Готовый перевод Damn My Conscience / К чёрту совесть: Наша короткая вечность: Глава 4

— Твоё имя очень красивое, — Цянь Цзихуай продолжил расспрашивать его: — Старик говорил тебе, что это за три иероглифа?

Сяо Шу кивнул:

— Лю из ивы, сю — мысли, шу — ясный и просторный.

Это сочетание иероглифов было весьма любопытным.

— Ясные и просторные мысли, — Цянь Цзихуай объединил два слова воедино.

— Угу. Старик говорил, что раз уж я выжил, значит, небеса позволили мне жить дальше, и что бы в будущем ни случилось, нужно смотреть на всё проще.

— И не умирать.

Цянь Цзихуай замер. Слово смерть, слетевшее с уст Сяо Шу, прозвучало странно и жутковато.

— Твой старик был абсолютно прав, — Цянь Цзихуай перевёл дыхание и спросил: — Хочешь узнать моё имя?

Сяо Шу кивнул.

— Моё имя не такое уж книжное, как твоё. Меня зовут Цянь Цзихуай: цзи — это время года, как четыре сезона: весна, лето, осень и зима, оно указывает на поколение в роду; а хуай — это цветок софоры. Мама дала мне это имя, в нём нет глубокого смысла, кажется, просто потому, что она любила цветы софоры, ха-ха-ха… Разве не легкомысленно?

Цянь Цзихуай хотел развеселить его.

Но Сяо Шу никак не отреагировал, помолчал добрую полную минуту и с предельно серьёзным лицом спросил:

— Цзихуай, софора… она какая?

Цянь Цзихуай остолбенел.

— Как ты меня назвал?

Сяо Шу похлопал глазами, с абсолютно невинным видом:

— Цзихуай… Разве я неправильно прочитал?

Помимо родных отца и матери, мало кто в окружении Цянь Цзихуая так ласково обращался к нему по последним двум слогам имени.

— Ты прочитал правильно. А ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он.

Сяо Шу, конечно, не знал.

— Тебе девятнадцать, верно?

Сяо Шу кивнул.

— Я старше тебя почти на целый ты, — выговорив это, Цянь Цзихуай внезапно почувствовал накатившую из ниоткуда тоску. — Мне тридцать семь.

Это поистине печальный возраст.

Сяо Шу лишился дар речи, и больше они не разговаривали.

Цянь Цзихуай смущённо крутил в пальцах его удостоверение личности, пока лодка окончательно не причалила к берегу. Он достал из рюкзака кошелёк и сказал:

— Давай твоё удостоверение пока побудет у меня, а то потеряешь.

— Не надо, — Сяо Шу внезапно ухватил его за руку. — Я хочу сам его держать.

Сяо Шу по-прежнему ему не доверял.

Цянь Цзихуай мог это понять. Он вернул удостоверение ему в руки со словами:

— Хорошо, тогда убери его в чехол для цициня и носи сам.

Сяннань находился не так уж далеко от Шаоань, около десяти часов на прямом поезде. Цянь Цзихуай купил себе и Сяо Шу два места в мягком вагоне, оба нижние, друг напротив друга.

В одиннадцать часов ночи, за шесть часов до прибытия, на телефон Цянь Цзихуая пришло сообщение в WeChat:

Слышала, ты приехал в Сяннань. Я эти два дня в Цзиньяне, есть время поужинать вместе?

Прочитав, Цянь Цзихуай сразу заблокировал телефон — отвечать не хотелось. Но у него была дурацкая привычка: если он кому-то не ответил в WeChat, его начинало мучить странное чувство. Телефон лежал на столике, но лежать и пытаться уснуть было невыносимо.

В конце концов он снова взял его в руки и отстучал несколько знаков:

Я уже уехал.

После отправки на душе не особо потеплело. Цянь Цзихуай решил выйти и подышать свежим воздухом.

Услышав шорох, попутчик напротив тут же приподнялся. Цянь Цзихуай взглянул на него:

— Ещё не уснул?

Сяо Шу:

— Мы уже выходим?

Цянь Цзихуай обулся, подороге потрепав его по макушке:

— Ещё рано. Спи давай, я разбужу, когда приедем.

— Куда ты? — Сяо Шу обеими руками обхватил его за талию, затем стал медленно шарить руками по бокам и крепко вцепился в его предплечье.

Цянь Цзихуай честно ответил:

— Выйду покурить.

— Не надо, не уходи, — пальцы Сяо Шу мёртвой хваткой впились в ткань.

Двое мужчин на верхних полках проснулись от шума, перевернулись, почмокали губами и тяжело вздохнули.

Делать было нечего, Цянь Цзихуай присел на корточки и тихо сказал:

— Я не могу уснуть, просто покурю в проходе, никуда не уйду.

Сяо Шу всё равно не разжимал пальцев.

Цянь Цзихуай усмехнулся, находя это забавным.

— Тогда пойдём со мной? Или хочешь в туалет?

Впервые столкнувшись с человеком с нарушением зрения, Цянь Цзихуай решил, что проявлять максимальную заботу в любой мелочи — это наверняка правильно.

Но Сяо Шу чувствовал себя неловко.

— Ты… иди, я и сам справлюсь.

Цянь Цзихуай взял его трость и повернулся спиной:

— Я не смотрю. Здесь в уборной грязно, стой на месте и ничего не щупай, как закончишь — позови меня.

Цянь Цзихуай изначально вовсе не смущался, но когда обернулся, то заметил, что лицо Сяо Шу раскраснелось так, будто тот выпил граммов сто крепкой водки. Ему самому уже почти сорок, ему-то всё равно, а вот мальчишка оказался ужасно застенчивым — Цянь Цзихуай проявил беспечность.

Закурив, он встал напротив Сяо Шу, который послушно прислонился к стенке вагона. Пока курил, Цянь Цзихуай листал ленту в соцсетях.

Опять та самая особа путешествует, геолокация и правда в Цзиньяне. Цянь Цзихуай не любил выкладывать посты и редко ставил лайки на чужие публикации, но в этот раз он шмякнул лайк под её записью.

Сам не зная почему. Во всяком случае, сделал это намеренно.

— Кхе-кхе-кхе…

Сяо Шу закашлялся от табачного дыма, жалко заломив брови, на его щеках всё ещё горел румянец.

Цянь Цзихуай посмотрел на сигарету в руке — не выкурена даже половина.

Да ну её.

— Пошли обратно, — Цянь Цзихуай взял его за руку и повёл назад.

Уложив Сяо Шу и убедившись, что тот устроился поудобнее, Цянь Цзихуай сел на край его полки и в молчаливой задумчивости уставился в темноту.

Сяо Шу всё никак не мог уснуть от охватившей его тревоги. Его тревожил стук железнодорожных колёс, храп мужика с верхней полки и та наполненная неизвестностью таинственная конечная точка пути. Он покинул Дунгу, он точно знал, что покинул Дунгу навсегда и на веки вечные.

Отныне единственным, на кого он мог положиться, был этот человек, сидевший сейчас рядом с ним.

Добравшись до Шаоань, Цянь Цзихуай повёл Сяо Шу на подземную парковку — машина старого Чжана ждала их там уже полчаса.

Старый Чжан поначалу даже не узнал их, надел очки, опустил стекло, чтобы перепроверить, и только тогда ошеломлённо разблокировал багажник.

Цянь Цзихуай открыл дверь, сначала засунул внутрь трость, а затем рукой прикрыл голову Сяо Шу, помогая ему забраться в салон:

— Осторожно, ногу поднимай, садись. Я багаж положу.

Старый Чжан сидел на водительском месте с опешившим видом и, как только Цянь Цзихуай устроился рядом, нетерпеливо выпалил:

— Погодите, это что за цирк? Кто такой?

Сяо Шу испуганно сжался всем телом и вцепился в рукав соседа.

Цянь Цзихуай не успел ответить старому Чжану — он приобнял Сяо Шу и мягко успокоил его:

— За рулём мой друг, мы вместе, с сегодняшнего дня он и твой начальник, можешь звать его босс Чжан.

Сяо Шу ослабил хватку и повернул лицо строго вперёд:

— Здравствуйте, босс Чжан.

Старый Чжан тоже не был дураком: заметив трость и реакцию паренька, он всё сразу понял. Он вопросительно уставился на Цянь Цзихуая, но тот проигнорировал его взгляд и велел немедленно трогаться с места, пообещав всё объяснить по возвращении.

Ресторан Юндинлоу располагался в Шаоане на территории известной туристической достопримечательности — переулка Куаньшуй. Круглый год поток туристов здесь не иссякал, и владельцы всех здешних заведений никогда не сидели без работы, но между просто наличием клиентов и процветающим бизнесом всё же существовала огромная разница.

Троица вернулась как раз перед окончанием утренней смены. Проходя мимо отеля Шаоань, Цянь Цзихуай увидел, что все три его этажа битком забиты народом, а вернувшись к себе, обнаружил лишь жалкие пару занятых столиков, отчего его настроение мгновенно испортилось.

Пару лет назад в штате Юндинлоу числилось больше тридцати человек, но в прошлом году большую часть сократили, и теперь, включая поваров, оставалось всего десять сотрудников. Девушку-бригадира переднего зала звали Жэнь Юэ; хоть она и была юна, стаж у неё оказался самым большим, и все звали её сестрица А Юэ.

— Старший босс вернулся! — А Юэ со смешком выпрыгнула со второго этажа.

Она была заплетена в косу набок и облачена в длинное алое полотняное платье.

После сокращения штатов в Юндинлоу перестали заморачиваться с униформой, и Цянь Цзихуай разрешил сотрудникам носить всё, что душе угодно, лишь бы не шлёпанцы.

Сбежав до половины лестницы, А Юэ на мгновение резко затормозила, собираясь дать задний ход, но Цянь Цзихуай окликнул её:

— А ну спускайся!

А Юэ покорно приблизилась, пускаясь в капризные уговоры:

— Босс… На самом деле я просто подвернула ногу, она ещё не зажила, вот и приходится носить тапочки, хотите — у старого Чжана спройте!

Жэнь Юэ Цянь Цзихуай отбирал лично, руководствуясь простым принципом: у тебя могут быть недостатки, но обязано иметься достоинство, способное эти недостатки искупить. Жэнь Юэ была человеком талантливым. Её недостатком являлось излишнее легкомыслие и нежелание подчиняться правилам — будучи управленцем, она сама же первой и нарушала внутренний распорядок, но при этом обладала качеством, вызывающим искреннее уважение даже у самого босса: она была общительной до мозга костей, безумно талантливой в межличностном общении, с высоким эмоциональным интеллектом и подвешенным языком, способной разрулить любую ситуацию. Девяносто девять процентов хвалебных отзывов Юндинлоу в интернете были «выговорены» этой воительницей столик за столом.

— Ладно, — Цянь Цзихуай в общем-то не собирался устраивать разнонос за такие мелочи. — Проводи его наверх, подготовь ту комнату, где я раньше отдыхал в обед, пусть он там живёт. Подумай, чего ему может не хватать, составь список, во второй половине дня отправь кого-нибудь в город за покупками, деньги я тебе потом верну.

Жэнь Юэ посмотрела на Лю Сюйшу и, не задавая лишних вопросов, тут же шустро подскочила под руку:

— Ой, хорошо. Иди за мной.

Как только они скрылись, старый Чжан тут же утащил Цянь Цзихуая к кассе и потребовал:

— Выкладывай, кто это?

Цянь Цзихуай невозмутимо ответил:

— Будущий цицинист нашего ресторана. Он играет на эрху.

— На… на эрху? Ты сам со своей кукухой того, да? — старый Чжан поморщился, изо всех сил выражая недовольство. — Дела идут хуже некуда, а ты себе ещё и обузу на шею вешаешь! Разве нашему заведению нужен музыкант? Занимаешься самодеятельностью!

Цянь Цзихуай тоже нахмурился и огрызнулся:

— Чего ты кипишишь? Мы же платим ему не миллионы, две тысячи в месяц. Я всё обдумал, если что — буду сам из своего кармана выплачивать, не суетись ты.

Собравшись уходить, Цянь Цзихуай почувствовал, как старый Чжан с силой тянет его обратно:

— Погоди-погоди-погоди, ты же ещё толком ничего не объяснил! Где ты откопал этого цициниста? Он… он что, слепой?

Цянь Цзихуай сдержанно хмыкнул:

— Угу.

— Познакомился в Дунгу?

— Из семьи торговца чаем, — Цянь Цзихуай хотел выразиться точнее, но ему было лень вдаваться в долгие объяснения, и он цыкнул языком. — Не бери в голову. Ты его не знаешь, парень очень несчастный, а я вытащил его оттуда — считай, карму себе почистил.

Старый Чжан знал, что Цянь Цзихуай добрый человек, но не подозревал, что до такой степени — в конце концов, это шло вразрез с любой деловой логикой. Впрочем, плевать, тратит-то не его деньги. Сейчас его волновало лишь то, когда наконец разрешится вопрос с поставками чая, запустят рекламу и бизнес снова попрёт в гору.

— Цены утвердили? Мне нужно доложить обо всём Секретарю Ли.

http://bllate.org/book/25739/3077933