Лу Чи закончил демонстрацию, и Цзян Синлинь тут же выхватил планшет, устроившись с ним на диване.
Все его маленькие огорчения — вроде того, что отныне ему нельзя будет вместе с Лу Чи ездить в компанию и не получится целыми днями неотступно находиться рядом с ним — были мгновенно выброшены из головы и благополучно забыты.
Лу Чи перевернул планшет экраном вниз на диван:
— Поиграешь потом, я ещё не всё объяснил.
Цзян Синлинь жалобно уставился на лежащий рядом планшет, а затем перевёл взгляд на Лу Чи:
— Хозяин, рассказывай скорее!
Лу Чи включил телефон, перевёл экран на приложение для обмена сообщениями, для начала быренько добавил себя в контакты с этого аккаунта и только после этого принялся объяснять.
— Это я. Если дома у тебя возникнут какие-то вопросы и ты захочешь мне сказать, просто зайди сюда, — объясняя это, Лу Чи открыл чат. — Зажми это место и говори, а когда закончишь — отпусти.
Цзян Синлинь кивнул:
— А потом?
Из телефона на журнальном столике внезапно раздался звуковой сигнал, и Лу Чи, подняв гаджет, слегка помахал им перед носом у Цзян Синлиня:
— А потом мне придёт то, что ты сказал.
Услышав это, Цзян Синлинь широко распахнул глаза. Он обвился руками вокруг шеи Лу Чи и принялся утыкаться носом в его плечо, туда-сюда трётся о него.
— Хозяин, как же это удивительно! — восхитился Цзян Синлинь.
Лу Чи оттолкнул его, ответив бесстрастным тоном:
— Но я очень занят, так что без особой нужды меня лучше не беспокоить.
Цзян Синлинь надул щеки:
— Я понял!
После ужина Лу Чи научил Цзян Синлиня пользоваться функциями видео- и аудиовызовов.
В процессе обучения глаза Цзян Синлиня становились всё больше и больше.
Покончив с основными объяснениями, Лу Чи бросил телефон и планшет рядом с Цзян Синлинем, а сам вернулся в комнату за сменной одеждой, собираясь принять душ.
А Цзян Синлинь уже снова устроился на диване с планшетом и принялся смотреть первую попавшуюся дораму.
Десяток минут спустя экран планшета внезапно погас, и включить его оказалось совершенно невозможно, как ни старания прикладывай.
Цзян Синлиня охватило раздражение, он пару раз сердито стукнул по планшету кулаком, и ему снова стало скучно.
Спустя какое-то время он вспомнил про видеосвязь, которой его только что научил Лу Чи.
Цзян Синлинь погрузился в раздумья.
Хозяин только что сказал, что без крайне важных дел беспокоить его не стоит.
Но сейчас планшет не включается, играть он больше не может — а это же просто страшнейшее происшествие!
Значит, Лу Чи побеспокоить всё-таки можно?
К тому же сейчас хозяин принимает душ. Если позвонить ему прямо сейчас, разве хозяин не сможет одновременно и мыться, и составлять ему компанию?
Это дело просто невероятной важности!
Цзян Синлинь взял телефон, решив, что прямо сейчас может проверить, действительно ли эта маленькая штуковина обладает такими чудесными свойствами, о которых говорил Лу Чи.
Он включил телефон, быстро перешёл к странице чата с Лу Чи и нажал кнопку видеовызова.
В тот самый момент, когда он нажал на вызов, в главной спальне раздалась стандартная мелодия звонка системы.
Просто Лу Чи, когда ходил за сменной одеждой, оставил телефон в спальне.
Но Цзян Синлинь об этом не знал: он был уверен, что стоит ему нажать на эту кнопку, как Лу Чи немедленно ответит при любых обстоятельствах.
В это время Лу Чи как раз мылся в ванной, как вдруг услышал доносящийся из спальни телефонный звонок.
Он хотел сделать вид, что ничего не слышит, и продолжить мыться, однако звонок не прекращался.
В такое время, и звонят так настойчиво...
Наверное, что-то случилось с проектами в компании, раз возникла такая срочность.
Подумав об этом, Лу Чи торопливо смыл с тела гель для душа и шампунь. Само полоскание уже отняло какое-то время, так что на этот раз Лу Чи даже не успел надеть одежду — он распахнул дверь ванной и вылетел наружу.
Вернувшись в комнату, Лу Чи уже собирался принять вызов, как вдруг увидел имя звонящего на экране.
Цзян Синлинь.
— ...
Как назло, Цзян Синлинь тоже заметил, как Лу Чи вышел из ванной, и вприпрыжку побежал к нему в спальню.
Маленький снежный человек совершил ошибку, но даже не подозревал об этом, держась по-прежнему самоуверенно и гордо:
— Хозяин, ты же сам говорил, что стоит мне нажать на это, как я смогу увидеть тебя и поговорить, а ты меня обманул!
Лу Чи повернулся к нему, его лицо помрачнело, а в глазах читалась едва сдерживаемая беспомощность.
Зря он всё-таки учил Цзян Синлиня этой функции звонков.
Глава 9
— Цзян Синлинь, — мрачно проговорил Лу Чи. — Я никуда не уходил, я дома принимал душ, какого чёрта ты мне видеозвонок устраиваешь?
Заметив, что Лу Чи не в духе, Цзян Синлинь упер руки в боки и дерзко ответил:
— Это ты, хозяин, сказал, что по делу можно звонить сюда! И вообще, я специально не стал звать тебя, чтобы не мешать тебе мыться, а позвонил по видео, ты бы меня вместо упрёков похвалил лучше!
Лу Чи глубоко вздохнул, стараясь совладать со своим гневом:
— Мне тебя похвалить следовало?
Цзян Синлинь задрал подбородок:
— Ну да!
— ...
Только собравшись ответить, Лу Чи внезапно сообразил, что на нём сейчас вообще ничего нет — он стоит перед Цзян Синлинем совершенно голый.
— Все вопросы — после того как я домоюся, и чтоб больше мне не звонил! — Лу Чи широкими шагами вышел из главной спальни.
Едва оказавшись в ванной, Лу Чи захлопнул дверь, не оставив Цзян Синлиню ни единого шанса на реакцию или ответную реплику.
Затворив дверь, Лу Чи прислонился спиной к стене, а его уши почему-то покрылись румянцем.
Ещё никогда в жизни он не представал перед кем-либо настолько обнаженным и уязвимым, это было просто ужасно постыдно.Цзян Синлинь стоял на месте и, глядя на плотно закрытую дверь ванной, недоумённо почесал в затылке.
Он думал, раз Лу Чи смог выйти из ванной, значит, он уже закончил мыться. Поэтому вся предыдущая череда поступков Лу Чи выглядела в глазах Цзян Синлиня так, будто тот уже намылся, но всё равно зачем-то пошёл обратно, чтобы помыться ещё раз.
Очевидно же, что он от него прятался!
При этой мысли Цзян Синлинь в ярости грохнул кулаком по воздуху, решительно подошёл к двери ванной и, не говоря ни слова, распахнул её, протиснувшись внутрь.
Рука Лу Чи только коснулась душа и ещё не успела начать мытьё, как, услышав звук открывающейся двери, он обернулся.
Так он и встретился взглядом с маленьким снежным человеком, у которого было обиженное и одновременно сердитое лицо.
Лу Чи за секунду сообразил что к чему и инстинктивно потянулся за висевшей рядом одеждой, чтобы прикрыться. Его тон невольно стал строже:
— Кто разрешил тебе входить? Уходи!
Однако Цзян Синлинь совершенно не собирался слушаться, и стоило Лу Чи приказать ему убираться, как из его обиженных глаз мгновенно брызнули слёзы.
Лу Чи ещё не успел разозлиться, как увидел, что Цзян Синлинь заплакал.
Схватившись за голову, он спросил:
— Ты чего ревёшь?
В следующую секунду Цзян Синлинь уткнулся ему в грудь, всхлипывая:
— Хозяин, ты не можешь меня выгонять, ты поступаешь слишком жестоко, у-у-у...
В обычное время это было бы ещё куда ни шло, но сейчас на Лу Чи не было ни единой нитки, и в этот момент, когда его обнимал Цзян Синлинь, он чувствовал себя предельно неуютно и неловко.
Все запасы неловкости за всю жизнь он, кажется, потратил на Цзян Синлиня.
Лу Чи попытался оттолкнуть его:
— Хватит баловаться, я моюсь, выйди пока.
Цзян Синлинь заплакал ещё громче:
— Ты всё равно меня выгоняешь!
Он плакал и при этом в ярости наступал Лу Чи на ногу, желая хоть так заставить его понести наказание.
Поморщившись от боли, Лу Чи отвёл ногу в сторону:
— Ты что творишь, дашь ты мне помыться или нет?
Но стоило ему сдвинуться, как Цзян Синлинь последовал за ним, твёрдо намеренный наступить Лу Чи на ногу, чтобы тот признал свою вину.
— Не дам.
— ...
Раздражённый и измученный тем, что его продолжают топтать, Лу Чи просто взял и поднял Цзян Синлиня на руки.
Теперь ноги Цзян Синлиня оторвались от пола, и наступить на него он больше не мог.
Изначально Цзян Синлинь всё ещё злился, но стоило Лу Чи поднять его, как злость мгновенно улетучилась. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Лу Чи и начал тереться о неё туда-сюда.
Даже в его голосе проскользнули нотки капризного баловства:
— Я же знал, что хозяин вовсе не собирался меня выгонять.
— Вообще-то я как раз собирался тебя выгонить. — С бесстрастным лицом Лу Чи открыл дверь ванной, а затем опустил Цзян Синлиня на пол. — Хватит хулиганить.
Сказав это, Лу Чи собрался закрыть дверь ванной.
Цзян Синлинь, которого только что поставили на ноги, растерянно замер на пару секунд. Увидев, что Лу Чи закрывает дверь, его мозг ещё не успел среагировать, а рука уже сама протянулась вперёд, чтобы упереться в косяк.
И вот так рука Цзян Синлиня, вполне предсказуемо, оказалась зажата дверью.
У Цзян Синлиня и без того глаза были красными, а от такого защемления ему стало настолько больно, что крупные слёзы закапали градом.
— Хозяин, больно! — Цзян Синлинь попытался отдернуть руку, но это движение лишь заставило дверь ещё сильнее придавить её. — А-а!
Цзян Синлинь невольно издал крик от боли.
Лу Чи к этому моменту тоже опомнился, торопливо распахнул дверь ванной и схватил Цзян Синлиня за запястье.
— Всё в порядке? — Взгляд Лу Чи упал на руку Цзян Синлиня, и он принялся её тщательно осматривать.
— Ужасно больно, у-у-у...
Будучи снежным человеком, Цзян Синлинь от природы был гораздо чувствительнее и уязвимее обычных людей, и после такого удара дверью его рука распухла до невероятных размеров.
Волна острой боли непрерывно пульсировала в кисти, заставляя руку Цзян Синлиня непроизвольно дрожать.
Лу Чи не ожигал, что всё окажется настолько серьёзно. Глядя на покрасневшую и опухшую руку Цзян Синлиня, он нахмурил брови.
Он уже собирался заговорить, как Цзян Синлинь выдернул свою руку из его ладони, опустился на корточки, обхватив её руками, и горько заплакал.
Больше не раздумывая, Лу Чи поспешно надел одежду и вышел из ванной.
Он приложил завёрнутый в ткань лёд к руке Цзян Синлиня, которую защемило дверью, после чего подхватил Цзян Синлиня на руки и выбежал на улицу.
Добравшись до парковки, Лу Чи открыл дверь переднего пассажирского сиденья и усадил туда Цзян Синлиня.
— Поприкладывай пока это, я отвезу тебя в больницу, пусть там посмотрят. — Лу Чи закрыл дверь и быстро обошёл машину с другой стороны, усаживаясь за руль.
Цзян Синлинь уже не мог говорить от боли. На слова Лу Чи он не ответил ни единым звуком, лишь сжавшись в комочек и продолжая непрерывно ронять слёзы.
По дороге в больницу Лу Чи то и дело бросал взгляд на Цзян Синлиня.
Глядя на то, как Цзян Синлинь горько плачет от боли, Лу Чи испытывал сильнейшее чувство вины.
В больнице врач занялся обработкой повреждённой руки Цзян Синлиня, и всё это время Лу Чи стоял рядом, не отрывая глаз.
Цзян Синлинь утирал слёзы, позволяя врачу делать свою работу.
К счастью, в помещении больницы было прохладно, так что Цзян Синлинь не успел подтаять и выдать себя.
После того как всё было обработано, на улице Лу Чи уже не решился брать Цзян Синлиня на руки, поэтому ему оставалось только взять его за другое запястье и повести к выходу из больницы.
К счастью, после оказания помощи Цзян Синлиню уже не было так больно, как раньше, и он послушно позволил Лу Чи вести себя за руку.
На обратном пути Цзян Синлинь сидел на пассажирском сиденье ни живой ни мёртвый, в салоне стояла пугающая тишина.
http://bllate.org/book/25761/3080214
Готово:
