Готовый перевод Damn My Conscience / К чёрту совесть: Наша короткая вечность: Глава 6

А Юэ озарила озарение, и на её лице появилась лукавая улыбка: — О! Цветки софоры — это такие очень красивые белые цветы. Раньше в наших краях их было везде полно, целыми длинными гроздьями, и от них исходил едва уловимый свежий аромат.

Сяо Шу слушал с завороженным видом, похоже, желая узнать ещё больше.

А Юэ посмотрела на его выражение лица и постепенно подалась ближе: — Но неужели тебе хочется знать только то, как выглядят цветы софоры? Разве тебе не интересно, как выглядит наш большой босс?

Услышав это, Сяо Шу явно смутился, неестественно опустил голову и продолжил есть вонтоны.

А Юэ подумала, что если она продолжит дразнить его дальше, то это будет похоже на издевательство, поэтому решила заговорить сама: — Наш большой босс — он такой красавец!

— Если бы я не выскочила замуж в ранней юности, я бы точно за него вышла.

А Юэ всегда выражалась преувеличенно, и Цянь Цзихуай, услышав это, лишь отмахнулся, но Сяо Шу от такой фразы испугался и выпустил ложку из рук.

А Юэ не придала этому значения и продолжила: — Мало того что красив, так у него ещё и фигура, и манеры — всё просто на высоте. А от его вкуса в одежде кто только в нашей гостинице не ахнет, мол, какой у нас красивый босс! Правда, не вру, в прошлые годы от него без ума были все молодые девчонки в нашей округе, только вот потом...

— А Юэ, — вовремя прервал её Цянь Цзихуай.

А Юэ от испуга чуть не подпрыгнула на стуле: — А? Ой!

Цянь Цзихуай вошёл внутрь, и они уставились друг на друга.

— Тебе делать нечего?

А Юэ перевела взгляд с Сяо Шу на него: — Разве не ты сам мне велел?

Цянь Цзихуай сделал вид, что напустил на себя суровый вид: — Я велел тебе принести ему завтрак, а не болтать с ним.

— Ой-ой-ой, всё, я ухожу, уже ухожу! Сяо Шу, кушай не спеши! Тарелку доешь — прямо там и оставь, — выпалила А Юэ в испуге, а когда договорила, уже стояла за дверью.

Сяо Шу так и сидел остолбеневши, не зная, куда склонить голову, а Цзинцзин всё ещё сохраняла прежнюю позу.

Цянь Цзихуай пододвинулся ближе, протянул руку и тронул тарелку перед ним: — Ешь пока горячее.

Уши Сяо Шу слегка покраснели: — Ты всё слышал.

Цянь Цзихуай улыбнулся и, подперев голову рукой, посмотрел на него: — Что слышал? Ничего я не слышал.

Сяо Шу приподнял тарелку: — Ты точно слышал.

Цянь Цзихуай рассмеялся: — Ладно, слышал. Слышал, как ты спрашивал её, каков я с лица.

Сяо Шу испугался: — Когда это я спрашивал?

Цянь Цзихуай вдруг схватил его за запястье и притянул к своему лицу: — Разве нет? Значит, мне послышалось. Но если тебе на самом деле хочется узнать, можешь потрогать руками: мою кожу, овал лица, глаза, нос, а ещё...

Сяо Шу выдернул руку: — Я не хочу знать. Какое мне дело до того, как ты выглядишь?

Цянь Цзихуай кивнул: — Тоже верно. А что в таком случае имеет к тебе отношение?

Сяо Шу не нашёлся что ответить.

Цянь Цзихуай почувствовал, что немного перегнул палку, и по собственной инициативе свернул эту тему, велев ему сначала поесть.

Сяо Шу доел, и только тогда Цянь Цзихуай перешёл к делу: — Старый Чжан только что ругал тебя?

Сяо Шу отнекался: — Не ругал, просто голос повысил.

Цянь Цзихуай слышал подобные оправдания только от тех, кого отчитывали.

— Тогда я тебе обещаю, в следующий раз он повышать голос не станет.

А Юэ говорила, что когда у Цянь Цзихуая хорошее настроение, он просто невероятно мил, и это чистая правда. И так он вёл себя не только с Сяо Шу, но и с остальными сотрудниками, а обещаний раздал столько, что и не сосчитаешь.

— Ты сегодня не собираешься спускаться играть на эрху? — продолжил допытываться Цянь Цзихуай.

Сяо Шу опустил голову, его пальцы, лежавшие на столе, слегка соприкоснулись друг с другом, и он совсем тихо пробормотал: — Ты же мне ничего не говорил, я не знал, нужно ли.

Цянь Цзихуай не отставал: — Я тебе не говорил? Я не сказал тебе, что обязательно нужно спуститься сегодня, и поэтому ты не спустился? А почему, когда босс Чжан велел тебе идти вниз, ты не пошёл?

Цянь Цзихуай притворялся — ему хотелось посмотреть, как Сяо Шу нервничает.

Сяо Шу и впрямь занервничал, вскинув личико: — Я не говорил, что не спущусь. Я договорился с сестрицей А Юэ, что подожду, пока ты придёшь и спрошу у тебя. А ты только что пришёл. Поэтому я...

— Ты меня обвиняешь? — Цянь Цзихуай ещё не наигрался.

— Я... я нет. — Вид у Сяо Шу стал ещё более жалостливым.

Цянь Цзихуай наконец остался доволен, тихонько хмыкнул и ущипнул его за щеку: — Что, неужели думаешь, что А Юэ была права и я из тех людей, у которых настроение меняется по сто раз на дню?

Сяо Шу сообразил, что над ним просто подшучивают, оттолкнул его руку и встал.

Цянь Цзихуай не стал ему помогать, а просто сидел и смотрел, как тот, осторожно опираясь на трость для слепых, на ощупь добрался до столика у дальней стены, взял своё эрху и повернулся к нему. — Я сейчас же спускаюсь.

Цянь Цзихуай усмехнулся: — Внизу сейчас полно народу. Если сыграешь плохо, старый Чжан тебя ещё и отругает, неужели не боишься?

Между бровями Сяо Шу залегла складка, а на личике отразилось такое горькое беспокойство. Цянь Цзихуай не удержался, подошёл, наклонился и упсался обеими руками о край стола за его спиной, в упор глядя на него: — Значит, всё-таки боишься. М?

Сяо Шу не смел произнести ни звука.

Цянь Цзихуай поправил ему воротник рубашки и с чего-то вдруг придрался к одежде, которую выбрала А Юэ: — И зачем только купила вещь такого цвета — серая какая-то. Некрасиво.

Сяо Шу втянул плечи в себя и откинул назад шею.

— А ты... не спеши, — Цянь Цзихуай вернул руки на место и произнёс: — Не хочешь сегодня спускаться — и не надо, скажешь мне, когда будешь готов. Я же просто шутил.

Только было поздно. Цянь Цзихуаю сейчас говорить всё это уже не имело никакого смысла — Сяо Шу страшно обидчив.

— Я готов.

Цянь Цзихуай не поверил: — Готов?

Сяо Шу кивнул.

Цянь Цзихуай: — И что за мелодию ты собираешься сыграть?вай давай сначала определимся, только не вздумай играть такую тоскливую музыку, как в тот вечер, когда всех гостей распугал.

Сяо Шу крепче прижал к груди гейву инструмента. Наверное, стоять ему было неудобно, и он качнул стопу вперёд, случайно уткнувшись носком в мысок кожаного ботинка Цянь Цзихуая. Он произнёс: — Не буду. Что почувствую, то и выльется в мелодию. Здесь мне не грустно.

Лицо Цянь Цзихуая мгновенно окаменело. Не грустно… Когда человек говорит, что ему не грустно, слушать это со стороны по-настоящему больно.

— Но… струны эрху… у них и вправду такой звук, я и сам толком не объясню. В общем… неужели многим людям оно на самом деле не нравится? — Сяо Шу вдруг начал переживать.

— Понравится, — тут же ответил Цянь Цзихуай. — Любителей найдётся ещё больше. Звучание струн эрху пронзительно и сурово, но именно оно сильнее всего трогает за душу. Сяо Шу, ты только что сказал, что какая бы эмоция ни возникла в тебе, она породит соответствующую мелодию — ты что же, собираешься импровизировать?

Сяо Шу кивнул.

Вообще-то Цянь Цзихуай не питаил больших надежд: во-первых, Сяо Шу ещё совсем ребёнок; во-вторых, в детстве он пару лет поучился у мастера играть на хуцине, а вовсе не какой-то там великий маэстро. Он взял его на работу и назначил музыкантом, честно говоря, просто чтобы найти благовидный предлог платить ему деньги.

В конце концов он спустился с Сяо Шу со второго этажа. Сотрудники чайной наконец-то смогли разглядеть лицо этого «блатного» новичка, и те слухи и сплетни, которые А Юэ с таким трудом удалось замять, в один миг вернулись на круги своя.

Цянь Цзихуай устроил Сяо Шу рабочее место у западного окна, выделив ничем не примечательный деревянный табурет вровень с остальными столами. Было очевидно, что стараться в этом вопросе он вовсе не собирался.

Но стоило Сяо Шу сесть, поднять руку и повести смычком, как взгляды гостей за столиками на восточной стороне тут же приковались к нему.

Звучание его струн было донельзя чистым. Оно почти невольно вызывало в воображении саму первооснову смычка — тонкий стебель бамбука, усыпанный утренней росой посреди поросших зеленью холмов, умытых дождём.

Нежное, звонкое, прозрачное, словно сама красота природы и неба.

У окна сидела молодая девушка в защитной маске; слушая музыку, она даже отложила палочки для еды и нацелила на него лежавший на столе фотоаппарат.

Заметь это Цянь Цзихуай, он бы наверняка послал А Юэ остановить её. Но он никак не мог этого увидеть — он, как и все остальные, стоял возле кассы, вытянув шею и остолбенев от изумления.

Глава 6

Душевую в этот вечер закончили устанавливать уже поздно, и Цянь Цзихуай пригласил обоих мастеров поужинать прямо в заведении, заодно угостив их вином.

Мастер, с которым был знаком Цянь Цзихуай, носил фамилию Цзан. Заметив, как Цянь Цзихуай уставился на паренька у окна, не отводя глаз добрую половину дня, Мастер Цзан с любопытством спросил: — Это твой новый работник?

Цянь Цзихуай пришёл в себя, взял рюмку и чокнулся с ним: — Да, неплохо играет, правда?

Мастер Цзан пригубил вино и поморщился: — Куда уж мне понимать это эрху. Но небось кучу денег за него отдал?

Цянь Цзихуай улыбнулся: — Копейки. Но глядя на то, как оживилась сегодня во второй половине дня торговля, я вот думаю, не пора ли ему надбавку сделать.

Мастер Цзан покачал головой: — И то верно, добавить стоит. Раз уж он с таких лет вынужден зарабатывать на жизнь, дома ему приходится несладко.

Услышав эти слова, Цянь Цзихуай почувствовал, как на сердце стало и тепло, и тоскливо одновременно: ему, судя по всему, очень хотелось, чтобы все вокруг были добры к Лю Сюйшу, но в то же время не хотелось, чтобы кто-то посторонний знал, как тот несчастен.

— Кстати, когда я в прошлый раз чинил у тебя трубы, твоя матушка как раз об этом говорила, — Мастер Цзан неожиданно сменил тему.

Цянь Цзихуай не сразу уловил нить разговора: — О чём?

Мастер Цзан прищурился и усмехнулся: — А о чём ещё? Переживает, что ты никак не женишься!

Цянь Цзихуай понурил голову, упёрся локтями в стол и прикрыл лоб тыльной стороной ладони.

— Мать твоя уже извелась вся. Сам-то ты палец о палец не ударишь, а ведь годков-то тебе сколько! — Мастер Цзан выглядел так, будто прибыл со специальным поручением, даже тон перенял с поразительной точностью.

Цянь Цзихуай покачал головой и горько усмехнулся: — И то верно, годов-то мне сколько, а они всё не оставляют надежды. Полжизни уже позади, какая теперь женитьба?

Мастер Цзан тут же отчитал его: — Медёшь чушь! Какая это у тебя полжизни позади? Люди и в пятьдесят лет не смеют заявлять, что полжизни прожили.

Цянь Цзихуай посыпал голову пеплом — он действительно был неправ, заикаясь о прожитой половине жизни перед человеком за пятьдесят. Хотя это была чистая правда. — Ладно-ладно, ой, будет время, образумьте их получше. Сами посудите: я тут на чужбине ем всласть, пью всласть да ещё и в больших боссах хожу — зачем мне жениться? Очень уж внуков хочется — пойду да усыновлю кого-нибудь, устроит?

Про себя Мастер Цзан подумал: «Я вообще-то пришёл вразумлять тебя, а ты меня отправляешь вразумлять их обратно?» Цянь Цзихуай с малых лет славился своим острым языком, и если в молодости переспорить его было трудно, то теперь, с возрастом, и подавно.

http://bllate.org/book/25739/3077935