В прозрачной трубке капельницы кровь потекла в обратном направлении — яркая, багровая полоска. Лу Фэн опустил взгляд: его пальцы сжимали трубку, отчего та перегнулась.
— Черт! — он в испуге разжал руку.
Веки Се Ланьюя мелко дрожали, а в его зрачках рассыпались на искры блики хрустальной люстры. Ему доводилось встречать немало живых воплощений ада, но этот был самым жестоким из всех: он хотел хладнокровно убить его, пока тот спит.
Увидев, что кровь потекла обратно в вену и лекарство снова начало поступать в кровь, Лу Фэн пробормотал:
— Я просто отвлекся, это было не покушение... — Осознав, что оправдывается, он мгновенно повысил голос: — Нет, постой! Если бы я хотел тебя прикончить, разве ждал бы так долго? Захотел бы — свернул тебе шею, пока ты спал, и использовал бы твою голову как ночной горшок!
— Который час? — перебил его Се Ланьюй.
Лу Фэн замер, посмотрел на запястье:
— Одиннадцатый час.
Как только слова слетели с его губ, Се Ланьюй попытался сесть.
— Ты что удумал? — спросил Лу Фэн.
Се Ланьюя мутило, голова шла кругом. Он не думал, что обычный дождь свалит его с ног, но сегодняшний день преподнес слишком много сюрпризов. Уже одиннадцатый час, метро и автобусы давно не ходят, такси — слишком дорого. Чтобы вернуться домой, нужно было искать машину...
Он нашарил рукой карман брюк: телефон на месте. Се Ланьюй протянул руку, собираясь выдернуть иглу.
Лу Фэн был быстрее — он перехватил его запястье:
— Э, ты чего, во сне бредишь? Капельница еще наполовину полна.
Се Ланьюй не стал ничего объяснять:
— Мне нужно идти.
Лу Фэн поднялся:
— Куда идти? Насмотрелся сериалов про властных президентов? Как только проснулся — сразу иглу выдирать? Доктор Сюй среди ночи приехал, чтобы тебя лечить, а ты вот так берешь и уходишь? Хочешь выставить врача посмешищем? Сегодня будешь лежать здесь, никуда не пойдешь. Хочешь уйти — жди, когда вернется мой отец!
Се Ланьюй поднял глаза:
— Почему ждать твоего отца?
Одно лишь упоминание этого имени привело Лу Фэна в ярость. Он стиснул зубы и прорычал:
— Он сказал мне привести тебя, иначе мне не поздоровится!
Се Ланьюй прекрасно знал себе цену — не настолько он был важен, чтобы сын мог наслаждаться жизнью только потому, что мать переехала в этот дом. Он опустил голову и охрипшим голосом сказал:
— Скажи ему, что я ушел сам. Он ничего тебе не сделает.
Лу Фэн чувствовал, что говорит с упрямым псом. Он упер руки в бока:
— Да что ж с тобой так сложно-то? Думаешь, я своего отца не знаю? Если он сказал — значит, сделает!
С этими словами он грубо толкнул Се Ланьюя обратно на подушки:
— Хватит ныть, лежи смирно. Завтра хоть на все четыре стороны иди, никто тебя не держит.
Он плюхнулся на стул рядом и, нахмурившись, уставился на качающийся флакон с лекарством. Черт, только две трети ушло.
От этого резкого движения Се Ланьюя замутило еще сильнее. Он прикрыл глаза, глядя на вращающуюся люстру сквозь узкие щелки век. Пути назад уже нет, придется заночевать здесь, а домой вернуться завтра. Все равно на работе в массажном салоне он теперь не помощник, лучше отлежаться пару дней, а там видно будет.
Приняв неизбежное, Се Ланьюй смирился. Его взгляд упал на капельницу. Нужно будет завтра оплатить лекарства, заодно с остальным. Как же хочется спать. Он тяжело смежил веки.
Убедившись, что гость не собирается убегать, Лу Фэн встал и вышел в ванную. Вернувшись и бросив взгляд на кровать, он увидел, что Се Ланьюй все еще там, и поморщился. Никогда не видел таких наглых людей — с таким трудом пролезли в этот дом, и что они из себя строят?
Он с раздражением закинул ногу на ногу и задел что-то стопой. Глянул вниз — ботинки Се Ланьюя. Обычные белые кроссовки, начищенные до блеска, бренда не разглядеть — наверняка какая-то дешевка. Ни одной ценной вещи на себе, свалился от легкого дождя... С таким здоровьем пойти работать в клуб, чтобы заработать те деньги, — это надо было совсем дойти до ручки от нищеты.
Лу Фэн фыркнул и покачал головой. Посмотрел на флакон, на трубку капельницы, а потом снова перевел взгляд на спокойное лицо на кровати. Лицо чистое, словно картина. Краснота спала, кожа выглядела такой тонкой и бледной, что казалось, стоит дотронуться — сразу проступит след.
Лу Фэн какое-то время скучающе разглядывал его и сделал вывод: «Ну да, именно такие и нравятся этим богатеям». Присмотревшись, он заметил синяки под глазами — интересно, сколько времени тот не спал по-человечески? Второй вывод: «Мда, кто-то торгует задницей, а ты — собственной жизнью».
Телефон в кармане завибрировал. Лу Фэн выудил его и открыл сообщение от Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн: Лу-гэ, я тут кое-что вспомнил.
Кульгей не ест кинзу: ?
Чжоу Чэн: Ты же говорил, что сегодня твоя мачеха приходит, вы вроде в ресторан собирались?
Чжоу Чэн: И потом ты вышел из ресторана вместе с тем парнем из клуба... Я вот тут подумал: это что, твой новообретенный братец?
Чжоу Чэн: Не может же быть таких совпадений!
Лу Фэн раздраженно цыкнул.
Кульгей не ест кинзу: Угадал. Иди лесом.
Отправив сообщение, он отшвырнул телефон и, сам не зная зачем, ухватился за трубку капельницы. В голове внезапно всплыла картина, как она перегнулась, и он поспешно отдернул руку.
Вскоре снизу донеслись звуки открываемой двери и голоса. Лу Фэн навострил уши — вернулись. Раз уж его мать вернулась, теперь есть кому присматривать за этим типом, а он сможет спокойно пойти спать в свою комнату.
Шаги на лестнице становились все громче, и вскоре в дверь постучали. В комнату вошел Лу Чжихэ, его густые брови были нахмурены, а в глазах читалась тревога. Он спросил вполголоса:
— Что случилось?
Лу Фэн подумал: «Откуда мне знать?»
— Температура, — ответил он.
— За ужином выглядел нормально, как он мог так внезапно заболеть? — проговорил Лу Чжихэ. — Завтра надо показать его врачу.
Идущая следом Бай Цзинсянь даже не успела смыть макияж, она по-прежнему выглядела безупречно. Ее голос звучал куда более спокойно, она даже не подошла ближе, чтобы взглянуть на больного.
— Все хорошо, Чжихэ. Этот ребенок редко болеет. Выглядит худым, но на самом деле он крепкий. Наверное, просто промок под дождем и простудился, пара дней отдыха — и все пройдет.
Лу Чжихэ все еще сомневался:
— Думаю, стоит все же пригласить Доктора Сюй, пусть поставит капельницы еще на пару дней.
— Ты ведь тоже устал за день, иди отдохни, — заботливо проговорила Бай Цзинсянь.
Лу Чжихэ действительно был измотан: весь день проработал в компании до самой ночи. Все-таки сегодня был важный день, и ему было неловко, что Бай Цзинсянь пришлось задержаться на работе ради него.
— Тогда я пойду умоюсь, а позже зайду проведать ребенка.
Бай Цзинсянь вывела его из комнаты:
— Не нужно приходить, пусть спит.
Дверь снова закрылась.
Лу Фэн сидел на стуле, позабыв о своем желании улизнуть в спальню. Он смотрел на спящее лицо и чувствовал в глубине души что-то странное.
Доктор Сюй ясно сказал: у этого парня низкий сахар, и недавно он уже болел. Совсем не «редко болеет».
Кажется, его мать заботится о нем вовсе не так сильно, как пытается показать.
http://bllate.org/book/25734/3077193
Готово:
