Смысл тех названий он, разумеется, понимал, но сейчас, когда книги лежали в руках Цзэфания, это казалось вдвое более нелепым и постыдным.
Но... читать основную часть было и вправду очень интересно!
За эти дни, уткнувшись носом в книги, Нар изрядно подтянул свои знания об «этой жесткой матчасти» мира зергов.
Наконец до него дошло: оказывается, между альфа-насекомыми и омега-насекомыми этого мира существовала огромная разница. Сам он был альфа-насекомым без родовых узоров, а Цзэфания — омега-насекомым.
Неудивительно, что Цзэфания называл его господином.
Раньше он по наивности полагал, что разница между альфами и омегами сводится к... кхм, неким предпочтениям в позах.
В этом мире альфа-насекомые были редки, драгоценны и пользовались огромными привилегиями, а по закону одно альфа-насекомое могло иметь нескольких главных супругов и наложников-омег.
Немудрено, что те соседи, прекрасно зная о существовании Цзэфания, все равно неотступно навязывали ему собственных личинок.
Но еще более важным открытием стало то, что альфа-насекомые от рождения обладали духовной силой и феромонами, способными успокаивать и даже подчинять омега-насекомых.
При этом Нар отлично помнил, что при их первой встрече система сообщила ему: он — никудышное альфа-насекомое с нулевой духовной силой и нулевыми феромонами.
—...
Похоже, тайн, которые ему придется скрывать, становилось все больше.
Но сможет ли он и дальше день за днем жить бок о бок с омега-насекомым и при этом вечно утаивать эти секреты, завязанные на самой физиологической природе?
К тому же, осилив столько романов, Нар наконец-то понял, что означали те удивление и румянец, которые в то самое утро промелькнули на лице Цзэфания, когда он бессознательно спросил: «От тебя так приятно пахнет, ты пользуешься духами?»
То были вовсе не духи.
То были феромоны Цзэфания.
Этот запах, сперва едва уловимый, а теперь день ото дня становящийся все отчетливее, предвещал лишь одно — событие, критически важное для мира зергов и уже стоявшее на пороге:
Его главный супруг приближался к периоду течки.
От этого осознания у Нара перехватило дыхание, и он замер на постели.
И что же... что ему делать тогда?
— Господин? Господин?
Заметив, что Нар внезапно замер на кровати с отрешенным выражением лица, Цзэфания решил, что его собственные слова прозвучали слишком резко, и в груди шевельнулось раскаяние.
— Что такое? — Нар моргнул, возвращаясь к реальности, и растерянно поднял глаза.
— Вы сердитесь? — Цзэфания робко протянул руку, и его кончики пальцев едва коснулись запястья Нара, замотанного в бинты.
— Ничуть, — покачал головой Нар, чувствуя, как прохладные пальцы мужа бессознательно гладят бинты.
Мысленно он прикинул сроки: даже с учетом его особой конституции трещины на руках от чудовищной отдачи уже должны были почти зажить.
В голове созрел план, и он решил воспользоваться моментом для разведки:
— Цзэфания, а бинты с рук уже можно снять?
Услышав это, омега-насекомое перевел взгляд на тесно обмотанные руки. Отвечать он не стал, а лишь молча опустил голову и принялся тщательно, виток за витком, разматывать белые путы.
Спустя пару минут последний слой ткани соскользнул вниз. Цзэфания собрал их в охапку и выбросил в стоящую рядом урну.
Руки Нара наконец увидели свет. Из-за долгого отсутствия солнца кожа приобрела почти прозрачную бледность, пальцы казались длинными и тонкими, а суставы — четко очерченными.
Как ни посмотри, эти руки никак не вязались с тяжелым черным молотом.
— Готово, господин.
Цзэфания выпрямился, слегка поклонился, развернулся и направился к выходу, по пути прихватив со стола те самые книги — решительно и без лишних слов.
Нар проводил взглядом его удаляющуюся спину и тихо вздохнул.
Не прошло и пяти минут благопричинного лежания в постели, как подавленное беспокойство вновь подняло голову.
Он снова соскочил с кровати и начал второй раунд поисков.
Гостиная, кухня, даже комната, заваленная железным ломом... Он обшарил каждый уголок, заглянул даже под ящик с инструментами, но не нашел ровно ничего. Те книги словно испарились.
Наконец его шаги замерли перед одной из дверей.
Это была комната в самом конце коридора, которая всегда запиралась на замок — с самого дня его попадания в этот мир она оставалась закрытой.
Сейчас Нар молча стоял перед ней, чувствуя, как в глубине души поднимается странное предчувствие.
Казалось, за этой дверью таилось нечто, беззвучно притягивающее его.
Цепь, обвивавшая дверную ручку, покрылась толстым слоем пыли — к ней явно не прикасались очень долго.
Разум подсказывал, что это, возможно, тайник прежнего владельца тела, в который не стоит совать нос.
Но колебания длились лишь мгновение.
Нар протянул руку и ухватился за заржавелый старый висячий замок. Искать ключ, существование которого было под большим вопросом, он не стал.
Слишком хлопотно.
Его пальцы медленно сжались, в суставах влилась сила.
Раздался тихий сухой трек, и под его свирепым хватом цепь разлетелась на куски.
Дverь бесшумно приоткрылась, выпуская наружу дыхание застарелой пыли.
Нар шагнул внутрь.
Планировка комнаты поразительно напоминала его нынешнюю спальню, но здесь царила пустые стены.
Нар почти сразу понял: это была старая комната его деда, ваша милость Шерды.
Он подошел к письменному столу. На столешнице лежало несколько чистых листов бумаги, покрытых слоем пыли.
Нар выдвинул правый ящик.
Там было пусто, и лишь в самом центре покоилась толстая тетрадь в твердом переплете.
Обложка выцвела до темно-синего цвета, а по центру золотым тиснением красовалось слово «Дневник». Сразу под ним виднелась еще одна строчка, выведенная от руки:
Кому: Нару
У Нара перехватило дыхание.
Неужели это... Шерда оставил ему?
Он вытащил тетрадь, провел подушечками пальцев по пыльной обложке и открыл первую страницу.
«Малыш Нар, когда ты это прочтешь, меня, скорее всего, уже не будет на этом свете. Не печалься, это конец, который я выбрал сам. А теперь я открою тебе подлинную тайну, что течет в жилах нашего рода Феликс».
«Прочитав, непременно сожги это».
Час спустя.
Нар захлопнул последнюю страницу дневника.
Лицо его было почти неестественно спокойным, а пальцы — ледяными.
Следуя последнему указанию из записей, он с тетрадью в руках вышел из комнаты и направился к железной печи.
Огонь в ней давно погас, но он разжег его заново. Языки багрового пламени заплясали, озаряя его бесстрастное лицо.
Он положил темно-синюю тетрадь прямо в очаг.
Огонь мгновенно пожрал чернила и прошлое, обратив их в горстку пепла.
Пока последняя искра окончательно не угасла, Нар так и стоял на месте, не двигаясь.
Его зрачки мелко дрожали, и долгое время он не мог прийти в себя.
— Бах! —
Внезапно вдали прогремел мощный взрыв. Нар вздрогнул от неожиданности и бросился к окну.
В восточном районе в небо взметнулись черные клубы дыма, и несколько черных дирижаблей на бреющем полете сбросили бомбы.
Сердце Нара пропустило удар.
Эту сцену он читал в романах.
Нападение космических пиратов.
Когда он понял, в какой именно стороне рвануло, его сердце замерло окончательно.
Ведь это был именно тот район, где находился Цзэфания.
— Черт.
Нар со всех ног бросился вниз по лестнице, а его сердце бешено колотилось в груди.
Хотя расстояние было неблизким, и он выжал из гравилета максимум скорости, к моменту его прибытия на месте уже лежали руины.
Большая часть домов вдоль улицы обрушилась, из-под обломков доносились слабые стоны.
Нар голыми руками отбросил треснувшую стеновую панель, вытаскивая нескольких придавленных молодых зергов.
Один из них весь был в крови и судорожно вцепился в рукав Нара, указывая на полуразрушенное здание театра неподалеку.
— Спаси... спаси моего брата... — кашляя кровавой пеной, прерывисто прохрипел он. — Взрослых... омега-насекомых... их всех... забрали внутрь...
Нар быстро осмотрел его раны: множество царапин и переломов, но прямой угрозы жизни пока не было. Он ловко наложил пострадавшему экстренную повязку и кивнул:
— Я понял.
С этими словами он развернулся и побежал к театру.
В разрушенном здании висела взвесь пыли и тяжелый запах крови.
Сделав всего несколько шагов внутрь, Нар внезапно замер.
Едва уловимый, сладковатый и до боли знакомый аромат витал в спертом воздухе.
Запах духов Цзэфания.
Заметки автора:
Глава 11: Китайское лекарство
Нар продолжил продвигаться вглубь, и слабый, сладковатый аромат Цзэфания в воздухе окончательно рассеялся. Ему на смену пришло месиво из нескольких приторно-сладких запахов, смешанных воедино.
С тех пор как на Цзэфания надели этот черный ошейник, от него больше не исходил тот легкий аромат.
Именно поэтому промелькнувший на мгновение знакомый запах заставил сердце Нара тревожно забиться.
Вокруг царил непроглядный мрак — система освещения явно вышла из строя от взрыва. Нар затаил дыхание, и лишь спустя пару секунд его глаза привыкли к темноте, различив очертания разрушенных стен и кресел.
Вдруг неподалеку грянул выстрел.
Следом оборвалось несколько коротких криков — так резко, будто их перерезали на полуслове.
Нар немедленно скользнул в сторону источника звука, и примерно через пять минут впереди забрезчил мерцающий свет.
И чем ближе он подбирался к источнику света, тем гуще становился тот самый приторный, тошнотворный аромат в воздухе.
В этот момент сквозь какофонию звуков прорезался знакомый голос:
— Вы же сами омега-насекомые, неужели вы помогаете им угнетать собственных собратьев?
Это был Цзэфания.
Нар встрепенулся, мгновенно растворился в тени и выглянул наружу.
Неподалеку разбитую сцену освещали несколько аварийных ламп.
Цзэфания стоял в окружении вооруженных до зубов военных-насекомых, а вокруг валялось множество поверженных омег в лужах крови. Нар вновь уловил смутные нотки аромата, принадлежавшего Цзэфанию.
— Таков приказ герцога, — бесстрастно отозвался главный из военных-насекомых. — Если бы вы выдали того господина альфа-насекомого пораньше, всего этого можно было бы избежать.
http://bllate.org/book/25791/3083430
Готово:
