Глава вторая. Сычуаньский акцент
Пробыв для двух меча-воинов кем-то вроде назойливой букашки, которую тыкали палкой целых несколько минут, Му Бай наконец пережил эту пытку. Затем перед глазами всё померкло, сверху на него что-то обрушилось, и Му Бай бесславно потерял сознание. Проваливаясь во тьму, Му Бай подумал: если ему повезет, в следующий раз, открыв глаза, он, может, снова попадет в другой мир. Ха-ха, как же размечтался.
Когда Му Бай снова очнулся во тьме, холодный пол красноречиво и сурово поведал ему горькую реальность — сбежать ему так и не удалось. С обнаженным торсом, облаченный лишь в новенькие семейные трусы пожилого партийного работника, недоучившийся студент университета Му Бай дрожал от холода, стоя в просторном помещении с необычайно механическим дизайном вокруг. Такое громадное пространство вряд ли под силу занять обычному человеку. Му Бай с жалким видом оглянулся и обнаружил, что те самые два меча-воина, что тыкали его палками, стоят неподалеку. По их вытянутым стрункой фигурам сразу было видно — часовые, а значит, удрать ему не светит.
Пока Му Бай размышлял об этом, он вдруг почувствовал легкий зуд в икрах. Опустив взгляд, он увидел, что Черныш тоже увязался следом и теперь сидел у самых ног, обвивая его своим хвостом. Му Бай наконец смог разглядеть его как следует: Черныш оказался целиком черным, лоснящимся на свету котенком с большими круглыми изумрудными глазами — выглядел он просто невероятно мило. Кто бы мог подумать, что в столь хаосом объятом месте сыщется столь исцеляющее душу создание. Сердце Му Бая растаяло, и он наклонился, чтобы поднять Черныша на руки. Чего тут бояться? Придет беда — откроем ворота, придет вода — поставим дамбу; плевать, какая планета и какой вид, выкладывайте все козыри. Этот батя ведь попавшее в другой мир лицо, сценарий главного героя у него просто обязан быть!
Пока Му Бай гладил своего котенка и мысленно предавался грандиозным фантазиям о будущем, гладкая стена бесшумно раздвинулась, и оттуда вышел высокий мужчина. Мужчина обладал поразительно крупным телосложением, был одет в темно-серую форму; пепельные волосы, серые глаза, исключительно правильные черты лица, но от него исходило какое-то невыразимое безжизненное ощущение. Он остановился примерно в десяти шагах от Му Бая, затем неторопливо подошел к стоявшему рядом креслу и сел с чрезвычайно элегантным видом. И говорить нечего: от такого наглого вида за версту разило влиятельностью. При этой мысли Му Бай затаил дыхание и предельно сосредоточился — если удастся угодить этому типу, глядишь, откроется новая сюжетная ветка. Судя по его форме, он должен быть офицером; если вдруг удастся завоевать его расположение, не исключено, что удастся даже порулить каким-нибудь меха. Согласно законам нормального сюжета, Му Бай знал, что он, как попаданца, стопроцентно ожидает синхронизация с супер-меха на триста процентов, после чего с помощью супероружия он вырежет всех врагов. От этих мыслей Му Бай даже слегка взволновался. Однако, судя по всему, он забыл, что место, куда он угодил, похоже, не слишком-то вписывалось в стандартные настройки.
Когда Му Бай украдкой поднял голову, то по нелепой случайности встретился взглядом с восседавшим выше мужчиной — это было всё равно что искра, попавшая в пороховой погре. Какая к черту шутка? Серебристо-серые глаза и алые зрачки — Му Бай от страха едва не наложил в штаны. Твою мать, да это же тот самый металлический зверь, которого он видел раньше! Какого черта он прикинулся человеком?
Словно точно прочитав его мысли по выражению лица мальчишки, похожему на мину замедленного действия, мужчина оскалился, блеснув рядами белоснежных зубов, и попутно одарил его абсолютно недоброжелательной улыбкой. Му Бай мгновенно почувствовал, как в его сердце вонзились острые, как иглы, клыки этого типа. Уважаемый, лучше перестаньте скалиться: при виде этих двух рядов зубов мне сразу вспоминается только что расчлененный гигантский змей, у меня аж мясо по всему телу ныть начинает.
То ли искаженное выражение лица Му Бая позабавило мужчину, то ли в ходе пространственно-временного континуума произошел какой-то сбой, то ли в самом этом мире вообще не существовало никакой научной логики — так или иначе, мужчина заговорил. Когда он произнес свою первую фразу, Му Бай почувствовал, как перед глазами темнеет, в ушах настойчиво звенит, а весь мир рушится к чертям.
Прежде Му Бай бесчисленное количество раз воображал себе всевозможные нравы и обычаи в мире будущих высоких технологий. Согласно его представлениям и мнению большинства людей, там должны обитать самые разные инопланетяне, а меха двигаться стремительно и холодно, источая горделивое высокомерие — даже если они милые и очаровательные, то непременно в уютном или юмористическом ключе. Все эти писаные красавцы и красавицы, а также бронированный искусственный интеллект при каждом слове обязаны выдавать пафосный английский. Конечно, будучи патриотичным молодым человеком с правильными жизненными устоями, Му Бай считал, что и стандартный путунхуа тоже звучал бы чертовски круто. Если же брать мир аниме, то и японский в качестве языка межнационального общения вполне можно было стерпеть. Короче говоря, в представлении Му Бая будущее равнялось холодности и отстраненности, и даже если планета помойная, а меха ветхие, они всё равно обязаны следовать стилю стимпанк. Но сегодня, буквально мгновение назад, этот выглядящий высоким, красивым и идеальным плодом научной фантастики мужчина напротив разрушил всё до основания. Из его практически безупречных тонких губ полился чистейший сычуаньский говор!
Именно так — густой, щедро сдобренный сычуаньским перцем путунхуа! Когда Му Бай осознал, что именно он услышал, у него подогнулись колени, и он рухнул на пол. Почему в месте, где есть меха, иноземные звери, эльфы и умилительные котята, можно услышать сычуаньский акцент?! Причем из уст некоего инопланетного офицера в крутом стиле, в котором, судя по виду, даже двух капель китайской крови не намешано! Черт побери! Что вообще происходит в этом мире?!
Однако суровая реальность неумолима: даже несмотря на то, что Му Бай мгновенно принял классическую позу глубокого разочарования и отчаяния, столь точно выражающую эмоции из аниме, сычуаньский акцент мужчины по-прежнему гулко разносился по комнате. Му Бай начал люто ненавидеть тот факт, что его лучший кореш — родом из Сычуани, из-за чего сейчас притвориться, будто он не понимает инопланетный язык, не было никакой возможности. Встроенная в голову система перевода безупречно растолковала смысл сказанного.
Они уже провели анализ его ДНК. То самое, когда тыкали его палочкой. Выяснилось, что Му Бай относится к коренным жителям Солнечной системы. Ха-ха, да я же чистокровный землянин! После этого, согласно федеральным законам, ему автоматически присваивается статус гражданина. Звучит вроде неплохо. Но поскольку он является несовершеннолетним… Какая к черту мать твою несовершеннолетний, мне вообще-то двадцать три года! Поэтому после высадки с корабля его передадут на попечение местным властям. Погодите-ка, черт с ним с кораблем, но что значит попечение? Му Бай вовсе не считал, что ему, двадцатитрехлетнему амбалу, требуется опекун. Он уже достиг возраста законного вступления в брак, алло!
К сожалению, все эти бурные реакции происходили лишь в мыслях Му Бая: пока он всё еще размышлял, выражаться ли ему на стандартном путунхуа или на неуклюжем сычуаньском диалекте, собеседник уже завершил разговор. Затем тот небрежно взмахнул рукой, и стоявший позади меча-войник, словно мгновенно ожив после режима энергосбережения, бесцеремонно схватил бедного паренька, взвалил его на плечо и — руководствуясь стандартом не покалечить при падении — швырнул Му Бая вместе с Чернышом в какую-то комнату.
Мда, душ есть, сменная одежда тоже — условия на самом деле неплохие. Му Бай почесал затылок и, увидев аккуратно сложенную на кровати одежду, наконец кое в чем разобрался. Хотя в итоге его собирались сдать властям, этот металлический зверолюд? уже принял его за своего. Выглядит вроде неплохо. Му Бай подхватил Черныша и чмокнул его:
— Сынок, пошли купаться вместе.
Хотя пол Черныша оставался неясным, руководствуясь логикой, что столь милое создание просто обязано быть мальчиком, Му Бай единолично обзавелся дармовым сынком. В знак благодарности за новообретенного папашу Черныш тут же отвесил Му Баю легкую затрещину мягкой лапкой:
— Ау-у.
— ... — Му Бай вновь испытал сокрушительный удар. — Почему ты, кошка, лаешь как собака?
— У-у-ау-ау... — Черныш вырвался из объятий хозяина, единым прыжком взлетел на кровать и своим поведением ясно дал понять, что мыться он не намерен.
Му Бай слегка надулся: ладно еще, когда над ним издевался этот зверолюд-громила, но Черныша-то он вытащил с поля боя ценой собственных усилий, с какой стати тот не мог быть хоть капельку покладистее? Зря только обзавелся такой умилительной мордашкой. И тогда Му Бай с криком «ау!» набросился на своего дармового сыночка, собираясь сначала сделать с Чернышом то-то и то-то, а затем еще вот так и вот так потискать его.
Когда его палец случайно задел бугорки на теле котенка, Му Бай вдруг сообразил, что его Черныш тоже ранен. Прижав Черныша к груди, Му Бай осторожно раздвинул его длинную шерсть на спине — перед его взором предстало несколько свирепых ран. Хотя кровь уже не сочилась, выглядели они ужасно тяжело. При таком раскладе купание и впрямь было противопоказано. Бедняжка, такой кроха, а уже получил такие тяжелые раны. Сердце Му Бая пронзила острая боль, он легко поцеловал Черныша в спину, бережно уложил сынишку на кровать, а затем ласково потрепал по голове:
— Черныш, подожди, я поищу тебе лекарство. Скоро перестанет болить.
Черныш шевельнул ушами и сам по себе закрыл глаза, явно отчаянно нуждаясь в отдыхе. Устроив своего котенка, перерожденец вразвалочку побрел в ванную, но уже через неполную минуту с воплем вылетел обратно.Му Бай обнаружил, что уменьшился. Раньше он как-то не обращал внимания, но, оказавшись перед зеркалом в ванной, понял, что отражающийся там голый ребёнок — это он сам. Хотя волосы были длинными, а сам он — низким и худым, Му Бай всё же узнал себя в шестнадцатилетнем возрасте. Это худощавое личико, тонкие, как бамбуковые палочки, ножки, совершенно плоская грудь, превосходящая по ровности какую-нибудь равнину, полное отсутствие мышц — боеспособность этого тела выглядела даже ниже нуля с половиной. И что ещё важнее — рост. Раньше Му Бай, пусть и не дотягивал до метра восьмидесяти, но свои метр семьдесят восемь имел, с трудом, но пробиваясь в ряды высоких парней. Теперь же — другое дело: если память ему не изменяла, в те годы он едва ли дотягивал до метра семидесяти. С таким ущербным ростом Му Бай чувствовал, что его путь по завоеванию сердец красавиц в ином мире окончательно погрузился во мрак.
Му Бай, двадцатитрехлетний студент старших курсов, которого молния перенесла в некий будущий мир, где все говорили на сычуаньском диалекте, казалось, снова вернулся в наполненную юношеским задором пору максимализма. Неудивительно, что тот металлический орк заикнулся о том, чтобы найти ему опекуна. Если вспомнить его тогдашний рост ниже метра семидесяти, неудивительно, что окружающие принимали его за ребёнка. Му Бай похлопал себя по груди, занимаясь самовнушением: ничего страшного, через пару лет он снова вытянется, это же не старость. Поразмыслив так, Му Бай почувствовал, что настроение его улучшилось.
Короче говоря, после изрядной доли суматохи и бесполезной беготни Му Бай уже спокойно смирился с тем фактом, что превратился в подростка-максималиста, и даже самодовольно подумал, что по крайней мере сорвал джекпот в плане амплуа. В конце концов, для попаданца-главного героя юный возраст — это лучшее условие, ведь у взрослых поле для манёвра гораздо уже. Конечно, в самом недалёком будущем ему предстоит убедиться, как же сильно он заблуждался. Ха-ха.Пожалуй, подошло время ужина. Как раз в тот момент, когда Му Бай и Сяо Хэй сидели друг напротив друга и дружно исполняли животами дуэт урчания, дверь распахнулась. Рассмотрев вошедшего, юноша просиял: это была поистине прекрасная красавица в военной форме. Гость тоже был одет в тёмно-серый мундир, стройный и подтянутый. Хотя пол было не разобрать, внешность радовала глаз. Короткие тёмно-каштановые волосы в сочетании с глазами того же цвета придавали ему ещё больше дружелюбия. К тому же узор на его лбу невероятно украшал весь его облик. Похоже, тот пушистый зверь неплохо к нему относился: и еда, и питье были в наличии, да и разносчик пищи полностью отвечал эстетическим запросам. Му Бай судил о людях просто: еда и питьё должны быть вдоволь, иначе всё остальное — лишь пустой звук.
Затем, получив еду, Му Бай вновь испытал шок от сычуаньского акцента. Да, эта нежная и приветливая красавица тоже говорила на колоритном сычуаньском диалекте с сильным местным акцентом. Рука юноши, державшая еду, даже задрожала. Раньше он думал, что сычуаньский говор металлического зверя — это, возможно, его личное пристрастие, но почему этот младший офицер тоже говорил на нём? Неужели что начальник любит, тому и подчиненные подражают? У них такое потрясающее, высокотехнологичное космическое снаряжение, так почему же обязательно нужно было устанавливать операционную систему с сычуаньским акцентом? Дорогой мой, ты же заставляешь меня страдать, неужели не понимаешь?!
Разумеется, реальность не собиралась подстраиваться под желания Му Бая. Когда красавица на беглом и правильном сычуаньском диалекте разъяснила юноше правила поведения после высадки с корабля, Му Бай успешно обзавелся лицом с выражением полного безразличия. Да, именно каменным лицом. Только эта идеальная маска на лице могла полностью скрыть его рухнувший внутренний мир и в то же время создать у собеседника то глубокомысленное впечатление, которое свойственно исключительно чистокровным людям. Му Бай ни за что бы не признался, что выданный ему энергетический блок, выдаваемый за еду, оказался до чертиков отвратительным на вкус — даже Сяо Хэй плевался во время еды.
Наконец, когда красавица стала убирать посуду, собираясь уходить, Му Бай наконец отбросил свою гордость человека, привыкшего говорить на обычном языке, и задал вопрос на очень корявом сычуаньском:
— Скажите, пожалуйста, что там произошло на той планете, из-за чего была такая жуткая драка?
Собеседник одарил его абсолютно дежурной улыбкой и ответил на чистом и беглом сычуаньском:
— Борьба с бандитами.
— А?
— Официальная формулировка для подавления мятежа в колонии.
— Кто подавляет?
— Человеческая Федерация.
— Кого подавляют?
— Инопланетных аборигенов.Му Бай чувствовал, как в груди медленно поднимается какое-то странное, тяжелое чувство. Сколько лет прошло, и наконец-то он воочию увидел, как человечество само вторгается к инопланетянам! Подумать только, в прошлые времена даже великая Новоримская империя США решалась снимать лишь фильмы про инопланетное вторжение. Изгадив собственный дом и жилища соседей, они в статусе неубиваемых тараканов, используя всевозможные подлые приемчики, совершали отчаянный контрудар, а затем, глядя на опустошенную Мать-Землю, бесстыдно заявляли, что победили инопланетных захватчиков. И после этого их еще называли идейными, волевыми и олицетворяющими непокоренный дух человечества!
Тогда Му Бай думал: ну что за показуха! Каждый раз снимать про то, как бьют вас — что за супердержавный гегемонизм? Уж снимать так про то, как люди отправляются на другие планеты и наводводят там ужас — вот это было бы по-настоящему круто! Сразу видно, что белые — дикари, не понимающие истинного величия истинных правителей. Американцам никогда не постичь законов, что правят под небесами.
Но теперь, услышав, как собеседник с родным сычуаньским акцентом сообщает ему, что человечество вовсю колонизирует космос и угнетает инопланетян, Му Бай неожиданно преисполнился совершенно неуместной гордости. Видали? Вот это настоящий имперский размах! Заставить это неотесанное инопланетное отребье склонить головы — вот что истинно отражает величие нашей великой державы! Вероятно, из-за сычуаньского акцента Му Бай мысленно уже записал Человеческую Федерацию в потомки Срединной империи и без всякого смущения начал всячески себя нахваливать. Стоило только представить бесчисленных мечавойнов, которые, со знанием дела щеголяя на чистейшем сычуаньском диалекте, ведут бесконечные звездные войны, как Му Бай почувствовал невероятный прилив адреналина. Разумеется, всё это происходило лишь в его мыслях.
Проводив красотку, Му Бай оставил не доеденные энергетические блоки Чернышу. Хотя живот все еще урчал, у Му Бай появилась идея, требующая проверки. Когда он следовал за стариком, тот урывками передавал ему кое-какие духовные практики. В то время Му Бай считал это пустой болтовней и фокусами, а потому никогда не занимался всерьез. Кто бы мог подумать, что в конце концов старик действительно обретёт Дао и вознесется? Хотя молния шарахнула по нему самому, кое-какая польза от этих знаний остаться была обязана. Ци в комнате оказалась куда гуще, чем та, что он чувствовал снаружи, и Му Бай решил испробовать пару наиболее практичных техник, особенно ту, что отвечала за постижение неделимости зерна и отказа от обычной пищи. Если всё получится, на одних только расходах на еду удастся сэкономить уйму денег — подумав об этом, он решил, что дело того стоит.
Приняв решение, Му Бай уселся на кровать и принялся за усердную культивацию. Когда плотная духовная энергия просочилась в его даньтянь, по всему телу разлилось непередаваемое блаженство. Он осторожно направил Ци циркулировать по организму, и после нескольких полных кругов почувствовал, как тело невероятно полегчало. Когда Му Бай снова открыл глаза, его попутный транспорт уже прибыл на станцию.
Будучи несовершеннолетним, который по результатам генетической экспертизы числился в защищаемых Федерацией категориях, Му Бай уже полностью смирился со своей участью. Шутки в сторону, даже если бы он сбежал, какая от этого польза? Свобода — это, конечно, прекрасно, но ведь ни крыши над головой, ни еды не будет! О какой гордости можно рассуждать, когда речь идет о банальном выживании? К тому же сейчас у него тело подростка-максималиста, но не мозги. Му Бай вовсе не собирался отказываться от предоставляемых правительством бесплатных благ ради глупых скитаний по чужим краям. Он до сих пор даже сеттинг этого мира толком не разобрал. Будь ты хоть попаданцем, бегать вслепую, не имея на руках даже базовой информации — это чистой воды самоубийство.
Смиренно плетясь следом за служащим, Му Бай заполнил и сдал все необходимые бланки. К своему удивлению, он обнаружил, что прекрасно понимает федеральную письменность — по сути, она представляла собой лишь слегка видоизмененные китайские иероглифы, общий смысл считывался без труда. К счастью, обошлось без создания какой-нибудь новой письменности, и Му Бай, будучи отъявленным троечником, мысленно поблагодарил императора Цинь Шихуанди, в свое время объединившего иероглифы, целых две секунды. Попадание в другой мир — это здорово, но учиться заново трудно, а родной язык всё же ближе к сердцу. Затем он получил изящно оформленную карту гражданина Федерации — впрочем, в ней почти не было нужды, поскольку дополнительная карта оказалась вмонтирована прямо в запястье левой руки, и обычно хватало простого сканирования. Узнав, что ему положены все федеральные пособия на проживание с самого рождения и по сей день, Му Бай мгновенно проникся к сидевшей перед ним дородной тетушке чувством столь же светлым, коим пылают к Деве Марии.
Завершив все формальности, клерк вдруг обратила внимание на Черныша. Му Бай уже собрался сказать, что Черныш — его домашнее питомец, и попытаться проскочить на дурака. В конце концов, Черныш был животным, которого он подобрал на другой планете, и если здешние чиновники начнут усердствовать насчет карантина и проверок, жди проблем. Но неожиданно Черныш сам запрыгнул на считыватель карт, топнул пушистой лапкой, и чиновница тут же подтвердила личность, после чего дружелюбнейшим тоном произнесла: Добро пожаловать в Федерацию. Мда, дружелюбный сычуаньский говор. Му Бай молча отвел взгляд: его кот обзавелся удостоверением личности раньше него самого, это же какой позор!
http://bllate.org/book/25716/3074179
Готово:
