Готовый перевод Salted Fish Disciple Won't Run With Baby / Мой «послушный» ученик: Секреты мастера и бремя судьбы: Глава 4

Это прозвучало совсем не впрашивающемся тоне.

— Слушаюсь.

Янь Цинь действительно больше не мог держаться на ногах и просто кивнул, признавая поражение. Опустив голову, он отступил на шаг, но избежать чужого взгляда всё равно не смог, поэтому ему оставалось лишь стоять на прежнем месте, позволяя разглядывать себя так, как заблагорассудится.

Беловолосый Бессмертный Владыка слегка приподнял руку, и волна мягкой духовной силы хлынула наружу, мгновенно окружив стоявшего перед ним юношу.

Дыхание Янь Циня на миг пресеклось, а вскоре он обнаружил, что тупая боль в теле внезапно утихла, и вчерашние раны полностью затянулись.

Пока он пребывал в растерянности, до его слуха донёсёлся лёгкий вздох:

— Раз уж заболел, зачем пришёл?

Эти слова прозвучали так, будто настойчивый приказ явиться с личным визитом отдал вовсе не стоящий перед ним Бессмертный Почтенный Цзинчэнь. Про себя Янь Цинь подумал: вы ведь не оставили мне ни единого шанса на отказ, — но вслух ответил предельно осторожно и почтительно:

— Ученик случайно заполучил нефритовый жетон с приказом и пожелал лично вернуть его Главе секты.

Вэйшэн Хуай с лёгкой улыбкой переспросил:

— Случайно?

— Верно, — искренне произвел Янь Цинь. — Ученик с детства слаб здоровьем и обделён талантами. Для меня уже великое счастье попасть во внешние врата для постижения Дао, и я никогда не смел заглядываться на внутренние, а к вам… у меня и вовсе не было никаких тайных помыслов примазаться.

Вэйшэн Хуай ответил:

— Можешь заиметь.

— А?

— Янь Цинь, — неторопливо выговаривая каждое слово, произнёс Вэйшэн Хуай. — Подними голову.

Янь Цинь глубоко вздохнул, медленно поднял голову и был вынужден в открытую любоваться лицом Вэйшэн Хуая.

Стоявший перед ним человек обладал серебряными волосами и синими глазами, а на его лице, помимо чуть сдвинутых к переносице бровей, не отражалось ни единой эмоции.

Янь Цинь про себя тихо поражался тому, как в мире мог существовать человек, столь идеально совпадающий с его личным идеалом, жаль только, что тот являлся второстепенным персонажем из разряда белого лунного света, которому суждено было рано умереть.

Теперь же этот самый белый лунный свет стоял прямо перед ним и протягивал ему нефритовый жетон с приказом:

— Указов у этого Владыки лишь один.

— Раз уж я выбрал тебя, то выбор этот неизменен.

— Ученик…

Вэйшэн Хуай умолк, его взгляд стал глубоким:

— Сегодня я недодумал, отчего ты только зря устал.

Янь Циню было тяжело выдерживать его взгляд, он смущённо опустил голову и снова уставился на нефритовый жетон.

Вэйшэн Хуай сейчас… извиняется перед ним?

Его на душе вдруг стало как-то сложно.

Взять в ученики партнёра на одну ночь — такое даже среди некоторых практикующих Путь Радости случалось нечасто. Бессмертный Почтенный Цзинчэнь всегда держался в стороне от мирской суеты, вряд ли он сошёл с ума ради поиска столь сомнительных острых ощущений.

Похоже… Вэйшэн Хуай ничего не понял.

Вэйшэн Хуай наблюдал за тем, как на лице юноши сменяются выражения, и в его глазах промелькнул тёмный отблеск:

— О чём думаешь?

Внезапно столкнувшись с ним взглядом, Янь Цинь опешил и выпалил первое, что пришло в голову:

— О том, что вы очень красивый.

— …

Вэйшэн Хуай легко повёл бровью.

Янь Цинь мгновенно уткнулся взглядом в пол и засыпал его извинениями:

— Ученик повёл себя бесцеремонно, прошу Главу секты наказать меня.

Он и сам не понимал, что с ним только что стряслось: язык опередил мысли, и он вслух сболтнул то, что было на уме.

Но белый лунный свет он и есть белый лунный свет: хоть Вэйшэн Хуай и изумился столь прямолинейным речам, он лишь едва заметно улыбнулся и не стал с ним строжничать:

— Ничего страшного.

В выражении лица Янь Циня промелькнула тень эмоций:

— Благодарю Главу секты.

Вэйшэн Хуай бросил на него мимолётный взгляд, и его глаза слегка потемнели:

— Тебе пора сменить обращение.

Янь Цинь поджал губы и тихонько проговорил:

— …Учитель.

Они оба на мгновенье умолкли.

На безмолвной снежной равнине хруст сломанной сухой ветки прозвучал чересчур резко. Самого человека Янь Цинь ещё не увидел, но голос уже донёсся до них:

— Ой, да неужто наш Глава секты решил поторопиться с выходом из уединения? С кем это вы тут милуетесь и за руки дергаетесь — издалека вас увидел, давай не прячьтесь!

Заметив, что лицо юноши слегка изменилось в оттенок, Вэйшэн Хуай поднял взгляд и спокойно произнёс:

— Старший соученик.

— Наконец-то соизволил показаться? Я-то слышал, что Бессмертный Почтенный Цзинчэнь нарушил правила и взял ученика? — шутливым тоном произнёс Се Чанхэн. Он как раз только что узнал весть о выходе Вэйшэн Хуая из уединения и поспешил сюда в большой спешке.

Янь Цинь торопливо поприветствовал его поклоном:

— Ученик Янь Цинь приветствует вице-главу Секты Се.

На лице Се Чанхэя заиграла доброжелательная улыбка:

— Ого, да это же Сяо Цинь! Как ты вырос! Теперь тебе следует называть меня старшим дядей по наставнику.

Вице-глава Секты Се отличался мягким и сострадательным нравом. В былые годы он больше всего на свете любил бывать на тренировках в миру и заодно подбирать детей. К его удаче, ему неизменно попадались сироты с выдающимися способностями, поэтому большинство из них он зачислил в ученики. В своё время Янь Цинь чуть было не стал его воспитанником.

Янь Цинь кивнул:

— Слушаюсь, старший дядя по наставнику.

Се Чанхэн с отеческой заботой потрепал Янь Циня по голове:

— Сяо Цинь, почему у тебя лицо такое красное?

Вэйшэн Хуай бесстрастно бросил:

— Сам натворил дел, вот и результат.

За долгие годы общения Се Чанхэн уже давно привык к подобному и, чувствуя себя абсолютно непринуждённо, взял Янь Циня за руку и завёл беседу:

— Хороший мальчик, как раз вовремя подоспел. Слышал от твоего старшего соученика Хэна, что ты теперь заведуешь духовными полями во внешних вратах?

Янь Цинь опешил и машинально кивнул.

Се Чанхэн улыбнулся:

— Вот и отлично. Задние горные поля пика Сунъя уже много лет стоят заброшенными, а трава Погоняющего Ветра у главного входа тоже требует ухода. Раз уж ты вступил во внутренние врата, не уделить ли тебе пару дней службе на Пике Сунъя?

Улыбка на лице Янь Циня тут же застыла:

— А, я?

То, что он умеет ухаживать за духовными полями, звучало громко лишь на словах. На деле же в его ведении находился лишь крошечный заброшенный и бесплодный клочок земли на Пике Синего Тумана, который шёл ни в какое сравнение с благословенными духовной энергией угодьями на задней горе Пика Сунъя.

— Главные пики — места важные, пускать туда кого попало нельзя, а кому попало я не доверяю. Если ты, Сяо Цинь, сможешь прийти на помощь…

Се Чанхэн показал три пальца:

— Тройное жалование, а заглядывать туда нужно будет лишь раз в три-пять дней.

Дыхание Янь Циня слегка перехватило:

— Тройное жалование?

Се Чанхэн с улыбкой кивнул:

— Ты ученик Главы секты, твоё жалование будет таким же, как у твоего старшего соученика Хэна и других — сто высокосортных духовных камней в месяц.

Тройная ставка — это триста.

Жалование ученика внешних врат составляло пятьдесят низкосортных духовных камней. Тысяча низкосортных шла за один среднесортный, а тысяча среднесортных — за один высокосортный…

Янь Цинь мгновенно переметнулся на их сторону:

— Ученик готов разделить заботы Учителя и старшего дяди по наставнику.

Шутки в сторону, глуп тот, кто отказывается от денег.

— Ну тогда впредь не обессудь, потрудись на славу, Сяо Цинь.

Се Чанхэн с улыбкой потрепал Янь Циня по макушке, а затем с лёгким облегчением хлопнул Вэйшэн Хуая по плечу:

— Вот видишь, с тылами я тебе помог. Давай-ка уединяйся как положено, куй свои артефакты усердным трудом, и мы победим одним махом!

Вэйшэн Хуай холодно заметил:

— Прямо при мне старший соученик принялся командовать моим учеником?

Янь Цинь стоял с опущенной головой, а на сердце у него скреблись смутные сомнения: разве белый лунный свет не только что вышел из уединения? К чему ему снова уединяться?

Но Се Чанхэн вёл себя донельзя приветливо и всё продолжал расспрашивать его о том о сём. Янь Цинь совершенно не умел противостоять такому натиску и вскоре начисто выбросил из головы эти мелкие сомнения, перестав забивать ими голову.

Закончив все наставления, Се Чанхэн с улыбкой потрепал Янь Циня по голове:

— Время уже позднее, ступай отдыхать.

У юноши разом засияли глаза:

— Благодарю старшего дядю по наставнику!

Событий за сегодняшний день выдалось слишком много, и он порядком вымотался. Нетерпеливо откланявшись, Янь Цинь уже было собрался уходить, как вдруг сидевший рядом Вэйшэн Хуай снова подал голос:

— Постой.

Янь Циню пришлось замереть на месте.

Перед глазами на мгновение мелькнуло что-то похожее на серп луны, а прохладные пальцы Бессмертного Владыки легонько смахнули снежинку, прилипшую к его межбровью. Жест был невесомым, но оставлял после себя лёгкое щекочущее ощущение.

Янь Цинь замер, не успев даже отпрянуть, и неожиданно для себя утонул в этой паре синих глаз.

Вэйшэн Хуай вымолвил тихим, спокойным голосом:

— На Пике Сунъя снег глубокий, спускайся с горы осторожно.

-

Пик Синего Тумана, Зал поручений.

Во внешних вратах Секты Цяньцзи насчитывалось несколько десятков вершин, и Пик Синего Тумана являлся среди них самой крупной. Новоприбывшие ученики внешних врат, ещё не обзашедшиеся наставниками, жили именно здесь, находясь под единым управлением Зала поручений, учреждённого Ведомством Бессмертных Добродетелей на Пике Синего Тумана.

Палящее солнце скрылось за облаками, оставив после себя лишь раскалённый силуэт. Полдень минал, и жар на улице начал постепенно спадать.

Дел в Зале поручений было невпроворот, но сегодня дежурил один лишь Фань Сюань. Разобравшись с полуденной суетой, он обнаружил, что в главном зале стало тихо, и ушёл в подсобное помещение сверять остатки невыполненных поручений, оставив младшего брата Фань Сяоцюаня присматривать за передней частью зала.

Фань Сяоцюань сидел за стойкой, высыпав на стол духовные камни из мешочка для хранения, и старательно их пересчитывал, складывая стопочками, словно игровые фишки. До дня рождения его брата оставалось ещё несколько месяцев, и он давным-давно присмотрел для него подставку для кистей, но даже за полгода так и не накопил триста низкосортных духовных камней, а сейчас срок уже поджимал.

Чем больше он считал, тем сильнее у него опускались руки. Стопка фишек под его рукой не удержала равновесия и завалилась набок, увлекая за собой уже аккуратно сложенные духовные камни, которые с громким стуком рассыпались по всему столу.

— Ой!

Фань Сяоцюань в испуге подскочил, пытаясь всё поймать, но крайние духовные камни уже соскочили на пол и запрыгали вдоль узорчатых выемок защитных заклинаний, выбитых прямо на каменных плитах пола.

Самый дальний крутился-крутился на месте и уже собирался выкатиться за порог главного зала, как кто-то легонько подтолкнул его носком обуви, и камень аккуратно застрял в стыке между плит.

Фань Сяоцюань ошеломлённо поднял голову:

— Старший соученик Янь! Разве вы не отправились во внутренние врата?

— Долго рассказывать…

Янь Цинь наклонился, поднял духовный камень и неторопливо подошёл к Фань Сяоцюаню. Чуть взмахнув рукой, он заставил остальные выпавшие на пол денежки послушно взмыть в воздух и вернуться на стол.

— Жить на Пике Синего Тумана так хорошо, мне по душе оставаться на прежнем месте, а переезды — это слишком хлопотно.

С лёгкой улыбкой, в то время как карие глаза в лучах солнца отливали золотистым налётом, став на тон светлее, он постукивал зажатым между двумя пальцами духовным камнем по краю стола:

— Всего двести сорок пять штук. Убирай их поскорей, смотри не потеряй снова.

Фань Сяоцюань замялся, немигающим взглядом уставившись на него снизу вверх.

— Всё ещё копишь на подарок брату?

Фань Сяоцюань с тревожным видом оглянулся на дверь подсобки и, лишь убедившись, что Фань Сюань ничего не замечает, с облегчением кивнул.

Юноша повёл плечом и разжал пальцы: зажатый между ними духовный камень сорвался вниз, издав звонкий стук. Опустившись на столешницу, он вдруг превратился в целую россыпь.

Янь Цинь приложил палец к губам, призывая к молчанию:

— Старший соученик помог тебе добавить недостающее.

У Фань Сяоцюаня засияли глаза:

— Большое спасибо, старший соученик!

Когда он аккуратно пересчитал и спрятал все духовные камни, Янь Цинь помахал у него перед носом нефритовым жетоном Секты Цяньцзи:

— Сяо Цюань, а твой брат на месте? Я пришёл к нему… выразить благодарность.

Семья братьев Фань и его собственные родители были родом из одного городка, они трое знали друг друга с пелёнок, поэтому в общении между ними царила куда большая непринуждённость.

Фань Сяоцюань кивнул и громко крикнул вглубь помещения. Шум вышел знатным, и не прошло и мгновения, как Фань Сюань перешагнул порог внутреннего двора и поспешил к ним навстречу.

http://bllate.org/book/25754/3079497