Е Кэ, казалось, понимал, что выглядит не слишком презентабельно, поэтому закрыл глаза и не открывал их.
Ши Инань попытался было потянуть его снова, но ставившая капельницу медсестра сказала:
— Ничего страшного, в таком положении ему легче переносить боль.
Закончив, она добавила:
— Поддерживайте его за эту руку, чтобы он не дергался и случайно не выдернул иглу.
Ши Инань придвинулся ближе и взял Е Кэ за запястье — кожа на его руках была тонкой и холодной.
Хэ Аньвэнь с остальными приехали на машине раньше Ши Инаня, помогали врачу с опросом и осмотром, и вокруг суетились больше часа, пока всё не утихло.
Е Кэ уснул, как только ему поставили капельницу, унимавшую боль.
Ши Инань отвечал на звонок в приемной палаты. Повесив трубку, он спросил Хэ Аньвэня:
— Что за болезнь?
— Острый гастрит, — виновато ответил Хэ Аньвэнь. — Последние пару дней он пил слишком много ледяного кофе. Врач сказал, что у него и раньше был гастрит, ему нельзя кофе. Мы не знали, иначе...
— Вы не виноваты.
Хэ Аньвэнь больше ничего не сказал, взглянул на Е Кэ, обменялся парою слов с сестричкой Мань, а затем снова заглянул в приемную, чтобы спросить Ши Инаня, собирается ли тот уезжать.
Ши Инань ответил:
— Подожду, пока закончится капельница, поедем вместе.
— Разве он не останется в больнице?
— Не останется, мы организуем дежурство врача в резиденции Цзиншань, — сказал Ши Инань. — Е Цикунь пришел в себя, так что Е Кэ лучше поменьше появляться на людях.
Обратно они ехали на машине Ши Инаня. Е Кэ разбудили, но стоило ему сесть в автомобиль, как его снова сморил сон. Обессиленный, он прижался к дверце машины, подтянув и скрестив ноги.
— Все еще болит?
— Чуть-чуть.
Боль разрушила его привычное спокойствие, говорил он вяло, вид у него был удрученный. Казалось, он злился на свою болезнь, но был бессилен перед ней, а потому мог лишь крепко прижиматься к чему-нибудь.
Ши Инань вспомнил пиджак, который тот всю дорогу в скорой помощи то сжимал в кулаке, то покусывал.
Он не стал допытываться и ничего не сказал.
Ши Инань вошел в комнату Е Кэ как раз в тот момент, когда врач закончил ставить ему капельницу.
Кровь из вены втянуло обратно в трубку под напором лекарства, оставив тончайший красный след в месте соединения пластиковой трубки и иглы.
Е Кэ прислонился к дивану. Увидев Ши Инаня, он смущенно отвел взгляд, поджал губы и ничего не сказал.
Ши Инань списал это на стыд за обман и игру на публику.
Он спросил, почему тот не лег под капельницу в постель.
Е Кэ ответил, что так неудобно. Говорил он сбивчиво и слабо, из-за чего уже не мог притворяться прежним невозмутимым собой — на лице проступила явная усталость.
— Врач запретил выходить на улицу, но мне сегодня приснилось, будто я выиграл значок в кофейне.
Ши Инань не понимал, какими мотивами нужно руководствоваться, чтобы использовать собственную хрупкость как оправдание обмана, а боль — как доказательство этой хрупкости.
Е Кэ был совсем не похож на тех тщательно играющих роль и прикидывающихся дурачками конкурентов или последователей, с которыми доводилось сталкиваться Ши Инаню.
Учитывая, как сильно Е Кэ страдал от боли — до слез и прожилок крови в рвотных массах, — в глазах Ши Инаня цена такого спектакля была слишком высока, из-за чего он просто не мог позволить себе злиться на слабого или проявлять к нему суровость.
Тот вовсе не был соперником для Ши Инаня.
Напротив, он был настолько немощен, что Ши Инаню становилось противно от собственной мелочности.
Ши Инань не верил, что Е Кэ на самом деле нужен какой-то значок, но и выводить его на чистую воду из-за такой мелочи не собирался, а уж продолжать разговор о кофе или аватарах ему не хотелось и подавно.
— Тебе нельзя выходить в ближайшее время, Е Цикунь очнулся.
Е Кэ резко распахнул глаза, на мгновение в них мелькнул ужас, но его тело тут же вжалось в спинку дивана, и он так сильно сжал кулак, что даже не заметил, как задел иглу капельницы.
Ши Инаню пришлось напомнить ему расслабить руку:
— Он только пришел в себя, вряд ли еще восстановился. Я съезжу навестить его после обеда.
— Я... мне тоже нужно ехать?
— Не нужно, ты ведь тоже болен, тебе не подходит больница. Я смогу представить нас обоих.
— Спасибо, — Е Кэ опустил глаза, а затем снова поднял их, и они уже не казались такими круглыми. — Спасибо тебе.
Он произнес это искренне и серьезно, словно Ши Инань защитил его от какого-нибудь жуткого великана-людоеда.
— Тот человек, которому ты оставил записку в небоскребе Сянцзи, — произнес Ши Инань. — Если тебе нужна моя защита для него, это не проблема.
Уголки глаз Е Кэ дрогнули, он покачал головой. Прежде чем обрести уверенность в том, что Ши Инаню можно доверять, он не собирался раскрывать новые подробности о друге. Даже если станет известно об оставленной записке, особого вреда это не принесет — они всё равно не смогут понять, что именно там написано.
— Семья Е его не знает, ему ничего не грозит.
Ши Инаня это несколько раздражало: весь хаос в его жизни в последнее время происходил из-за Е Кэ, который, судя по всему, даже не подозревал об этом.
— Меня не интересуют чужие секреты, но в данный момент я не только разбираюсь с делами компании, но и отвечаю за твою безопасность. Я не хочу никаких непредвиденных происшествий, так что тебе лучше всё объяснить.
— Он ни для кого не опасен и никому не причинит вреда.
— Если так, почему не рассказать? Я не могу допустить подобных рисков, — Ши Инань пристально посмотрел на Е Кэ. — Либо мы аннулируем соглашение, ты возвращаешься в семью Е, а я возвращаю тебе компанию, и все мои предварительные вложения считаются бесплатными.
— Не надо, — испуганно произнес Е Кэ, закусив губу. Он был похож на щенка, которого секунду назад отхлестали кнутом.
— Тогда говори, — Ши Инань перевел взгляд на капли, падающие с размеренным интервалом.
Е Кэ опустил голову, избегая смотреть на Ши Инаня.
— Это мой друг. У меня нет его контактов, я знал только, что он бывал в небоскребе Сянцзи, поэтому и придумал способ оставить ему весточку.
— Дай мне информацию о нем, я помогу его найти.
— Не нужно, — вырвалось у Е Кэ. Встретившись с Ши Инанем взглядом на пару секунд, он поджал губы. — Я попрошу тебя о помощи, когда она понадобится, хорошо?
Е Кэ полуприоткрыл рот, обнажив краешки зубов, его грудь вздымалась в такт дыханию носом. Паника и мольба вытеснили прежние невозмутимость и холодность, и теперь он выглядел еще более истощенным и уязвимым, чем прошлой ночью.
Ши Инаню стало скучно. Ему хотелось сказать, что Е Кэ сам едва держится на ногах, но при этом наивно пытается защитить других, однако он не был настолько едким человеком.
Уходя, он бросил лишь:
— Прежде чем уговаривать меня на брак путем гипноза, ты, должно быть, не до конца во всем разобрался. Я не из тех, кто легко разрывает договоры, за исключением случаев обмана. Надеюсь услышать твой ответ сегодня вечером.
Перед тем как закрыть дверь, Ши Инань услышал, как Е Кэ шмыгнул носом, и наказал медсестре прикрыть окно в его комнате.
Ши Инань был уверен, что к вечеру услышит чистосердечное признание Е Кэ.
Ведь если Е Кэ вернется в семью Е сейчас, его ждет верная смерть.
Временами казалось, что Е Кэ прекрасно умеет читать чужие мысли и подбирать нужный момент.
Но, судя по наблюдениям Ши Инаня, за исключением моментов заключения брачного договора, Е Кэ никогда по-настоящему не заботился о собственных активах. Даже когда Ши Инань сам заводил об этом речь, тот часто смотрел на него с совершенно озадаченным видом — казалось, он ничего не понимал и вовсе не интересовался этим.
Будь у Ши Инаня другие намерения, Е Кэ сейчас не смог бы наскрести денег даже на чашку кофе, не говоря уже о том, чтобы тратить сто тысяч на тайные послания.
У него не было четкого осознания того факта, что Ши Инань — его единственная опора.
Ши Инань не собирался упрекать его в неблагодарности, Е Кэ было достаточно просто ясно осознать, что в данный момент Е Цикунь не станет проявлять к нему ни малейшей жалости.
Судя по реакции Е Кэ на известие о том, что Е Цикунь пришел в себя, страх он все-таки испытывал.
И действительно, не успел Ши Инань покинуть больницу во второй половине дня, как получил сообщение от Е Кэ: «Как он?»
Голосового сообщения не было.
Прочитав, Ши Инань ответил не сразу.
Уже в офисе он получил от Е Кэ еще одно сообщение: «Он полностью пришел в себя? Его скоро выпишут?»
На этот раз было голосовое, но очень тихое, с легким носовым оттенком. Ши Инань смог разобрать всё только со второго раза.
Подумав немного, он ответил: «Обсудим всё вечером».
Е Кэ больше ничего не присылал. Оставалось гадать, что он там надумал и собирается ли и дальше хранить секреты от Ши Инаня.
Когда Ши Инань вернулся в резиденцию Цзиншань, как раз наступило время ужина. Он рассчитывал поговорить за столом, но Е Кэ не было.
Сестричка Мань сообщила, что Е Кэ уже поел, и встревоженно рассказала Ши Инаню:
— После вашего ухода он сидел как в воду опущенный. Пообедал — и его тут же вырвало, а во второй половине дня поднялась температура. Она, конечно, невысокая, но держится постоянно, есть он ничего не может, настроение хуже некуда. Разве так долго выдержишь?
— С чего бы ему температурить? Что сказал врач?
— Говорит, что небольшая лихорадка — это частый симптом. Перед уходом у него взяли кровь — о боже, целую пробирку! Вот отсюда, — сестричка Мань указала на руку Ши Инаня. — С первого раза попасть не смогли, кололи дважды. Какой же он стойкий.
Ши Инань нахмурился:
— Жаропонижающее давали?
— Вечернее еще не пил, я пойду дам ему чуть позже.
Ши Инань коротко бросил:
— Угу.
Пробуждение Е Цикуня ломало его планы по наведению порядка в филиалах, некоторые схемы требовали срочной корректировки, поэтому мысли Ши Инаня были заняты работой. Аппетита у него не было, и он ужинал гораздо быстрее обычного.
После этого он направился в гостевой флигель.
Сестричка Мань только что закончила давать Е Кэ лекарство и как раз спорила с ним насчет ночного дежурства.
Е Кэ слабо, но упорно отказывался позволять сестричке Мань дежурить у его постели. Перед Е Кэ та говорила совсем тихо, но, заметив вошедшего Ши Инаня, повысила голос:
— Пусть лучше Нань-цзай рассудит!
Лицо Е Кэ раскраснелось от жара, он лежал на подушке, отвернувшись, с закрытыми глазами. Его губы от лихорадки казались пухлыми и блестели от тонкого слоя испарины.
— Нань-цзай...
Ши Инань подошел ближе и опустился на одиночное кресло напротив Е Кэ. Только тогда Е Кэ открыл глаза. Увидев Ши Инаня, он тут же попытался приподняться:
— Ему лучше?
Сестричка Мань прикрыла за ними дверь.
Ши Инань ответил:
— Нет, он просто пришел в себя. Его мозг поврежден, когнитивные функции нарушены, предстоит долгий курс реабилитации.
Е Кэ с облегчением выдохнул и снова рухнул на подушку, натянув плед до самого подбородока. Он выглядел так, будто снова провалился в беспамятство, а может, просто пытался отгородиться от всего и не хотел больше говорить.
Ши Инань помолчал немного, а затем внезапно спросил:
— Ты так сильно его боишься?
Е Кэ нахмурился и сильнее натянул плед, так что тот закрыл даже рот, но голос прозвучал отчетливо:
— Он убил пони, которого мне подарил отец. Мне едва исполнился год, когда он отрубил животному голову и сказал, что если я буду непослушным, то закончу точно так же.
Кожа заболевшего человека обычно сухая, но уголки глаз Е Кэ были влажными.
Ши Инань заметил, что на тыльной стороне ладони Е Кэ, выглядывавшей из-под пледа, красовался пластырь, сквозь который проступала сетка синеватых капилляров.
— При такой тяжелой травме потребуется долгая реабилитация, а процент полного восстановления крайне мал, — произнес Ши Инань.
Он не умел утешать больных. Навещая хворающих родителей, они чаще всего тоже обсуждали дела компании, но Е Кэ работа была неинтересна, а других слов у Ши Инаня не нашлось.
http://bllate.org/book/25776/3081768
Готово:
