Линь Синшан странно посмотрел на него:
— С чего это ты вдруг стал мне зла желать?
— Только желая тебе добра, можно не хотеть, чтобы у тебя оставались такие родственники.
Линь Синшан покрутил эти слова в голове и примерно догадался, в чём дело:
— Они ко мне плохо относятся?
— Угу, — Цяо Вэньюй облокотился на подлокотник дивана и произнес: — Если бы они относились к тебе хорошо, ты бы с самого начала не стал называть меня братом.
Линь Синшан не уловил связи между этими двумя вещами, но Цяо Вэньюй лишь улыбнулся и не стал ему объяснять.
В те времена Линь Синшан был совсем маленьким, перемазанным сажей и пылью, а от его одежды исходил легкий аромат мыла — было видно, что он изо всех сил старался привести себя в порядок. Но поскольку он вечно возился с целой ватагой кошек и собак, к нему напрочь прилипла шерсть, и он неизменно выглядел взъерошенным, как ни старался.
Сам Линь Синшан вовсе не считал себя взъерошенным. Он как раз скормил новорожденному котенку пару кусочков размоченного в молоке хлеба; аппетит у малыша крошечный, так что он быстро наелся, свернулся клубочком и заснул мертвецким сном.
Котенок выдался на редкость красивым — такого наверняка удастся быстро пристроить. Он помнил, что в доме впереди какая-то тетенька хотела завести котенца, так что чуть позже, когда малыш немного подрастет, он отнесет его туда и спродсирует, нужна ли ей еще кошка.
А если не нужна, будет немного хлопотно: придется подержать его у себя еще какое-то время. Подросшие кошки едят больше, а желающих их забрать совсем мало, и Линь Синшан боялся, что не сможет выходить животное.
Впрочем, сейчас переживай не переживай — толку ноль, оставалось лишь надеяться, что тетенька все еще не передумала завести котенка.
Размышляя об этом, Линь Синшан подхватил стоявший в углу скейтборд и вышел наружу.
Этот скейтборд он забрал из маминого дома пару дней назад, когда отмечал день рождения. В тот день он постучал в дверь в надежде получить карманные деньги, и женщина, похоже, была в неплохом настроении: она машинально вытащила из угла скейтборд, на котором раньше катался младший брат, сунула его мальчику в руки и даже бросила вдогонку поздравление с днем рождения.
Скейтборды нынче во входе, и по вечерам, после ужина, многие дети катались на них на улице.
Линь Синшан видел ребят, которые управлялись с доской невероятно ловко — могли взмывать на ней вверх или резко нажать на край, так что скейтборд вставал на дыбы, выглядело это потрясающе круто.
Дома он украдкой попробовал повторить трюк, но того ощущения свободы не получилось. Признаваться, что у него нет к этому способностей, не хотелось, и он утешал себя тем, что в доме просто слишком мало места, а вот сегодня он как раз собирался опробовать доску на улице.
Опыта у него не было никакого. Насмотревшись на тех, кто лихо гонял по любым дорогам, он наивно полагал, что и у него, человека, не дотягивающего даже до статуса новичка в этом деле, все получится, и смело покатился по извилистой дорожке прямо перед своим домом.
О том, чтобы толком поехать, не было и речи — он едва успел встать на доску, как тут же запутался в ногах и несколько раз грохнулся.
К счастью, Линь Синшан отличался крепким здоровьем: пару раз больно упав, он потихоньку уловил суть и смог кое-как, покачиваясь, простоять на скейтборде целых несколько секунд. Но на этом всё и закончилось: стоило ему потерять равновесие, как доска резво покатила вниз по склону.
Тут-то он и полетел, только совсем не так, как ему хотелось — это был чистый полет по воле обстоятельств. Совладать с доской Линь Синшан не мог: вмиг перепугавшись, он почувствовал, что руки и ноги совершенно перестали его слушаться, и даже попытаться опустить одну ногу, чтобы затормозить, не получалось.
Оставалось лишь смотреть во все глаза, как его неумолимо несет вперед на столлкновение.
Хорошо еще, что на этой улочке обычно почти никто не ходил — доехав до самой стены, он неминуемо бы остановился сам. В худшем случае отделался бы падением, ничего страшного.
Утешая себя этими мыслями, Линь Синшан сжал зубы и крепко зажмурился.
Однако небеса, судя по всему, решили, что на сегодня неприятностей ему еще не хватило, и события развивались вовсе не так, как он предполагал.
Скейтборд вынес его из узкого проулка на куда более широкую дорогу. На востоке она вела к школе, а на западе упиралась в торговую улицу, и этот зажатый посередине «деревенский анклав» в черте города служил коротким путем между ними.
Случалось, что ученики, пользуясь тем, что на улице еще светло, срезали здесь путь — это здорово экономило время.
По идее, сегодня никого быть не должно: воскресенье же, какому ученику придет в голову возвращаться со стороны школы?
Но как назло, нашелся один такой, и Линь Синшан врезался прямо в него — в самом буквальном смысле слова.
Парень выглядел ровесником Линь Синшана, а его школьная куртка явно выдавала ученика Второй экспериментальной начальной школы.
За спиной болтался набитый до отказа рюкзак, а на ногах красовались ослепительно-белые кеды — судя по их сиянию, обувь надели только сегодня утром.
Впрочем, обновка не спасла положения: скейтборд под ногами Линь Синшана повел себя предательски, и оба подростка со всего маху врезались друг в друга, покатившись по пыльной земле в крайне жалком виде.
Цяо Вэньюй совершенно не ожидал, что из переулка на него кто-то вылетит, и среагировать вовремя не успел — Линь Синшан со всего размаха впечатал его в стену.
У Цяо Вэньюя был закатан один рукав до середины предплечья, и голая кожа напрямую соприкоснулась с грубой шершавой штукатуркой. Кожу сразу же содрало до крови, и ярко-красные потеки выглядели жутковато.
Линь Синшан тоже приложился изрядно: мало того что на него сверху рухнул Цяо Вэньюй, так он еще и сам приложился головой, отчего в глазах слегка поплыло.
Но приходить в себя долго ему не позволил вид крови на руке Цяо Вэньюя.
В следующую секунду Линь Синшан машинально поднял глаза на его лицо.
Выглядело вроде бы нормально, да и сам парень походил на дружелюбного человека, но Линь Синшан его совсем не знал, так что делать выводы по одной лишь внешности не стоило.
Одно дело — просто извиниться и купить какие-нибудь мази, но вдруг тот потребует материальной компенсации... Даже если об этом не думать, оставалось гадать, не пострадал ли у незнакомца еще кто-нибудь, кроме руки.
Линь Синшан был готов из кожи вон лезть, но жутко боялся напороться на кого-то вредного и упрямого.
Поборовшись сам с собой, Линь Синшан автоматически натянул на лицо улыбку и выдавил:
— Прости, братец.
Цяо Вэньюй бросил на него взгляд. Заметив, как Линь Синшан нервничает до седьмого пота, он немного удивился и не стал сразу отвечать.
Осторожно пошевелив рукой — вроде нормально, хоть и выглядит устрашающе, но это всего лишь ссадина, скоро заживет.
Не дождавшись ответа, Линь Синшан напрягся еще сильнее. Стараясь улыбнуться еще шире, он повторил:
— Братец, прости, сильно болит? Я пойду куплю тебе лекарство.
Как говорится, бьющего улыбкой не встречают.
Линь Синшану оставалось лишь робко надеяться, что Цяо Вэньюй окажется сговорчивым человеком. Он хотел разобраться со всем сам, желательно без привлечения мамы, иначе ее редкое хорошее расположение духа с огромной вероятностью вновь сменится свирепым гневом.
Хотя Цяо Вэньюй понятия не имел, почему Линь Синшан доведен до такого панического состояния, догадаться было несложно: скорее всего, парень тревожился из-за того, что они столкнулись и он нанес травму.
Поразмыслив немного, Цяо Вэньюй неожиданно произнес:
— Спасибо.
Это спасибо прозвучало настолько неуместно, что Линь Синшан на мгновение полностью остолбенел.
Но Цяо Вэньюй непринужденным тоном отпустил легкую шутку:
— Чуть-чуть содрал кожу на правой руке, но мне как раз пару дней не хотелось делать домашку, а теперь я могу законно отпроситься у учителя — считай, ты мне помог. Только в следующий раз не катайся здесь на скейтборде, найди место попросторнее и поровнее, вон хоть на ту маленькую площадь сходи, там будет удобнее.
Линь Синшан опустил голову, его лицо залила густая краска. От таких слов Цяо Вэньюя ему стало еще стыднее, но, не зная, что и сказать, он лишь слабо повторил:
— Прости.
Цяо Вэньюй поднялся первым, отряхнул с одежды пыль, а затем ухватил Линь Синшана за руку и рывком поставил на ноги.
Наступив ногой на край скейтборда, он сделал то же самое, что Линь Синшан видел раньше: доска взмыла в воздух, описала круг и надежно опустилась в протянутую руку.
Оглядев скейтборд, Цяо Вэньюй заметил:
— Довольно давно ты на нем катаешься, да?
Откуда Линь Синшану было знать? Он лишь что-то невнятно промычал в ответ.
Приняв его мычание за утвердительный ответ, Цяо Вэньюй продолжил:
— Его надо подкрутить. Винты совсем расшатались, с такими тут же травму получишь.
Линь Синшан смущенно принялся ковырять пальцем забившуюся в манжету грязь и снова невнятно пробормотал:
— Ладно... я потом посмотрю и подтяну их покрепче.
Он украдкой косился на руку Цяо Вэньюя и молчал.
Сам-то Цяо Вэньюй утверждал, что это просто ссадина, но Линь Синшан не решался верить ему на слово — вид у раны был слишком жуткий, сплошная кровавая мешанина, разве может обычная царапина так выглядеть?
Спросить прямо он не смел, да и сам не понимал, что с ним творится: его сковывало такое напряжение и тревога, что открыто выразить то, что на душе, казалось невозможным.
Цяо Вэньюй опустил взгляд на собственную руку и протянул Линь Синшану спасительную соломинку:
— Не подскажешь, где здесь есть вода? В таком виде мне лучше не возвращаться домой, надо бы смыть грязь.
Одеревеневшая спина Линь Синшана чуть-чуть расслабилась, и он кивнул:
— Знаю... Погоди, я провожу тебя. Уже стемнело, небезопасно. Проведу до самого перекрестка, мне как раз пластырь нужно купить.
С такой-то раной обычный пластырь вряд ли поможет, но заметив, как мальчика по-прежнему колотит от нервов, Цяо Вэньюй промолчал и, молча кивнув, зашагал рядом с Линь Синшаном.
— Сестрица, дайте мне пластырей.
Прилавок оказался высоковат, и Линь Синшан, зажав в пальцах горстку мелочи, уперся руками в край и задрал руку с деньгами как можно выше.
Заметив его, Ли Тянь расплылась в широкой улыбке и уже хотела что-то сказать, как вдруг ее взгляд упал на плетешуюся сзади и ужасающе окровавленную руку Цяо Вэньюя. Женщина тут же ахнула и выскочила из-за прилавка.
Нахмурившись, Ли Тянь машинально протянула руку, но тут же испугалась сделать больно и замерла на полпути, лишь окинув рану оценивающим взглядом. Убедившись, что это всего лишь повреждение кожи, она облегченно выдохнула и тут же бросилась за аптечкой:
— Как же тебя угораздило? Наверное, жутко больно?
— Я только что в него врезался, — опустив голову, виновато пробормотал Линь Синшан.
Услышав это, Ли Тянь перевела взгляд с него на Цяо Вэньюя, а затем вспомнила про слова Линь Синшана о покупке пластырей и мгновенно все сообразила:
— Пластыри ему? Рана слишком большая, пластырями тут не обойдешься.
У меня есть аптечка, ее хозяин аптеки оставлял. Я сейчас обработаю все как надо, а ты убери деньги обратно.
С этими словами Ли Тянь уже открыла аптечку и протянула руку к Цяо Вэньюю. Тот послушно выставил вперед руку, позволяя ей заняться делом.
Мальчишка оказался на редкость стойким: мало того что не пикнул от боли, так даже ни разу не шикнул.
Ли Тянь немного успокоилась, но ее боковой взгляд снова упал на Линь Синшана:
— А ты, Синсин? Сам-то не пострадал? Вы же столкнулись нос к носу.
Линь Синшан выдавил из себя улыбку, прямо при Ли Тянь раскинул руки в стороны и крутанулся на месте:
— Я в порядке, только одежда немного испачкалась.
Не доверяя ему и опасаясь, что мальчишка просто терпит молча, Ли Тянь, закончив с Цяо Вэньюем, заставила Линь Синшана покрутиться перед ней и только после того, как убедилась, что все в полном порядке, окончательно успокоилась.
http://bllate.org/book/25756/3079666
Готово:
