— Ты что, ребенка баюкаешь? — Сюй Фэйянь сильно волновалась и на мгновение не смогла сдержать голос. Ближе к концу фразы Чжу Си закрыла ей рот ладонью, и только тогда она пришла в себя, с трудом успокоилась и продолжила:
— Где ты собираешься искать человека? Как вообще эту ложь сгладить?
— Нанять кого-нибудь? — Цзян Юньжун нахмурилась. — Так не пойдет. Совришь один раз — придется врать и дальше, уж лучше прямо сказать, что их больше нет.
Чжу Си:
— …То, что ты предлагаешь, звучит куда ранимее.
Цзян Юньжун холодно фыркнула:
— Ранимее? Попереживают и перестанут! К тому же, я бы сама хотела, чтобы это оказалось правдой! Как же чисто стало бы, если бы они подохли!
Цяо Вэньюй опустил взгляд и какое-то время молча слушал, но на этих словах вдруг кашлянул, и Цзян Юньжун мгновенно умолкла.
Однако, когда она посмотрела на него, на лице Цяо Вэньюя по-прежнему застыло то же спокойное выражение, будто ничего не произошло.
Цзян Юньжун закусила губу и тихо произнесла:
— Брат…
— Юнжун, — Цяо Вэньюй заговорил одновременно с ней. Услышав это обращение, он на секунду замер и лишь затем продолжил:
— Давай не будем упоминать тех, кто портит настроение, ладно? И при Синшане о них тоже не говорите.
Живы они или мертвы, хороши или плохи — всё, что касается этих людей, при нем даже не заикайтесь… Хорошо?
Цзян Юньжун тихо кивнула, сама не понимая, что у нее на душе.
Мысли Цяо Вэньюя были предельно просты: какими бы ни были эти люди, главное — стереть любые следы их существования из жизни Линь Синшана.
Он вздохнул и только тогда сказал:
— Об остальном можете не беспокоиться, я сам все улажу.
— Синшан не дурак, — опустив голову, мрачно произнесла Чжу Си. — Разве бывают такие родители, которые по-настоящему любят ребенка? Мальчик в таком состоянии, а они до сих пор носа не показали? Если ты его обманешь, это лишь временно спасет положение, но сути дела не решит — позже все равно придется объясняться.
— Спасти положение уже неплохо, — Цяо Вэньюй оперся сзади руками о землю. — Вы разве не видите, в каком он сейчас состоянии? Когда ему станет совсем лучше, он начнет понемногу сам до всего доходить. То, что он хочет узнать сейчас, со временем разрешится для него само собой.
Зачем мне вываливать всё разом и портить ему настроение?
Сюй Фэйянь подперла подбородок руками и не нашлась, что возразить.
Сейчас с Линь Синшаном они обращались как с ребенком: одна говорила, что учить нужно так, другая — что воспитывать эдак.
Но всё это было лишь пробой нащупать верный путь, и никто не знал, как именно подобное решение скажется на парне.
Взрослых связывали с собственными детьми природные узы крови, а их с Линь Синшаном связывали долгие годы чувств, и в конце концов все они желали ему только добра.
Но именно из-за этого желания сделать как лучше всё вокруг и стало таким сложным.
Спустя долгое время Сюй Фэйянь тихо вздохнула, сжала кулак и легко стукнула Цяо Вэньюя по плечу:
— Разберешься с нитями — расскажи нам, чтобы мы все одинаково пели, а то перед Синшаном позоримся.
Цяо Вэньюй только хмыкнул.
Чжу Си тут же поинтересовалась:
— А кого на роль матери позовешь? Сестрицу Жуйжуй? Но наша сестрица слишком молода, вряд ли подойдет.
— Не сестрицу Жуйжуй, ей еще на работу возвращаться. Я же пообещал, что через какое-то время приведу его в компанию, тогда ведь всё и вскроется. — Несмотря на эти слова, Цяо Вэньюй моргнул, но так и не уточнил, кого именно нанял.
— Все говорят, что дочка — это мамино сердечко, а сын — мамина головная боль. Почему же от тебя вечно сквозит холодом? Я ведь полночи потратила, заучивала текст несколько дней! На твоем месте я бы просто забрала Синшана к себе.
Избавил бы себя от хлопот, дома с ним бы каждый день кто-нибудь болтал, глядишь, и не думал бы он о всякой ерунде… Эй, я еще не договорила, чего ты меня толкаешь?
Цяо Вэньюй с беззлобной улыбкой приобнял женщину за плечи и направился к лифту, явно вполуха отмахиваясь:
— Да-да, я понял, обязательно все хорошенько обдумаю. Давайте сначала поднимем наверх, на улице ветрóм продует.
Госпожа Лу Цзин тяжело вздохнула, бессильная перед этим сыном, и, пользуясь поездкой в лифте, в два счета достала компак-пудру, чтобы поправить макияж.
В последнее время она и впрямь была невероятно занята: в последний раз она видела Линь Синшана, когда заезжала в санаторий передать Цяо Вэньюю еды, и тогда же привезла какое-то редкое импортное лекарство, доставленное по большой просьбе.
Теперь же Линь Синшан проснулся, и, судя по слухам, за последние пару дней его шаги стали гораздо увереннее.
Лу Цзин задумалась, гадая, принесли ли хоть какую-то пользу те две коробочки с лекарствами, что она передала.
Хотелось бы верить, что принесли. Через пару дней она снова попросит знакомых поискать другие эффективные средства: каких бы денег это ни стоило, лишь бы мальчик поскорее поправился.
Постучав дважды в дверь, Цяо Вэньюй положил руку на плечо Лу Цзин и тихо успокоил:
— Мам, ты погоди немного. Я хочу, чтобы он сам открыл, ноги у него пока плохо слушаютсься, так что он может повозиться.
— Ладно, я никуда не спешу, пусть подвигается. Частые движения полезны для восстановления.
Лу Цзин взглянула на часы и, понятия не имея, насколько сильно затянется эта заминка с открыванием двери, на всякий случай выделила себе целых десять минут и достала телефон, собираясь послушать музыку.
Но стоило ей досмотреть рекламу, как дверь отворилась.
Лу Цзин, держа в руке зависший на рекламной заставке телефон, подняла голову и нос к носу столкнулась с Линь Синшаном. Сцена вышла донельзя комичной.
Цяо Вэньюй и впрямь не удержался и тихо рассмеялся.
Лу Цзин с беспристрастным выражением лица пнула его назад. Цяо Вэньюй поморщился от боли, сдержал смех и уже собирался заговорить, как
Лу Цзин уже протянула руки вперед:
— Синшан, я твоя мама!
Линь Синшан растерянно замер, пока эта самопровозглашенная матушка бережно зажала его лицо в ладонях.
Женщина оказалась высокой — около метра семидесяти ростом, с удивительно гармоничными пропорциями: длинные ноги, короткий торс, маленькая головка, аккуратное личико, яркая красота и безупречные манеры.
Линь Синшан слегка запрокинул голову, высвобождая лицо из ее рук, и задумался: то ли ему подыграть и послушно выдать это самое мама, то ли безжалостно и холодно разоблачить парочку? Вроде бы: я на самом деле не настолько легковерный, а вы оба с первого взгляда — самые настоящие мать и сын, как ни посмотри, между мной и этой уважаемой дамой нет ни единой схожей черты.
— Синшан? — голос Цяо Вэньюя вывел погруженного в раздумья Линь Синшана из задумчивости.
Линь Синшан перевел взгляд с одного на другого, отступил на пару шагов назад и произвел:
— Мама, прошу в дом.
— Ох, сокровище мое! Мама тебя поддержит. — Пересилив себя, Линь Синшан не убрал протянутую руку, позволил Лу Цзин довести его до дивана и усадить, после чего какое-то время стоически выносил все расспросы о самочувствии.
Все это время Цяо Вэньюй сидел в другом конце комнаты и молча наблюдал за происходящим, словно посторонний зритель в чужой семейной драме.
Но Линь Синшану казалось, что выражение его лица больше напоминает человека, который смотрит спектакль.
Легенду Цяо Вэньюй продумал на удивление подробно, даже приплел парочку трогательных историй из жизни матери и сына.
Вот только поскольку обман раскрылся с самого порога, расспрашивать о чем-то еще Линь Синшан не стал.
А вот Лу Цзин едва сдерживалась — она же учила текст несколько дней, ну как тут не высказаться? И в конце концов первой нарушила молчание:
— Ну… Синшан, у тебя есть что спросить у мамы?
Линь Синшан посмотрел на Цяо Вэньюя, чувствуя себя так, будто на него взвалили гору.
Госпожа Лу Цзин обладала поразительно похожими на сына чертами лица, но характер у них был абсолютно разным.
Цяо Вэньюй всегда держался тихо, говорил мягко и ласково — вполне оправдывая свое имя.
А вот мама явно была женщиной живой, общительной, исключительно эксцентричной и обладающей мощным личным обаянием.
Нынешний Линь Синшан совершенно не знал, как с таким справляться. Когда кожа на голове начала окончательно натягиваться от напряжения, он прикрыл глаза и спросил, чем Лу Цзин занимается в последнее время.
Этот вопрос окончательно открыл шлюзы ее красноречия. Выдав всю заученную за эти дни «базу знаний», Лу Цзин испустила долгий вздох облегчения и осталась вполне довольна собой.
Линь Синшан же сидел в полном отупении.
От автора:
Мама — прелестный человек~
Глава 7. Старший брат
С трудом проводив эту чересчур восторженную «маму», Линь Синшан испустил долгий вздох облегчения и блинчиком растянулся на диване.
Цяо Вэньюй прислонился к спинке, опершись на нее руками, и с улыбкой смотрел на него:
— Чего это ты так умотался?
Линь Синшан приподнялся на локте и произнес:
— Это ведь твоя мама.
— Ох, — Цяо Вэньюй вовсе не выглядел удивленным. — Ишь ты, как быстро раскусил.
Линь Синшан заметил:
— Не надо держать меня за дурака и пытаться убаюкать… Вы же с ней так похожи, она модель?
— Почти, — ответил Цяо Вэньюй. — Она модельер, шьет одежду для моделей.
Линь Синшан кивнул, а затем добавил:
— Но характером вы совсем не похожи.
— Ну, в плане характера… Пожалуй, я больше в отца пошел.
Линь Синшан запрокинул голову, глядя на него с легким подозрением:
— И ты вот так просто во всем признался?
Цяо Вэньюй сохранял абсолютное невозмутимость:
— Признался. Это же невозможно скрыть, ты ведь с самого начала догадался, почему тогда не спросил?
Линь Синшан уставился на него, выдав предельно прямолинейную причину:
— Говорить много слов — лень.
Цяо Вэньюй явно не ожидал такого ответа и тут же рассмеялся.
Линь Синшан вздохнул:
— Раз ты знал, что обман вскроется с первого взгляда, зачем вообще затевал весь этот спектакль?
— Ты задавал этот вопрос уже несколько раз. Я тут подумал и решил, что всё-таки должен ответить на него всерьез. Но правду говорить мне не хотелось, вот я и попросил людей разыграть сценку.
Линь Синшан аж задохнулся от возмущения — на этот раз вовсе не из-за нежелания говорить, а потому что Цяо Вэньюй заткнул его так, что возразить было нечего. Помучившись с минуту, он в знак капитуляции поднял перед ним большой палец.
Цяо Вэньюй выглядел весьма довольным и даже поинтересовался:
— У тебя еще остались вопросы?
Линь Синшан парировал:
— Спрошу, а ты ответишь?
Цяо Вэньюй покачал головой:
— Не факт. Но если не спросишь, как узнаешь, отвечу я или нет?
Линь Синшану стало еще тоскливее: они переливали из пустого в порожнее абсолютно бессмысленные фразы, и это походило не столько на великодушное разрешение Цяо Вэньюя задавать вопросы, сколько на банальную речевую разминку.
Не успел Линь Синшан опомниться, как выболтал кучу всего.
Цяо Вэньюй тоже сообразил, что лимит исчерпан: Линь Синшан уже раскусил его уловку, и дальше вытягивать из него слова было бесполезно, поэтому он великодушно предложил:
— Спроси что-нибудь напоследок, на этот раз я выберу что-нибудь из того, о чем можно рассказать, и отвечу.
То есть самого интересного все равно не услышишь.
Линь Синшан посмотрел на потолок и, не питая никаких надежд, брякнул первое, что пришло в голову:
— У меня действительно больше не осталось живых родственников?
Цяо Вэньюй на мгновение замер и очень серьезно ответил:
— Я надеюсь, что нет.
http://bllate.org/book/25756/3079665
Готово:
