи Юнь ответил:
— Да.
Шэнь Ли нахмурился, чувствуя легкое недоумение.
Эта техника невидимости в точности повторяла ту, что была ему известна. Неужели система заклинаний в этом мире ничем не отличается от предыдущего?
В этот момент посмертный голос черного венецианца вновь раздался в тишине:
— Ладно, для начала верните этого человека в темницу. Я доложу о случившемся Вашему Величеству и подожду, пока он сам прибудет, чтобы вынести окончательное решение.
Протектор Вэнь по-прежнему хранил молчание. Услышав это, он лишь слегка приподнял голову и бросил равнодушный взгляд на человека в зале, не выказав на лице ни единой эмоции.
Шэнь Ли скосил глаза на происходящее снаружи и слегка нахмурил брови.
Ему почему-то казалось, что с этим протектором… что-то не так.
Внутри комнаты снова воцарилась тишина. Спустя мгновение тяжелая деревянная дверь со скрипом отворилась и тут же захлопнулась.
Все трое вышли наружу.
Шэнь Ли перевел дыхание.
Только сейчас он осознал, как близко они друг к другу находились.
Уголок, где они прятались, был донельзя тесным, и ему пришлось прижаться грудью к груди спутника.
Спереди — горячее тело мужчины, сзади — ледяная каменная стена. Шэнь Ли словно застрял между огнем и водой, его растерянный взгляд беспокойно метался по сторонам, а в груди перехватило дыхание.
В комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь учащенным и мощным биением чужого сердца.
Наконец Шэнь Ли не выдержал и тихо произнес:
— Отпусти…
— Тсс, — Цзи Юнь прижал палец к губам Шэнь Ли и шепнул: — Молчи.
На пальцах мужчины ощущалась прохлада зимней ночи, и он положил их на губы Шэнь Ли с непринужденной легкостью. Цзи Юнь опустил взгляд, глядя на него; в его глазах не было никаких лишних чувств — казалось, этот жест был самым заурядным делом.
Внутри у Шэнь Ли все приятно и сладко защемило.
Прошло неизвестно сколько времени, но чужого присутствия в комнате по-прежнему не ощущалось. Хватка на талии Шэнь Ли ослабла.
Он торопливо выскользнул из чужих объятий и принялся растирать онемевшие и затекшие руки:
— Разве даос не говорил, что не пойдет? Почему ты здесь?
Цзи Юнь ответил:
— Вы долго не возвращались, я пришел за тобой.
— Я ведь ушел едва ли на палочку благовоний… — бормоча себе под нос, Шэнь Ли вдруг кое о чем вспомнил, поднял глаза и с улыбкой произнес: — Переживаешь за меня, даос?
Черты лица Шэнь Ли сами по себе были хороши собой, а стоило ему улыбнуться, как в этом промелькнуло нечто чарующее и сбивающее с толку.
Цзи Юнь на мгновение ослеп от его улыбки, отвернулся и промолчал.
Шэнь Ли не отставал:
— Признайся же, переживал за меня?
Цзи Юнь по-прежнему не отвечал, бросив лишь:
— Сначала давай отсюда выберемся.
Услышав это, Шэнь Ли вспомнил еще кое о чем:
— Каким образом даос сюда проник? Почему я до самого конца ничего не заметил?
Он-то полагал, что лишь его техника перемещения способна так бесследно переносить людей в иные места, но никак не ожидал, что этот человек владеет похожими фокусами.
Цзи Юнь пристально посмотрел на него и произнес:
— Перенял пару приемов у покойного наставника, не стоит упоминания.
Взгляд Шэнь Ли лукаво метнулся в сторону:
— Если подумать, какому же учителю принадлежит даос? Неужели… той самой легендарной Секте Меча Гуйюй?
Судя по стилю магии Цзи Юня, он явно происходил из праведной Бессмертной Секты, однако сам заявлял, что не принадлежит ни к праведникам, ни к демонам. К тому же Секта Меча Гуйюй как раз славилась тем, что держалась нейтралитета между обеими сторонами.
Цзи Юнь не стал отвечать, лишь обронил:
— Поговорим об этом позже, сначала выйдем отсюда.
— Ладно. Место здесь и впрямь не для разговоров. Шэнь Ли не стал допытываться и, применив технику перемещения, вместе с Цзи Юнем мгновенно вернулся туда, где прежде прятался Бай Цзинсин.
Бай Цзинсин прождал на месте добрую половину вечности и, увидев, как протектора вновь куда-то увели под конвоем, едва не сошел с ума от беспокойства. Заметив появившегося перед ним Шэнь Ли, он поспешно бросился навстречу:
— Ну как вы… Ой, а почему даос Цзи Юнь тоже здесь?
Шэнь Ли отмахнулся:
— Об этом потом, сперва вернемся.
Троица возвратилась в отведенный им внутренний двор, и Шэнь Ли пересказал Бай Цзинсину всё, что услышал в Павильоне Сокровищ.
Выслушав его, Бай Цзинсин растерянно нахмурился:
— То есть вести о духовной жиле передал правитель Тяньюй, и приказ арестовать протектора — тоже его рук дело?
Шэнь Ли предположил:
— Полагаю, их цель — заполучить то самое древнее бронзовое зеркало.
Бай Цзинсин замялся, словно хотел что-то сказать, но передумал:
— Но…
— Но что?
Поразмыслив немного, Бай Цзинсин произнес:
— Речь идет о недавно взошедшем на престол правителе Тяньюй, Ци Чанчжао? Я слышал от отца об этом человеке: с малых лет его отправили постигать Путь в какую-то безымянную Бессмертную Секту, и лишь месяц назад, когда прежний правитель Тяньюй скончался, его вернули во дворец занимать императорский трон. Говорят, по возвращении его едва признавала собственная родня, так что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вычистить несогласных, и лишь теперь положение немного стабилизировалось.
— …Борьба за духовную жилу началась полмесяца назад, он и сам едва держится на плаву, откуда у него время вмешиваться в дела мира заклинателей?
Шэнь Ли тоже чувствовал неладное:
— И впрямь странно. К тому же, зачем Ци Чанчжао понадобилось древнее бронзовое зеркало?
В оригинальном романе Ци Чанчжао вообще не сотрудничал с Башней Возвращения Весны, и уж тем более не было никаких упоминаний о древнем бронзовом зеркале.
Не успел Шэнь Ли до конца разрешить эту загадку, как Цзи Юнь внезапно спросил:
— Ты и впрямь не знаешь, каково истинное назначение того древнего бронзового зеркала?
— Не знаю, — Бай Цзинсин покачал головой. — Однако я слышал от господина Хранителя Закона, что некогда оно принадлежало одному могущественному магу из демонического пути. Поговаривают, тот старшекурсник мастерски владел искусством смущать сердца и похищать души, и полагался главным образом именно на эту вещь. В чем заключаются его конкретные свойства, протектор не уточнял.
— Похищать души… — тихо повторил Цзи Юнь. Лицо за маской скрывала тень, и невозможно было угадать, о чем он думает.
Шэнь Ли заметил, что тот явно хочет что-то добавить, и поинтересовался:
— Даос что-то обнаружил?
— Тот протектор Божественной Секты Тяньи, что мы видели, кажется каким-то странным, — Цзи Юнь поднял на него глаза. — Ты не заметил: от него совсем не веет аурой живого человека.
Шэнь Ли замер, и до него внезапно дошло.
Он и сам чувствовал, что с протектором что-то не так, но не мог выразить это словами. Теперь же вспомнилось: на том человеке не было и следа каких-либо эмоций, не говоря уже об ауре живого существа.
Точно так же, как…
Цзи Юнь произнес:
— Словно сельчане в деревне Люянь.
Взгляд Шэнь Ли едва заметно дрогнул, и он проговорил вполголоса:
— Башня Возвращения Весны что-то с ним сотворила?
Когда уровень культивации достигает определенной высоты, можно с легкостью распознать ауру живого человека. Но на деле заметить ее не так-то просто, особенно когда упомянутый протектор затерялся среди толпы, где его присутствие легко маскировалось чужими энергиями. Совсем не так, как в деревне Люянь, где в целой деревне не было ни единого живого существа, отчего всё казалось куда более очевидным.
Именно поэтому Шэнь Ли не сразу сообразил, откуда исходит странность.
Цзи Юнь опустил ресницы:
— Неужели в Башне Возвращения Весны и впрямь не ведают, как пользоваться древним бронзовым зеркалом?
— Ты хочешь сказать…
— О чем вы вообще толкуете? — Бай Цзинсин ничего не понимал в их намеках и взволнованно переспросил: — Какая еще аура живого человека? Что с господином Хранителем Закона?..
— Тебе не о чем беспокоиться, — успокоил его Шэнь Ли. — Тот правитель Тяньюй еще жаждет аудиенции с протектором Вэнем, и пока он не явился сюда, жизни протектора ничто не угрожает. Ну а что до остального — как только мы вызволим протектора и отберем древнее зеркало, правда сама выплывет наружу.
Цзи Юнь скосил на него взгляд:
— Ты всё еще намерен ему помогать?
Судя по всему, он все еще затаил обиду за то, что Бай Цзинсин скрыл от них правду.
— Я же пообещал Цзинсину помочь спасти человека, ну а что до древнего зеркала… — уголки губ Шэнь Ли изогнулись, и он, бросив взгляд на хмурые сумерки за окном, тихо проговорил: — Изначально я не собирался его отнимать, но раз уж этот паршивый император положил на него глаз, я просто не позволю ему добиться своего.
Цзи Юнь: «……»
Бай Цзинсин, оставшись в стороне от общего понимания ситуации, испуганно выдал:
— Паршивый… нет, А Ли, неужели тебе пристало так отзываться о Его Величестве…
— А что тут не так? — с чистой совестью возразил Шэнь Ли. — Он в собственной стране Тяньюй порядок навести не может, а суется в дела мира заклинателей, да еще явно замышляет какую-то пакость. Если он не паршивый император, то кто же?
— Но я боюсь…
Шэнь Ли оборвал его:
— Чего тебе бояться, он ведь не слышит, как я его ругаю. Коль ты мне друг, помоги обругать его еще пару раз, а я взамен вытащу твоего протектора.
— Ну хорошо…
— Заткнись. — не дожидаясь окончания фразы Бай Цзинсина, Цзи Юнь резко поднялся на ноги. — Как бы то ни было, уже поздно, продолжать вылазку сегодня не время. Все вопросы решим завтра, а ты — ступай в свою комнату со мной.
С этими словами, не спрашивая согласия Шэнь Ли, он ухватил его за руку и потащил на выход.
Шэнь Ли: «……»
С чего это он опять взбеленился среди бела дня???
Оказавшись в спальне, они не услышали от Цзи Юня команды отпустить его руку.
Шэнь Ли попытался высвободиться, но хватка лишь стала крепче. Подняв взгляд на спину мужчины, он мягко проговорил:
— Даос, отпусти меня, мне же больно…
Цзи Юнь разжал пальцы.
Потирая запястье и разглядывая странное поведение спутника, Шэнь Ли смутно догадался о причине.
Шэнь Ли осведомился:
— Даос Цзи Юнь, братец Цзи Юнь, ты часом не сердишься?
Цзи Юнь: «Нет».
Шэнь Ли обошел его спереди, заглянул в эти глаза, но Цзи Юнь демонстративно отвернулся.
— И всё-таки сердишься, — улыбнулся Шэнь Ли. — Ого, неужели тебя так задело, когда я отругал Ци Чанчжао?
Цзи Юнь: «Я же сказал, нет».
Шэнь Ли протянул:
— Можешь не скрывать, я ведь и так догадался, ты просто…
Взгляд Цзи Юня внезапно потемнел.
Шэнь Ли продолжил:
— …ты ведь его соученик по секте, верно?
— Соученик?
— Ну да, из Секты Меча Гуйюй, я ведь знаю, — Шэнь Ли ни капли не сомневался в собственных умозаключениях. — У даоса столь высокий уровень культивации, но в мире заклинателей о нем почти не слышно. Насколько мне известно, среди всех праведных Бессмертных Сект под это описание подходят лишь ученики Секты Меча Гуйюй. Если подумать, разве Ци Чанчжао не из их числа? Вы наверняка знакомы.
Помолчав мгновение, Цзи Юнь обронил:
— Ты угадал.
— А я ведь и правда угадал, — обрадовался Шэнь Ли. — Понимаю, ты защищаешь своего соученика. Раньше, стоило кому-то оскорбить моих уче… моих сородичей по секте, я бы тоже разозлился. Ладно, больше не буду бранить его при тебе, ты ведь не сердишься на меня?
Цзи Юнь спросил:
— Ты и впрямь так сильно его ненавидишь?
— Разумеется! Он такой свирепый и к тому же такой уродливый, разве удивительно, что он мне противен? Если подумать, я вообще не понимаю, какими критериями руководствуется Секта Меча Гуйюй при наборе учеников. Вроде бы ортодоксальная секта, внешность адептов тоже имеет значение, как они могли взять в ученики этого паршивца… то есть, как они вообще могли принять Ци Чанчжао?
Рассуждая так, Шэнь Ли направился во внутренние покои.
После всех ночных треволнений силы еще не до конца вернулись к нему, и накатывала усталость.
Скинув обувь, Шэнь Ли лег на кровать, и вскоре в комнате воцарилась тишина.
В главной комнате Цзи Юнь неподвижно стоял на месте, подняв руку и касаясь собственного подбородка, снедаемый глубоким недоумением.
Неужели это его лицо… и впрямь такое страшное?
Автор поясняет:
Цзи Юнь: «Я в полном отчаянии от этой жизни.jpg»
Объяснение: нападающий всё это время был уверен, что в ту ночь А Ли видел его лицо, поскольку А Ли проснулся раньше него.
Именно поэтому он по сей день носит маску.
http://bllate.org/book/25691/3068874
Готово:
