Очнувшись в незнакомой комнате, Чи Тан не сразу сообразила, где находится. Полежав неподвижно и какое-то время тупо глядя в потолок, она вспомнила: это их новое жилье.
За окном, похоже, шел дождь. В Наньлине вообще очень любили дожди: стоило приехать сюда, как они зарядили едва ли не каждый день, и прошла всего лишь неделя. Чи Тан не любила дожди, и каждый раз, когда начиналась непогода, настроение у нее портилось хуже некуда.
Наушники, которые она перед сном затолкала в уши, все еще висели на ней, только музыка уже не играла. Одним движением сорвав их, она потерла заболевшие уши и долго сидела на краю кровати, не шевелясь. Пока в дверь не забарабанили: — Бац, бац, бац! Отец попытался ее открыть, но замок не поддался, и он сердито заорал снаружи: — Какого черта запираешься? Живо вставай, дальше пойдешь в школу сама, у меня дела, я ухожу!
— Чи Тан, ты слышишь меня или нет? — замок с треском заскрежетал, и дверь затряслась, издавая раздражающий стук, словно ее пытались выбить.
Чи Тан снова легла, не проронив ни слова, натянула наушники обратно и включила на телефоне музыку. Нарастающий звук заглушил шум за дверью — точно так же она когда-то бесчисленное количество раз спасалась музыкой от бесконечных родительских ссор.
Звуки стихли, дождь продолжался. В доме никого не осталось, стояла особенная тишина.
Закинув рюкзак за плечи, Чи Тан вышла на улицу. Зонт она не любила; дождь был небольшой, и, просто накинув капюшон на голову, она опустила голову и шагнула прямо в ветреную сырость.
В первом классе второго года обучения Первой школы Наньлиня прошел уже месяц с начала занятий, и почти пятьдесят человек в классе успели перезнакомиться. Парней и девчонок было поровну, и почти все нашли себе друзей по душе, разделившись на небольшие компании. Но в таком большом коллективе неизменно находились свои одиночки-чудаки или изгои, к которым предпочитали не приближаться.
Чи Тан относилась к первым. Она перевелась сюда неделю назад, заводить друзей не собиралась и сидела на задней парте, окруженная атмосферой холодности и отчуждения. Она принадлежала к тем красивым девушкам, у которых веки казались тонкими, губы — узкими, а переносица — высокой, и когда она опускала глаза, во всем ее облике всегда сквозила мизантропическая праздность.
Большинство учеников во втором классе все же были послушными детьми: учителя запрещали приносить телефоны, и мало кто смел ослушаться. Но Чи Тан носила его с собой каждый день, вечно ходила в наушниках, слушая музыку с совершенно наплевательским видом, да и опаздывать на уроки стало для нее обычным делом.
Обычно те, кто вел себя подобным образом, оказывались прогульщиками, чья учеба катилась по наклонной, однако на первом же ежемесячном экзамене она вошла в десятку лучших по классу и в полсотню лучших по параллели, резко контрастируя со своими разгильдяйничавшими соседями.
Помимо нее, во втором классе был еще один человек, от которого держались на расстоянии — некий изгой по имени Юй Юй.
Поступив в школу со вторым результатом по всей школе, на этот раз на ежемесячном экзамене она выбилась в первые места. Но этому блестящему результату соответствовала лишь ее нищета.
Конечно, далеко не все ученики в классе происходили из богатых семей, хватало и тех, кто жил победнее, но бедность Юй Юй казалась чуть ли не невероятной. Даже Чи Тан, которой не было никакого дела до окружающего мира, благодаря сплетническому энтузиазму соседки по парте успела наслушаться всяких слухов.
Юй Юй приехала из какой-то глухой горной деревушки, и то, что она смогла поступить в Первую школу Наньлиня, граничило с чудом. Говорили, что за учебу ей платить не надо, да к тому же освободили от платы за общежитие.Школьная форма была единой для всех, но под ней Юй Юй носила выцветшую добела и растрепавшуюся по краям круглую футболку, в которой невооруженным глазом было видно, что её носили уже много лет. На ногах у неё были тканевые туфли — в месте, где все погоняли в кроссовках и кожаной обуви, одна лишь эта чужеродная пара обуви совершенно вырывала её из коллектива.
Юй Юй сидела у окна на третьем ряду. Ростом она была не маленькой, и именно из-за того, что коротышкой её не назвешь, она казалась особенно худой. Её длинные угольно-чёрные волосы были аккуратно заплетены в косу и закинуты за спину — в такую старомодную русскую косу.
— Боже мой, я уже почти не могу терпеть жизнь с ней в одном общежитии! Целый день ни слова не говорит, и у нас в комнате все остальные такие же — стоит её увидеть, как всякое желание разговаривать пропадает. А эта её одежда? Она же порвана в лоскуты, а она её не выбрасывает! И те тканевые туфли — носит столько времени и даже не стирает. Ты знаешь, она ведь даже шампунь и гель для душа не покупает, пользуется одним только куском мыла! Она даже голову мыла мылом!
— Да ладно? Неужели настолько бедная? Сколько там стоит купить нормальную одежду, бутылочку геля для душа или пару обуви? Не верю, что сейчас кто-то может быть настолько бедным. Я слышала, школа ведь выделила ей пособие?
— Она ещё набрала каши с пампушками и притащила в общежитие, прямо у кровати поставила — собирается два дня это есть. Просто кошмар, неужели она не боится, что всё прокиснет? Больше всего я боюсь, что дальше будет только хуже: если она начнет оставлять в комнате кислую еду, как нам вообще жить?
Бесконечная болтовня и жалобы девчонок звенели над ухом. Чи Тан показалось, что стало слишком шумно, она приподняла веки, бросила взгляд на тех двух болтавшуюся неподалеку девиц и поднялась, чтобы выйти в туалет.Туалет на этом этаже был слишком забит, а стоять в очереди она не любила. Она предпочла пройти чуть дальше, к туалету на южной стороне учебного корпуса — там людей было меньше.Едва она вошла, как прямо перед собой увидела Юй Юй — ту самую лучшую ученицу параллели, которую только что пренебрежительно обсуждали ее соседки по комнате, — та мыла руки. Чи Тан никогда с ней не пересекалась и раньше никогда не рассматривала ее внимательно, но сейчас, столкнувшись с ней нос к носу, возможно, под впечатлением от только что услышанного разговора, задержала на ней взгляд.
Как раз в этот момент Юй Юй тоже подняла глаза, и они встретились взглядами.
Только теперь Чи Тан впервые смогла как следует разглядеть лицо Юй Юй.У Ю Ю была пара очень красивых глаз — угольно-черных, необыкновенно правильной формы. Вот только она была слишком худой, а болезненный вид лишал ее всякого очарования юности. Она всегда молчала — молчала безбоязненно, просто погрузившись в собственный мир и тихо выполняя свои дела.
Они не стали приветствовать друг друга и разошлись в толпе.
Чи Тан была приходящей ученицей и каждый вечер уходила ночевать домой. В школе неожиданно отключили электричество: выпускники одиннадцатого класса продолжали сидеть на уроках и самоподготовке при свечах и настольных лампах, а учеников десятого просто распустили по домам. Закинув за плечи рюкзак, Чи Тан села на автобус до дома. Вообще-то ее немного укачивало, и, устроившись на сиденье, она прикрыла глаза, чтобы немного перевести дух.
В салон протиснулась бойкая тетушка. Встав рядом с Чи Тан, она вскоре громко закашляла и принялась распекать всех вокруг: «Что за молодежь пошла нынче, никакого воспитания! Видят же, что рядом пожилой человек стоит, а место уступить не додумаются».Чи Тан подняла глаза, взглянула на неё, но не шелохнулась. Она не встала даже тогда, когда автобус прибыл на её остановку. Лишь когда пожилая женщина вышла из салона, Чи Тан последовала за ней, а затем, покачивая сумкой, не спеша побрела обратно, пройдя пешком целых две остановки.
Новый дом всё ещё казался ей чужим. Лишь поплутав среди одинаковых зданий, она нашла нужное и достала ключи, чтобы открыть дверь.
Стоило ключу войти в скважину, как изнутри донеслись женский смех, стоны и вульгарная брань её родного отца.
Он снова притащил в дом незнакомку — то ли очередную подружку, то ли девицу по вызову. Чи Тан с бесстрастным лицом вытащила ключ и, развернувшись, ушла.
Вернулась она только глубокой ночью. В квартире было пусто, но в гостиной всё ещё висел какой-то странный, тошнотворный запах. Чи Тан замерла, её внезапно вырвало от омерзения.
Ей было противно. И невыносимо скучно.
— Учебный год начался так давно, почему ты вдруг решила жить в общежитии? — Классный руководитель, старый Фан, отложил в сторону заявление. — У тебя какие-то трудности? Родители дали согласие?
Вернувшись в класс, Чи Тан уже сжимала в руке ключ от комнаты 501.
— Чи Тан, ты тоже переезжаешь в общежитие? С чего вдруг?
Чи Тан откинулась на спинку стула:
— Просто захотелось.
Та самая девушка, что прежде распускала сплетни о лучшей ученице параллели, тут же подскочила:
— Ты в 501-ю? Мы же в одной комнате будем. Слушай, у нас там как раз осталось одно свободное место, как раз над ней, — она кивнула на Юй Юй, сидевшую в переднем ряду, не скрывая своего пренебрежения.
Девушка явно ждала ответа, но Чи Тан не горела желанием продолжать разговор. Она откинулась на спинку стула, достала наушники и даже не удостоила ту ответом. Выражение лица девушки помрачнело, она резко развернулась и вернулась на своё место. Спустя минуту послышался её шёпот, обращённый к соседке:
— И чего она важничает? Подумаешь, денег в семье побольше, ходит нос задрав, возомнила себя невесть какой принцессой.
Чи Тан, слушая музыку в наушниках, открыла учебник и принялась машинально чиркать ручкой по страницам.
Отец не стал препятствовать её переезду. Он лишь привычно огрызнулся, вероятно, радуясь, что дочь не будет мешать ему наслаждаться жизнью, и без лишних слов перевёл ей деньги:
— Купишь всё, что нужно для общаги, сама.
Чи Тан с одним чемоданом отправилась в школу. Она уже жила в общежитии раньше — недолго, но знала, что там обычно царит одно и то же.
Шестиместная комната, двухъярусные кровати, письменные столы и шкафчики, собственный санузел, а прачечная и общая душевая — в конце коридора.
В 501-й действительно пустовало одно место. Под кроватью Юй Юй, которая на фоне ярких одеял соседок выглядела пугающе серой и пустой, почти не было вещей.
Чи Тан бросила лишь беглый взгляд, быстро заправила постель и начала раскладывать свои вещи по шкафу.
Оказалось, что в её отсеке кто-то успел обосноваться.
— Чьи это вещи? Уберите, — бросила Чи Тан.
В комнате, кроме неё, была только Юй Юй. Она тихо ела, склонившись над контейнером с обедом. Обернувшись, она ответила:
— Это вещи Ло Чжэнли.
Ло Чжэнли — та самая сплетница.
Голос Юй Юй был тихим, с лёгкой хрипотцой. Сказав это, она вернулась к еде, больше не проявляя никакой реакции.
Чи Тан выгребла всё содержимое из шкафчика, швырнула на стол, уложила свои вещи и, закрыв дверцу на ключ, отправилась в столовую.
Когда она вернулась, то услышала, как Ло Чжэнли жалуется — разумеется, на неё.
— Просто взяла и раскидала мои вещи по столу! Что она себе позволяет? Я ей чем-то не нравлюсь? Смешно! В комнате и так уже есть эта Юй Юй, теперь ещё и принцесса привалила.
Чи Тан толкнула дверь, и разговоры смолкли.
Юй Юй вошла следом, и в комнате стало ещё тише. Казалось, она давно привыкла к подобной атмосфере. Она спокойно занялась своими делами, убрала контейнер и с учебниками ушла в учебный корпус.
Обстановка в комнате не располагала к уюту, но это было всё равно лучше, чем возвращаться домой к вечно ругающемуся отцу.
После вечерней самоподготовки Чи Тан вместе с толпой студентов вышла наружу. Заставить подростков, у которых в голове один сумбур, заниматься добровольно — задача не из лёгких. Даже после бесконечных наставлений учителей, как только звенит звонок, они превращаются в стадо необузданных жеребцов.
Сначала она зашла в лавку за бутылкой воды. Сделав глоток ледяного напитка, она почувствовала, как холод пробежал от желудка до самого сердца. Чи Тан бесцельно побродила по стадиону, глядя, как гаснут огни в окнах классов, пока в корпусе не осталось всего несколько светящихся квадратов.
В их классе тоже горел свет, и у окна она заметила склонившуюся фигуру. Посмотрев подольше, Чи Тан узнала Юй Юй. Отводя взгляд, она направилась в сторону общежития.
Внутри было шумно: кто-то болтал, кто-то залипал в телефоне, кто-то вышел из туалета, готовясь сушить волосы феном.
— Я первая в душ, — выпалила Ло Чжэнли, как только Чи Тан вошла, словно боясь, что та решит занять место первой.
Чи Тан даже бровью не повела. Она сделала ещё глоток воды, уселась на верхнюю полку и закрыла глаза под гул фена.
Отбой в общежитии был в одиннадцать. В десять сорок она зашла в душ. Чтобы пошла горячая вода, требовалась карта, и на её новенькую, ярко-синюю школьную карту она заблаговременно положила немало денег.
Как только она закончила, вернулась Юй Юй. Сложив учебники и выданные днём проверочные работы, она направилась в душ. Чи Тан мельком заметила её сменную одежду: старая футболка с круглым вырезом и школьные брюки.
Она не придала этому значения, но позже, перед самым отбоем, когда снова зашла в туалет, заметила, что пол и стены были влажными, в воздухе не осталось ни капли пара, а металлический рычаг смесителя был ледяным.
Лучшая ученица параллели… она что, только что мылась холодной водой?
Свет погас. Чи Тан забралась на свою кровать с телефоном в руках и увидела, что Юй Юй на нижней койке лежит лицом к стене. Её волосы всё ещё были влажными, но она, судя по всему, уже спала.
Чи Тан лежала на чужой постели, снова страдая от бессонницы. Лишь около трёх часов ночи, окутанная звуками тихой музыки, она наконец забылась тревожным сном.
http://bllate.org/book/25715/3074088
Готово:
