Запах больничного хлора в помещении стоял тяжёлый, казалось, он уже насквозь пропитался в самые стены.
Му Чи стоял у входа в палату, не спеша заходить внутрь.
Через открытую дверь он видел свою старшую сестру Му Си. Она сидела вполоборота у больничной койки, выпрямив спину, и тихо о чём-то разговаривала с человеком на кровати.
На койке лежал крайне исхудавший подросток.
Больничная пижама в бело-синюю полоску пустовала на его теле, а левая нога, зафиксированная в массивном слое гипса, висела на весу.
Он полулежал на подушках, опустив голову.
Шрам, тянувшийся от линии подбородка к уху, был стянут чёрными нитями. Эта змеящаяся по лицу отметина, похожая на безобразную сороконожку, бросалась в глаза.
Он слушал слова Му Си, изредка поднимая на неё взгляд.
В этом взгляде сквозило какое-то неуместное спокойствие.
Стоило Му Си замолкнуть, как он лишь едва заметно кивал в ответ.
Линия подбородка на мгновение напрягалась и тут же расслаблялась.
Словно потрепанная дворняга, которая, хоть и помнит о необходимости быть начеку, понимает, что собеседник не желает ей зла, но ещё не забыла спрятать острые клыки.
А Чи, ты пришёл. Му Си наконец заметила движение у двери и обернулась.
Под её глазами залегли тени, лицо без капли косметики казалось бледноватым, однако в глазах по-прежнему горел резкий, почти колючий свет.
С этими словами Му Чи шагнул внутрь.
Навстречу ему хлынул горьковатый лекарственный запах вперемешку с едва уловимым привкусом крови, и он невольно поморщился.
Сяо Сюнь.
Голос Му Си стал чуть тише, но звучал вовсе не успокаивающе — скорее, так говорят, когда представляют кого-то с полнейшей серьёзностью.
Это мой младший брат, Му Чи.
Подросток на больничной койке медленно поднял голову.
Его взгляд упал на Му Чи.
В тот момент, когда их глаза встретились, Му Чи разглядел этот взгляд.
Ни испуга, ни любопытства — лишь холодность, совершенно не свойственная его возрасту.
...Господин Му.
Заговорил Гу Юн, его голос прозвучал хрипло, но слова выговаривались чётко.
Он попытался поправить положение тела.
От этого неловкого движения у него на висках мгновенно выступил холодный пот, однако на лице не дрогнул ни один мускул....Резкий на боль парень.
Му Чи не стал говорить лишнего и лишь спокойно ответил: Просто зови меня Му Чи.
Он сделал несколько шагов вперед, и его взгляд упал на висевшую в ногах кровати медицинскую карту.
Гу Юн, мужской пол, пятнадцать лет.
Оскольчатый перелом левой бедренной кости.
Множественные ушибы и разрывы мягких тканей по всему телу.
Старый перелом ребер, сросшийся с деформацией.
Умеренное недоедание.
Взгляд Му Чи на миг задержался на словах сросшийся с деформацией.
Травмы Сяо Сюня — из-за меня. Голос Му Си похолодел.
Его отец, Гу Юн, просто скотина. Она умолкла на секунду, словно сдерживая поднимавшуюся ярость. Хуже скотины.
В палате воцарилась тишина.
Размеренное тиканье медицинского монитора стало особенно отчётливым.
Му Чи отодвинул стул, сел рядом с сестрой и спросил: Что произошло?
Произнося это, Му Чи не отрывал глаз от Гу Юня.
Ресницы подростка чуть дрогнули. Он опустил взгляд на катетер тыльной стороны ладони и шевельнул губами, словно соображая, как лучше всё преподнести.
Гу Юн положил глаз на меня. Му Си с презрительной усмешкой перебила его: Я там в медицинской бригаде была единственной женщиной, и он возомнил, что меня можно безнаказанно третировать.
Взгляд Му Чи мгновенно оледенел, и он остро посмотрел на Гу Юня.
Секунду спустя Му Си отвесила ему увесистый подзатыльник и сердито на него зыркнула.
Гу Юн же вдруг заговорил сам: Я слышал, как он хвастался перед другими.
Его взгляд скользнул по брату и сестре Му и вернулся к собственным рукам.
Женщинам следует держаться подальше от глухих и опасных мест, там доброта никому не нужна. Они — стая течных животных, не заслуживающих жалости.
Голос звучал хрипло, с характерной для периода ломки голоса резкостью.
Му Чи на мгновение замер.
Упомянутая в медицинской карте цифра пятнадцать в этот самый момент обрела вполне реальные очертания.
Сяо Сюнь заранее прибежал предупредить меня. Подхватила Му Си, и в её голосе зазвучал ледяной металл. Я-то собиралась посидеть в засаде и прихлопнуть эту тварь разом. Так этот сопляк сунул нос не в своё дело и специально побежал к Сяo Ли, чтобы тот прислал людей меня защитить.
Она холодно усмехлась и продолжила: Гу Юн прознал, что именно он всё испортил, и в тот же вечер избивал его до полусмерти. Если бы я не проявила бдительность вовремя, парня бы уже не было в живых.
Му Чи ничего не ответил, его взгляд по-прежнему был прикован к Гу Юню.Маленький Чи, ты знаешь, — голос Му Си стал тише. — Семнадцать лет назад мать маленького Сюня была продана Гу Юню за две тысячи.
Дыхание Му Чи на мгновение замерло.
Три года назад она с большим трудом нашла возможность сбежать вместе с ребенком, но посреди дороги их обнаружили сельчане.
Она замолчала, перевела взгляд на Гу Сюня и продолжила:
Это маленький Сюнь остался позади и задержал их в качестве приманки, чтобы спасти свою мать.
Я никого не спасал, — внезапно подал голос Гу Сюнь. Его тон был несколько торопливым, но это было не объяснение, а скорее опровержение, больше похожее на попытку отрицать случившееся.
Я не знаю, удалось ли ей сбежать. Ниже по течению долины есть автомобильная дорога. Но в горах полно волков, да и змей с насекомыми тоже хватает.
Он говорил быстро, словно торопился поскорее высказать всё до конца.
Му Си не стала подхватывать его слова и продолжила рассказ:
С того дня он стал для Гу Юня мальчиком для битья. Старые раны накладывались на новые, медицинскую карту ты видел сам — всё поймешь без слов.
В палате звучали лишь холодные писки приборов. Взгляд Му Чи скользнул с лица Гу Сюня на подвешенную левую ногу, а затем опустился на синяки, выглядывавшие из-под ворота больничной пижамы.
Пятнадцать лет.
Оскольчатый перелом.
Неправильно сросшиеся ребра.
Три года избиений.
Одно предупреждение, едва не стоившее жизни.
Эти картины медленно складывались у него в голове в единую мозаику. Нахлынула волна эмоций, но разум тут же взял ее под контроль.
А-Чи, — Му Си шагнула вперед и произнесла с глубоким чувством: — Я хочу усыновить маленького Сюня. Процедура оформления прав опеки уже запущенна. Гу Юн подозревается в умышленном причинении вреда здоровью, покушении на изнасилование и торговле людьми. Улик достаточно, за решеткой он проведет по меньшей мере несколько лет. У маленького Сюня нет других родственников, а я — первый человек, пришедший на помощь.
Не подходит, — голос Му Чи был негромким, но ледяным и безапелляционным.
Воздух в комнате вмиг замерз.
Он медленно поднялся с места и опустил взгляд на больничную койку.
В глазах Му Чи нынешний Гу Сюнь был больше похож на забредшую в мир его старшей сестры бродягу-собаку — невинную, добрую и в то же время опасную.
Ты не подходишь для того, чтобы воспитывать его. Твоя работа не позволит уделять ему достаточно времени и заботиться о нем постоянно. К тому же ты слишком сильно вовлекаешься эмоционально. Ему нужны правила, а не жалость, — спокойно рассудил Му Чи.
Му Си умолкла. Она понимала, что это лишь отговорка на ходу, а цель Му Чи проста: он не доверяет происходящему. И когда Му Си уже открыла рот, пытаясь продолжить спор:
Я беру это на себя, — перебил ее Му Чи. — Я стану его временным опекуном. Он будет жить у меня, а за медицинское обслуживание, реабилитацию и учебу отвечаю я. Когда у тебя будет свободное время, сможешь приходить к нему.
В палате снова воцарилась тишина. Му Си на мгновение опешила, но затем, видимо, до конца обдумав ситуацию, кивнула.
Гу Сюнь все это время опускал голову, кончиками пальцев то и дело нащупывая край пластыря.
Предыдущий разговор сестры и брата происходил прямо перед ним, но казался совершенно его не касающимся. Он просто молча слушал, пока не затихли последние слова Му Чи. Тогда он резко вскинул голову, и в его неизменно спокойных глазах что-то надломилось, явив крошечный, хрупкий огонек.
Он издал растерянный и почти неверующий звук:
…Зачем меня усыновлять?
Му Чи посмотрел на раны на его лице, и его тон остался ровным:
Тебя нужно где-то разместить. К тому же ты спас мою сестру. Если оставить тебя на произвол судьбы, она будет корить себя до конца жизни.
Сказав это, он повернулся и направился к выходу, бросив на ходу:
Завтра подпишем соглашение. До этого момента ты можешь отказаться.
Уже у самой двери Му Чи на секунду замер. Не оборачиваясь, он произнес негромко, но отчетливо:
И всё же, спасибо тебе.
Дверь тихо закрылась, и в палате воцарилась абсолютная тишина.
Взгляд же Гу Сюня был прикован к этой плотно закрытой двери: в узкой щели между створками чудился слабый-слабый отблеск света.
Совместное проживание
Спустя неделю Гу Сюня выписали из больницы.
Он уже мог передвигаться самостоятельно, опираясь на выданные клиникой металлические костыли. На его левую ногу надели более легкий фиксирующий ортез, а швы на лице сняли, оставив ярко-розовый рубец, который змеился от подбородка до самого уха, словно грубо заштопанный разрыв на холсте.
Му Чи стоял у входа в палату в лаконичном черном худи и серых спортивных штанах, держа в руках бумажный пакет.
Глядя на то, как Гу Сюнь, опираясь на костыли, неуклюже ковыляет к нему, он поймал себя на мысли: выглядит не слишком смышленым.
Эта мысль мелькнула лишь на мгновение и тут же затухла. Он протянул пакет:
Твоя одежда, переодевайся.
Гу Сюнь взял пакет и еще не успел сказать спасибо, как Му Чи уже повернулся и направился к сестринскому посту оформлять последние документы.
Опустив глаза, Гу Сюнь на костылях вернулся к койке.
У Му Си сегодня была операция, и она заранее предупредила, что прийти не сможет.
В палате остался только Гу Сюнь, один на один с Му Чи, и он все еще немного нервничал.
Присев на край кровати, он заглянул в бумажный пакет, где лежали светло-серое худи и черные спортивные штаны.
Бирки были срезаны, складки — совсем свежие. Эта одежда выглядела точь-в-точь как та, что была надета на самом Му Чи, — вероятно, они были куплены в том же магазине или даже являлись частью одной коллекции.
http://bllate.org/book/25765/3080506
Готово:
