Пять минут назад Цзян Юэ действительно отправила ему сообщение, сказав, что попросила Шэнь Линьюя принести ему еду.
Мда, судя по всему, Шэнь Линьюй не собирается его отравлять, так что можно есть спокойно.
— О, кстати, — Шэнь Линьюй прислонился к краю сцены и произнес: — Сегодня преподаватель задал групповое задание, как раз по твоему межпредметному курсу.
Цзян Сюй только хотел спросить, какова тема групповой работы, как Шэнь Линьюй как бы между прочим поинтересовался:
— Хочешь в нашу группу? Там все с лечебного, сможешь спокойно побездельничать.
— ?!
— Теперь… — Шэнь Линьюй тихо усмехнулся, и его невероятно глубокий мужской голос, казалось, разнесся по всему театру: — Я могу заслужить твою милость?
— …
Цзян Сюй вдруг почувствовал, что фраза «ублажать меня бесполезно» стала невероятно бессильной и совершенно неблагодарной.
Шутка ли, больше всего на свете студенты любят те группы, где можно легально побездельничать.
— Ну-у… спа-асибо тебе.
Шэнь Линьюй, судя по всему, снова усмехнулся.
Чтобы хоть как-то сгладить странную неловкость, Цзян Сюй поспешил оправдаться:
— Т-ты вообще неплохой человек, так что я пока официально признаю тебя парнем моей сестры.
Шэнь Линьюй внезапно перестал улыбаться, и погруженное в тень лицо стало еще более холодным и суровым, чем на том фото для документов.
Цзян Сюй: ?
В смысле? Как это — ты его похвалил, а он еще и недоволен?
Цзян Сюй:
— Ты…
Шэнь Линьюй:
— Ничего. Если больше ничего нет, я пожалуй пойду.
Цзян Сюй: ?
Цзян Сюй совершенно озадаченно смотрел на то, как Шэнь Линьюй пришел, и точно так же озадаченно — на то, как он ушел. Мысленно он решил, что этот Шэнь Линьюй все-таки та еще сволочь: получает от него столь искреннее благословение и еще смеет строить кислую мин. Сразу видно, что они с Цзян Юэ не любят друг друга по-настоящему.
Тьфу, зря он только растрогался.
Враг есть враг.
Цзян Юэ снова написала Цзян Сюю.
Цзян Юэ: Заказ от Шэнь Линьюй-сервиса получил?
Цзян Сюй: .
Есть буррито было куда удобнее, чем ковыряться в коробочке с рисом: по крайней мере, в одной руке Цзян Сюй мог держать еду, а в другой — сценарий, совмещая ужин с зубрежкой реплик.
Додуматься до такого могла только Цзян Юэ.
На экране телефона всплыло еще одно сообщение.
Цзян Юэ: Спасибо Шэнь Линьюю, это он сказал, что тебе будет неудобно есть из ланч-бокса на репетиции, а я чуть было не оформила заказ не подумав.
Цзян Сюй: …
Почему этот мир вечно против него?
Смирившись со своей участью, Цзян Сюй с головой погрузился в океан текста сценария.
А за дверями театра Шэнь Линьюй стоял в полуприоткрытом дверном проеме и смотрел на фигуру в углу сцены, очерченную сияющим ореолом света.
Цзян Сюй всё еще сидел на корточках, но спустя какое-то время просто уселся прямо на пол. Он увлеченно ел буррито и одновременно изучал сценарий.
Каштановые волосы под светом софитов казались еще светлее, слабо мерцая золотистым отливом.
Цзян Сюй от природы был светлокожим, а каштановый оттенок делал его еще бледнее; когда он так сидел на корточках, то был похож на липкий рисовый шарик, обсыпанный чаинками.
Шэнь Линьюй достал телефон, приблизил кадр и прицелился объективом в Цзян Сюя.
Слегка размытый кадр запечатлел этот момент.
Шэнь Линьюй повернулся и с довольным видом зашагал прочь, словно ребенок, получивший заветную звездочку.
Он надеялся, что однажды Цзян Сюй станет главным героем и в пьесе его собственной жизни.
Глава 6
Следующие среда, четверг и пятница прошли в урывках между репетициями, особенно по вечерам, когда было полно скучных лекций, с которых так легко сбежать.
Каждый вечер Шэнь Линьюй приносил ему буррито с новой начинкой, и в конце концов Цзян Сюй пришел к выводу, что вкуснее всего с мясной соломкой и куриными стрипсами.
Правда, в среду Цзян Сюй всё еще дулся, хранил обиду, при виде Шэнь Линьюя даже не улыбнулся и крайне холодно бросил лишь одно «спасибо».
Но когда в четверг Шэнь Линьюй, как швейцарские часы, ровно в шесть вечера снова появился на пороге с буррито в руке, Цзян Сюй признал, что его сердце все-таки слегка… дрогнуло?
Сдерживать лицо больше не получалось, и Цзян Сюй принялся выгонять гостя:
— Мне репетировать надо!
— Погоди, — с улыбкой остановил его Шэнь Линьюй. — У тебя есть билет для своих?
Цзян Сюй неохотно кивнул.
Вместимость школьного театра была небольшой, и обычно билеты распространялись через репосты в Моментах или пространстве QQ, после чего случайным образом выбирались счастливчики.
У актеров всегда оставалось хотя бы одно пригласительное на лучшие места в первых рядах.
И то, что Цзян Сюй, будучи исполнителем главной роли, взял еще один билет, было вполне закономерно.
Но…
Шэнь Линьюй спросил:
— Можно мне?
Буррито, принесенное Шэнь Линьюем, всё еще висело у него в руке, и аромат еды заставил Цзян Сюя капитулировать:
— Можно, можно! Билет забрать можешь, а теперь давай топай отсюда!
В определенном смысле это был первый поступок, который он совершил ради Шэнь Линьюя.
Когда концепция «делать добро тебе» перестает быть односторонней и превращается во взаимный обмен, отношения из разряда знакомых перерастают в дружеские.
Конечно, один билет вряд ли стоил каких-то невероятных усилий или обязывал к большому долгу, но Цзян Сюй чувствовал, что высокая стена отчуждения, которую он выстроил против Шэнь Линьюя, действительно понемногу рушится.
А что, если Шэнь Линьюй и впрямь какой-то обманщик?
Эта мысль вновь заставила Цзян Сюя встревожиться.
Ах! Коварный Шэнь Линьюй!
Коварный Шэнь Линьюй получил свое и тут же принялся издеваться:
— Ну что, я пошел?
Цзян Сюй разозлился:
— Не обязательно докладывать мне об этом!
— Пока-пока?
— Ой!
Стоило Шэнь Линьюю уйти, как кто-то глазастый подбежал к Цзян Сюю и спросил:
— Стой, старшекурсник, а ты знаком с Шэнь Линьюем?
Цзян Сюй, только что взявший в руки сценарий, от неожиданности вздрогнул, повернулся и увидел первокурсника из их театрального кружка.
— А… — Цзян Сюй механически кивнул. — Можно сказать, знаком…
Младшекурсник крайне изумился:
— Это он тебе ужин принес?!
— А… — Цзян Сюй лихорадочно соображал, и его озарило: — Нет, это я… я нашел курьера на студенческом рынке!
У первокурсника чуть глаза на лоб не полезли:
— Он… он что, и за э-этим берется?
Цзян Сюй забегал глазами:
— Ну… и-иногда бывает.
— Охренеть…
Заметив, что у парня явно рушится привычная картина мира, Цзян Сюй поинтересовался:
— Что такое? Он что, такой знаменитый?
— У него сейчас в печати статья соавтором первой степени в SCI, статья в SCI! Одного этого достаточно, чтобы удевить девяносто девять и девя9 сотых процента студентов бакалавриата, — с пылом и жаром выпалил первокурсник, а затем его голос изменился, зазвучав так, будто он готов был расплакаться. — Но он такой холодный и неприступный!
Заявки в друзья без указания цели визита он игнорирует напрочь, а если и добавляет, то говорит исключительно по делу. Если ты попытаешься поделиться с ним чем-то из повседневной жизни, рассказать шутку или попытаться сблизиться — он никогда не ответит!
Я с медицинского факультета, поэтому тоже добавил его в контакты, хотел спросить совета по поводу научных исследований, в ответ он бросил лишь то, что у каждого свои методы, и на этом всё!!!
Цзян Сюй нашел это довольно забавным, хотя подобные рассказы делали образ Шэнь Линьюя в его глазах еще более странным и противоречивым.
Наверное, именно так и выглядит постепенное знакомство с человеком.
Цзян Сюй успокоил младшекурсника:
— Наверное, он просто слишком занят. При таком количестве сообщений, если отвечать на каждое, проще уж создать общий чат.
Первокурсник рассмеялся от слов Цзян Сюя.
Он посмотрел на Цзян Сюя сияющими, полными надежды глазами:
— Но раз старшекурсник с ним в хороших отношениях, я все-таки хотел бы перенять у него немного опыта.
Цзян Сюй с улыбкой отмахнулся:
— Да мы с ним совсем не близко. Если тебе делать нечего, иди лучше реплики учи.
— Ладно-ладно.
После всех прогонок, зубрежки текстов, отработки актерских нюансов и разбивки по сценам наступила пятница. Костюмы и реквизит, арендованные театральным кружком, наконец прибыли; декорации были установлены, и коллектив готовился к финальной сводной репетиции.
В этот же день стартовала рекламная кампания мероприятия и розыгрыш билетов, так что немало нетерпеливых студентов толпилось у входа в театр, желая поглазеть на происходящее.
Театральному кружку пришлось даже натянуть у входа сигнальную ленту и нанять охранника, чтобы тот следил за порядком.
Опасаясь, что Шэнь Линьюя завернут на входе, Цзян Сюй заранее предупредил его, чтобы тот сразу звонил, как придет.
Ради того, чтобы вовремя получить свое буррито, ровно в половине шестого Цзян Сюй перевел телефон в беззвучный режим.
— Хватит пялиться в телефон, Цзян Сюй, иди примеряй костюм и красься, сегодня вечером уже выкатывают постеры с персонажами.
Глава театрального кружка затащил Цзян Сюя в гримерку за сценой, собираясь заняться им лично. Хотя этот парень, круглый год увлекавшийся косплеем, был мужчиной, его навыки макияжа можно было назвать не иначе как пластической хирургией: стоило надеть парик — и пол человека становился загадкой.
Как только Цзян Сюй переоделся, глава кружка не удержался от вопля:
— Охренеть, Цзян Сюй, ты вообще в зеркало на себя смотришь?!
Цзян Сюй: ?
Глава кружка тяжело вздохнул:
— Истинная красота лишена изъянов!
Цзян Сюй: …?
— Сдаюсь я перед этим твоим лицом с готовым дизайном! Зачем тут вообще краситься? Глядя на твою физиономию, я чувствую, что мои навыки визажиста только деградируют!
Цзян Сюй не удержался от смеха:
— Да ладно тебе…
Хотя на словах глава кружка утверждал, что макияж тут излишен, он продолжал водить по лицу Цзян Сюя всевозможными кисточками и пуховками.
— Только губы пока не трогай, — попросил Цзян Сюй.
— Это еще почему?
Глава кружка замер с помадой на весу и подозрительно уставился на него.
Цзян Сюй с абсолютно невозмутимым видом заявил:
— Я буду ужинать.
— Не мог поужинать попозже? Накрашу — и сразу на фотосессию.
В следующее мгновение телефон Цзян Сюя завибрировал.
Шесть часов.
— Помаду можно и потом нанести, — Цзян Сюй похлопал главу кружка по плечу и без малейших колебаний поднялся с места. — Попрошу великого руководителя подождать меня пять минут!
Глава кружка: ?
До главы кружка дошло:
— Ты что, доставку заказал? Попросил бы курьера оставить всё на входе и делов-то!
Цзян Сюй достал из рюкзака два театральных билета. Они были выполнены очень искусно: плотный картон, водоустойчивое глянцевое покрытие на поверхности с легким блесткам, иллюстрация в стиле Альфонса Мухи на заднем плане и напечатанные каллиграфическим шрифтом на китайском и английском языках время и место проведения, а также название пьесы — Сон в летнюю ночь.
Наверное, всё шло как по маслу, но настроение у Цзян Сюя сегодня было прекрасным.
Он обернулся и помахал главе кружка на прощание:
— Курьер попался хороший, не буду заставлять его ждать.
Цзян Сюй толкнул массивную дверь театра и увидел Шэнь Линьюя, который крайне разочарованно препирался с охранником.
Охранник стоял на своем с непреклонной принципиальностью:
— Доставка? Проход запрещен! Оставляй вещи здесь и свободен.
http://bllate.org/book/25780/3082520
Готово:
