Готовый перевод My Brother Got Drunk and Bit My Adam's Apple, Then He Cried / Мой «братец» кусается: от ненависти до любви в один укус: Глава 10

Ранним утром следующего дня, когда вся семья еще спала, Лу Фэн вышел из дома.

Зевая, он дошел до точки с завтраками и, только переступив порог, выругался:

— Вы двое, по-моему, совсем больные.

Младший и Чжоу Чэн устроили телефонную бомбардировку, зазывая его завтракать.

Встать в такую рань было невозможно, значит, они просто еще не ложились.

Эти двое всю ночь просидели за играми, а теперь собирались позавтракать и поехать домой отсыпаться.

Они заказали кантонский завтрак, заставив едой весь стол. Сел за стол и Лу Фэн, сразу схватив одну креветочную пельменю.

— В эти выходные едем в кемпинг, батя мне разрешил. Снаряжение могу выбирать любое!

— Правда?! — Чжоу Чэн, чьи палочки замерли на весу с кусочком рулета из рисовой лапши, округлил глаза. — Отлично! Тогда я выберу самую крутую палатку. Поглядите на его отца, до чего же продвинутый!

Лу Фэн скривил губы, думая про себя, что эту свободу ему пришлось буквально вырвать ценой неимоверных жертв.

Уплетая еду за обе щеки, он спросил:

— Вы же говорили, что после гаокао собираетесь уйти в отрыв по полной? Всякие там Юго-Восточные Азии, Европы... Уже август на дворе, чего вы до сих пор никуда не сорвались?

Чжоу Чэн скорчил плаксивую физиономию:

— Какой к чертям отрыв? Батя заявил: если в этом месяце как следует не пойду набираться уму-разуму в компанию, в следующем сошлет на завод гайки крутить.

Ся Цзинхуай по прозвищу Младший ел очень медленно и тихонько пискнул:

— Да ладно, в какой еще завод?

— В Северную Мьянму, — мрачно ответил Чжоу Чэн, не поднимая головы.

— Правда, что ли? — Ся Цзинхуай испуганно замер.

Чжоу Чэн тут же отвесил ему подзатыльник:

— Конечно, вранье! Поверил с первого слова, не зря тебя какой-то старый прохиндей-толстяк облапошил!

Ся Цзинхуай ерошил свои свежо обесцвеченные серебристые волосы, робко бормоча:

— Братуха Чэн, не стоит ворошить былые заслуги, с твоей-то памятью такое и вспоминать стыдно.

Чжоу Чэн уже отложил палочки, собираясь проучить наглеца, но Лу Фэн его остановил, раздраженно бросив:

— Вы можете хоть за едой угомониться? Сколько вам лет вообще?

Младший весело предложил:

— Брат Лу, у меня все равно дел нет, давай вдвоем куда-нибудь сгоняем?

Лу Фэн не ответил. На самом деле настроения у него не было. Стоило ему вспомнить помешанный вид своего отца, как его охватывало серьезное подозрение: стоит ему уехать из дома хоть на неделю, как статус старшего законного сына окажется под угрозой, и тогда его имя, пожалуй, даже в родовую книгу внести забудут!

Чем больше Лу Фэн думал об этом, тем сильнее ныло сердце. Он покачал головой:

— Не выйдет, мне тоже надо идти на стажировку в компанию.

Младший погрустнел и скис:

— Неправильно это, брат. Братуха Чэн вон в универ не поступил, перед дядей Чжоу опозорился — с его-то сотней с небольшим баллов он мог просто на бланке ответов отпечатком ботинка отметиться, и то примерно столько же вышло бы.

Он откусил шумай и продолжил:

— Ты-то хоть кое-как проскользнул в Университет Хуафэн. Пусть ты и творческая личность, а на гаокао звезд с неба не хватал, но Университет Хуа — имя в стране громкое...

Ся Цзинхуай не успел договорить, как Чжоу Чэн и Лу Фэн в четыре руки зажали ему рот и от души отлупсили.

— О, потряси мою душу... Электрические ритмы...

Раздался дикий рингтон телефона. Вытащив мобильник, Лу Фэн недовольно рявкнул в трубку:

— Алло! Кто это?

Собеседник на том конце что-то сказал, выражение лица Лу Фэна мгновенно изменилось. Он дважды испуганно выдохнул «ась?», и не успел он ничего добавить, как связь оборвалась.

Чжоу Чэн и Ся Цзинхуай прекратили возню. Заметив такую реакцию Лу Фэна, они одарили его встревоженными взглядами:

— Что случилось?

— Чего стряслось, брат Лу? Девка, на которую ты положил глаз, сбежала с другим? — поинтересовался Ся Цзинхуай.

Да это побег девки по сравнению с тем кошмаром!

— Черт! — сжал телефон Лу Фэн, разразившись яростным ругательством. — Мы же договаривались, что он переждет эту неделю и только потом смотается! Какого хрена он опять слинял?!

Сидящие в полном недоумении приятели смотрели на бушующего красавчика, совершенно не понимая, что произошло.

Лу Фэн в раздражении запустил пальцы в волосы:

— Крыша у него съехала, не иначе! Прямо Чжоу-ван, одурманенный Цзиньцзи! Сбежал он, и мне-то какое дело? Самим надо было следить! Я ему собака цепная, что ли, чтобы караулить его двадцать четыре часа в сутки?!

Он широким шагом вышел из отдельного кабинета, добрался до машины и хлопнул себя по щекам:

— Зачем только язык зачесался, обязательно надо было растолковывать, как куда добираться! Получай теперь результат — хотел как лучше, а навредил себе.

Взбешенный Лу Фэн вывел машину на главную дорогу. Поразмыслив и не в силах сдержать злость, он набрал Лу Чжихэ. Как только вызов прошел, выпалил:

— Послушай, ты можешь не совать нос в чужие дела? Раз человек хочет уйти — пусть уходит, зачем заставил меня его возвращать? Такой взрослый лб, неужели с голоду помрет?

На том конце провода воцарилась странная тишина на несколько секунд. Лу Фэн, держась за руль спорткара, уже собирался потребовать ответа, как в трубке раздался женский голос:

— Сяофэн, это тетя Бай.

Лу Фэн молча закатил глаза.

— Тут такое дело: твой папа вчера вернулся поздно, а сегодня утром, встав пораньше, хотел проверить, как себя чувствует Ланьюй, но обнаружил, что в той комнате никого нет.

Бай Цзинсянь мягким тоном произнесла:

— Ты не сердись, Сяофэн, и искать его не нужно. Он ведь не такой послушный, как ты, кто знает, может, опять пошел шататься… развлекаться с какими-нибудь дружками. Твой отец ведь из лучших побуждений…

— Где мой батя? — Лу Фэн донельзя устал слушать этот голос и отрезал сухо: — Дай трубку отцу.

— …Ой-ой, твой папа только что отошел в туалет, я позову его.

Послышался звук шагов:

— Чжихэ, звонит Сяофэн.

— Алло, — Лу Чжихэ взял телефон. — Сколько раз тебе повторять: старайся не отвечать на звонки за рулем, это небезопасно.

Впереди загорелся красный свет. Лу Фэн вдавил педаль тормоза, ответив с явным раздражением:

— Меньше будешь мне мозг выносить — и я буду в полной безопасности.

— К делу, — оборвал его Лу Чжихэ.

— Он спускался вчера вечером ужинать? — напрямую спросил Лу Фэн.

Лу Чжихэ сообразил, что под местоимением он подразумевается Се Ланьюй, и ответил:

— Тушка Лю сказала, что Ланьюй вниз не спускался.

— А тетя Бай переживала? — поинтересовался Лу Фэн.

Лу Чжихэ счел этот вопрос идиотским:

— Сын пропал, к тому же болен, как тут не переживать?

— Оу, то есть получается, что вчера вечером он ничего не ел и не пил, на глаза никому не показывался, врача к нему тоже не звали. Почему же тетя Бай вчера вечером тебе об этом не сказала?

Зажегся зеленый сигнал светофора, Лу Фэн нажал на газ, и спорткар сорвался с места.

Слова прозвучали небрежно, словно отец с сыном вели обычную беседу, не тая в себе ни капли подозрений или намеков.

Лу Чжихэ на том конце провода смолк на несколько секунд, после чего его голос стал на тон ниже:

— Наверное, не хотела никого утруждать.

С этими словами он повесил трубку.

Лу Фэн равнодушно усмехнулся, мысленно подобрав два слова: королева драмы.

-

Деревня городского типа, ожидавшая сноса, утопала в пыли, следы демонтажа виднелись повсюду. Кое-где вдоль дороги обрушились стены, а обломки кирпичей и щебень были разбросаны по земле.

Несколько рабочих в защитных касках трудились на строительной площадке, обливаясь потом под палящим солнцем.

Се Ланьюй тихо стоял на противоположной стороне улицы, держа в руках два гамбургера.

Всего три дня — и то, что с натяжкой можно было назвать домом, превратилось в руины.

— Снесли — и слава богу, жить в этой дыре было просто пыткой, — произнес Го Си.

Он приобнял Се Ланьюя:

— Пойдем, поедим.

Се Ланьюй последовал за ним в придорожную лапшичную. Го Си громко крикнул хозяюшке заказ и самовольно велел подать две порции лапши с говяжьими потрохами.

Хозяин выглядел удрученным: эту забегаловку скоро тоже должны были снести, поэтому в последние дни потрохов в суп он не жалел.

Се Ланьюй аккуратно отгреб в сторону кусочки говяжьей печени и легких, добавил ложку кинзы и щедро плеснул уксуса, после чего принялся накручивать на палочки лапшу.

Го Си жаловался, что работать в массажном салоне становится все труднее: после ухода Се Ланьюя часть клиентов просто перестала ходить, а управляющий целыми днями ходит с недовольной кислым минкой, то того отчитывая, то этого.

Се Ланьюй остался равнодушен:

— У этих людей абонементы закончились, вполне естественно, что они перестали ходить.

— Да уж, я тоже так говорил, а менеджер все шишки на тебя повесил! Заявляет, будто ты сбежал к конкурентам и переманил клиентов, — качал головой Го Си, уплетая еду за обе щеки.

Они познакомились, когда подрабатывали в массажном салоне. Го Си устроился туда чуть раньше и был старше Се Ланьюя года на два-три. Заметив, что тот работает на совесть и говорит мало, он сразу проникся к нему симпатиями.

Однажды, когда другие ученики стали задирать Се Ланьюя, Го Си помог уладить конфликт, и с тех пор их отношения стали куда ближе.

Теперь же его напарник по работе внезапно испарился, из-за чего на душе у Го Си скребли кошки, и при каждом удобном случае он звал его пообедать.

Се Ланьюй ел неторопливо. Перенесенная болезнь и череда последних событий напрочь отбили у него аппетит.

Вчера, сбежав из дома, он кое-как перекусил, переночевал в KFC, а утром поплелся в ту самую бургерную, где успел проработать всего три дня — толком войти в курс дела он не успел, как внезапно исчез.

Менеджер счел его ненадежным и тут же уволил, выдав в качестве расчета за три дня три гамбургера.

— Ну что, дальше работу искать будешь? — спросил Го Си.

Се Ланьюй кивнул:

— Угу.

Видя, что тот не притрагивается к потрохам, Го Си загреб палочками мясо и переложил к себе в тарелку:

— Я навел справки насчет работы в супермаркете, тебя туда студентом не возьмут. А таскать тяжести на разгрузке я тебе сам не советую.

Он шумно втянул лапшу:

— Кстати, почему ты репетитором не подрабатываешь? У тебя же голова светлая, не то что у меня: от учебников в глазах рябит, могу только черновую работу выполнять.

В бульоне плавало немало острого масла, и от каждого глотка горло Се Ланьюя начинало саднить. Он кашлянул пару раз и вытащил бумажную салфетку, чтобы вытереть рот.

Мысли о репетиторстве посещали его еще со старшей школы, но стоило расспросить знакомых, как выяснилось, что затея обречена на провал — окружающие предпочтут нанять кого угодно за куда большие деньги, но только не его.

Соседи по кварталу прекрасно знали о положении в его семье, да и репутация Бай Цзинсянь оставляла желать лучшего — словом, никто в здравом уме не рискнул бы доверить ему обучение своего ребенка.

— О, точно! Я тут вспомнил, у меня есть приятель, который крутится в сфере подготовки школьников, давай я тебя к нему устрою? — предложил Го Си.

Се Ланьюй покачал головой:

— Забей. Скоро учеба начинается, такие центры предпочитают набирать постоянных сотрудников. Я перебьюсь временными подработками, а как доберусь до Хуафэна, там на месте что-нибудь подыщу.

Глядя на то, как парень, совсем еще юный, вынужден сам пробивать себе дорогу в жизни, Го Си чувствовал, как тому тяжело. Боясь показаться излишне сентиментальным, он лишь отмахнулся:

— Ладно. Если что понадобится — звони этому брату, помогу всем, чем смогу. Как вернешься на каникулы, с тебя обед, и по рукам.

Уголки губ Се Ланьюя чуть дрогнули:

— Договорились.

Они расплатились и вышли из кафе. Го Си достал из кармана несколько купюр:

— Возьми, сними на это жилье. Тут немного, так, от чистого сердца, только не вздумай отказываться.

На самом деле он не знал всех подробностей семейной жизни Се Ланьюя, но раз тот никогда не упоминал родных и горбатился на износ, Го Си решил, что парень кру круглый сирота. Выражать жалость напрямую было неудобно, поэтому, поломав голову, он счел за лучшее оказать практическую помощь.

Он попытался сунуть купюры прямо в карман Се Ланьюю, но тот, разумеется, отпрянул:

— У меня еще есть деньги, забери обратно...

— Эй, раз велел взять — значит, бери! — нахмурился Го Си, с силой вталкивая пачку денег в грудь Се Ланьюя. Во взгляде его читалось упрямство, не терпящее возражений. — Если считаешь меня за кореша, прекращай ломать комедию!

— Это твои кровные, я не могу их взять...

Не успел Се Ланьюй договорить, как Го Си перебил его:

— В то время, когда мы пахали в массажке, моя мать попала в больницу, и кто, не раздумывая, отпахал за меня целую неделю? Денно и нощно на ногах, пока глаза от недосыпа не почернели?!

Эти деньги по сравнению с твоим поступком — сущая мелочь. Не будь со мной чужим!

Закончив говорить, не давая Се Ланьюю вставить и слова, Го Си припустил вперед. На бегу он оборачивался, махал рукой и орал во все горло:

— Держи крепче, а то нищему достанется!

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру и сжимая в руке банкноты, Се Ланьюй тихо вздохнул.

Достав смартфон, он зашел в WeChat и только успел напечатать два символа — «Спасибо», как неподалеку раздался громкий и пронзительный автомобильный гудок.

Се Ланьюй машинально повернул голову и увидел припаркованный на обочине знакомый зеленый спорткар.

Стекло медленно поползло вниз, открывая не такое уж чужое лицо в солнцезащитных очках, из-за которых было трудно разобрать выражение глаз.

Спустя пару секунд владелец машины свистнул в сторону Се Ланьюя — легкомысленно и развязно.

— Эй, я тебе тут дела не испортил? — крикнул Лу Фэн через дорогу.

http://bllate.org/book/25734/3077198