— Простите… кто меня сюда привёл?
Бета указал на человека, стоявшего за дверью:
— Это помощник полковника Пэя, хочешь с ним поговорить?
Сердце Чэнь Цяо резко сжалось, а в глазах смешались удивление и растерянность:
— Полковник Пэй?
— Да. Когда тебя привезли, ты уже потерял сознание из-за синдрома расстройства феромонов. Ты не представляешь, как это было страшно тогда, у тебя на железе и на лице были сплошные красные пятна…
Чэнь Цзуншэн оставался здесь по приказу полковника Пэя, пока тот омега не придёт в себя. Войдя в палату и убедившись, что состояние парня в норме, он уже собирался уходить, как вдруг его окликнули.
— Послушайте… подождите минутку! — Чэнь Цяо поспешно спустился с кровати, но из-за слабости в ногах чуть не упал на месте. Набравшись храбрости, он произнес: — Я хочу лично поблагодарить полковника Пэя… можно?
Услышав это, Чэнь Цзуншэн на мгновение замер и обернулся. На его строгом лице по-прежнему не было никаких эмоций, но взгляд остро и пронзительно уставился на Чэнь Цяо.
— Полковник Пэй очень занят, — ответил он ровным голосом, прямо и наотмашь отказывая. — У него нет времени с тобой видеться.
Надежда на лице Чэнь Цяо мгновенно увяла. Бессознательно теребя пальцы, он всё же попытался настоять на своем:
— Я… я не отниму у него много времени, я просто хочу сказать спасибо лично. Если бы не он, я бы, наверное…
— Полковник Пэй не нуждается в твоей благодарности, — перебил его Чэнь Цзуншэн официальным тоном, в котором сквозило отчужденное равнодушие. — Он помог тебе лишь потому, что случайно столкнулся с непредвиденным обстоятельством. Тебе уже лучше, и этого достаточно.
Он не хотел гадать, что творится в голове у начальства, но точно знал одно: раз Пэй Чжаое после потери сознания этим омегой переложил всё на его плечи, значит, тот вовсе не желал иметь никаких дел с этим человеком.
Ввязываться в неприятности из-за какого-то омеги, подрабатывающего на боксёрском ринге, было крайне опрометчиво.
Даже если Пэй Чжаое, возможно, и проявил к нему мимолётный интерес.
Эти слова, словно мелкие острые иглы, больно впились в сердце Чэнь Цяо. Он чувствовал скрытое раздражение в голосе помощника, словно сам он был лишь назойливой мухой, пытающейся присосаться к высшему свету, но ведь он всего лишь хотел увидеть этого полковника Пэя и понять, какие отношения связывают их с Пэй Чжаое.
На бледном лице Чэнь Цяо проступил неприятный, униженный румянец, но он всё же постарался сохранить вежливость и манеры, слегка опустив голову:
— Я понял… Скажите, а не могли бы вы тогда передать ему мою благодарность?
— Я передам, — слегка кивнул тот. — Отдыхай. Медицинские расходы уже оплачены, после выписки можешь идти куда хочешь.
Сделав секундную паузу, он добавил фразу, которая внешне казалась проявлением заботы, но на деле была предупреждением:
— И ещё: советую тебе впредь следить за графиком периодов течки и не соваться куда не следует. Тебе везёт далеко не каждый раз.
Чэнь Цзуншэн развернулся и большими шагами вышел из палаты. Его прямая спина излучала непреклонность, не оставляя и намёка на сожаление.
Дверь тихо затворилась, отрезая внутренний мир от внешнего.
Едва выйдя, он тут же отправил Пэй Чжаое зашифрованное сообщение: [Полковник Пэй, он пришёл в себя, угрозы жизни нет.]
Почти в тот же миг последовал ответ, состоявший всего из одного холодного иероглифа:
[Мг.]
Чего Чэнь Цяо не знал, так это того, что в пентхаусе отеля Фэнтин мужчина, которого он ждал целых четыре года, стоял у окна с сигаретой в зубах, мрачно и свысока взирая на ослепительные огни ночного города Янь.
Ему казалось, что кончик его носа всё ещё улавливает слабый остаточный аромат цветов.
Тот плач, те мольбы и ослепительные шрамы на железе… Образы назойливо лезли в голову, и он с раздражением издал цыкающий звук, выражая недовольство, а рука невольно потянулась вниз.
Какой-то чужой, хлопотный, низкосортный омега — и вдруг обладает над ним столь непреодолимой властью.
Незнакомец
Каким-то образом эта история всё же дошла до сестрицы Чжу. Первым делом она поинтересовалась самочувствием Чэнь Цяо, а узнав, что у него диагностировали синдром расстройства феромонов, невольно нахмурилась с ноткой горечи в голосе:
— Я слышала об этой болезни. Излечить её невозможно, она будет возвращаться точно по расписанию с каждым новым периодом течки, тебе нужно морально к этому подготовиться.
Чэнь Цяо опустил взгляд на след от иглы на тыльной стороне ладони — ему пришлось несколько дней подряд ставить капельницы, чтобы хоть временно заглушить недуг.
— Говорят, это полковник Пэй велел помощнику Чэню спасти тебя.
Не заметив, как она пытается выведать правду, Чэнь Цяо криво улыбнулся уголками губ:
— Но я даже не смог сказать полковнику Пэю ни слова в сознании.
Он чувствовал досадное разочарование.
Гао Минчжу не находила слов утешения — по её мнению, намерения Пэй Чжаое были очевидны: он вовсе не собирался возвращаться к Чэнь Цяо. Иначе он бы не позволил своему омеге в одиночку переживать всё это в больничной палате.
Чэнь Цяо получил несколько дней отпуска. Он сидел дома, не выходя наружу, и то и дело разглядывал в зеркало свою железу.
Эта метка была последней незримой нитью, связывавшей его с Пэй Чжаое.
За те четыре года, что тот отсутствовал, многие советовали ему избавиться от метки, пугая тем, что дальше станет только больнее. Даже Сун Чжичжи намекал на это в открытую и завуалированно, но Чэнь Цяо проявлял ослиное упрямство.
— Сяо Цяо, ты ведь уже не ребёнок, хватит быть таким глупым и ждать его! Ты понятия не имеешь, жив он или мёртв, а вдруг он давно женился и завёл детей на чужбине? Есть ли смысл так его ждать? Растратишь лучшие годы, а потом и замуж не возьмут!
Чэнь Цяо не раз доводилось слышать подобные слова.
Однако мысли самого Чэнь Цяо были предельно просты. Он верил, что Пэй Чжаое не бросил бы его ради женитьбы и детей с другой. Он верил в любовь Пэй Чжаое и намеревался ждать. А если не дождётся — отправится на поиски.
Ведь это был альфа Чэнь Цяо.
На третий день домашнего отдыха сестрица Чжу сочла, что Чэнь Цяо после болезни рано возвращаться официантом на боксёрский ринг, и подыскала ему новую работу.
Чэнь Цяо был приятно удивлен и неуклюже поблагодарил её. Он не умел красиво говорить, поэтому снова и снова повторял самые простые, но искренние слова: спасибо, я так благодарен.
Младший брат сестрицы Чжу открыл в городе Янь свадебное агентство. В последнее время у них намечался крупный заказ, и рабочих рук катастрофически не хватало. Чэнь Цяо временно назначили помощником — его обязанности сводились к тому, чтобы бегать по поручениям и выполнять мелкую работу. Это было несравнимо легче, чем трудиться официантом, да и больше не приходилось работать от зари до зари, хотя зарплата выходила чуть скромнее. Чэнь Цяо это не смущало: в свободное время он мог подрабатывать где-нибудь ещё.
В городе Янь каждый клочок земли был на вес золота, поэтому он придерживался принципа экономить на всём, на чём можно.
За те годы, что он прожил в Наньвань, у него был свой маленький цветочный магазинчик, так что в сортах и сочетаниях живых цветов Чэнь Цяо разбирался неплохо.
Узнав о его опыте, Гао Минхао поручил ему отвечать за всевозможные букеты для места проведения помолвки.
Гао Минхао отдельно наказал ему проявить максимум внимания и терпения, поскольку статус главных героев этой помолвки был необычным, а значит, отнестись к делу следовало с двенадцатикратной отдачей.
Не желая доставлять хлопот другим, Чэнь Цяо целую неделю крутился как белка в колесе. Он потратил уйму сил на подбор сортов, пока наконец не утвердил окончательный вариант с коллегами. Ради свежести цветы решили доставлять самолётом из-за границы, а всю команду бросили на украшение площадки с максимальной оперативностью.
Услышав, что невеста любит розы, Чэнь Цяо специально продумал композицию для банкетных столов из свежайших красных и белых роз. Переплетение чистейшей белизны и страстной красноты — такое сочетание он вывел после долгих раздумий: оно выглядело одновременно торжественным, пылким и невинным.
Он готовился к этой церемонии помолвки так, словно это была его собственная свадьба, и каждая мелочь в итоге рождалась благодаря совместным кропотливым стараниям всего коллектива.
За три дня до помолвки Чэнь Цяо уже собирался ночевать в офисе, чтобы доделать оставшиеся дела, как вдруг получил срочное уведомление:
главные герои помолвки приедут лично осмотреть готовность.
Это красноречиво говорило о том, насколько трепетно будущие молодожёны относятся к предстоящему торжеству.
Глубоко вздохнув, Чэнь Цяо потёр уставшие от бессонных ночей щеки и приготовился встречать визит «проверяющих». Впрочем, его скромная должность не подразумевала встречи с виновниками торжества. Чэнь Цяо немного сожалел об этом — ему очень хотелось своими глазами увидеть пару, чью помолвку он помогал оформлять.
Стиснув пачку сценариев, Чэнь Цяо в последний раз сверил всё с другими сотрудниками в банкетном зале и, убедившись в отсутствии ошибок, направился через служебный проход в кабинет Гао Минхао, чтобы отнести документы.
Коридор оказался не слишком широким, и впереди посмертно раздались неторопливые шаги двоих людей.
Опустив голову и прижимая к груди бумаги, он шагнул в сторону, уступая дорогу, но случайно задел рукой стену, и резкая боль заставила его инстинктивно разжать ладони.
С громким шуршанием листы разлетелись во все стороны, а несколько бумажек даже спланировали к ногам проходящих.
Присев на корточки, Чэнь Цяо в панике начал собирать документы, торопливо приговаривая:
— Извините, простите.
Он не поднимал глаз, уставившись лишь на хаотично рассыпанные по полу листы с чёрным текстом и видневшиеся неподалёку начищенные до блеска мужские туфли. Это была дорогая на вид мужская обувь, а рядом стояла другая пара — фасоном отличавшаяся, но столь же изысканная.
Обе пары обуви одновременно замерли, над ним нависла чья-то тень, и сначала Чэнь Цяо уловил богатый шлейф аромата красных роз, а затем услышал чистый мальчишеский голос молодого мужчины:
— Держи, вот.
Два листка протянули прямо перед его лицом. Чэнь Цяо на мгновение остолбенел:
— Спасибо.
Медленно повернув голову, он перевёл взгляд на омегу, присевшего рядом на корточки, чтобы помочь ему подобрать бумаги. Перед ним стоял невероятно красивый омега-мужчина. Его короткие каштановые волосы были уложены в модную причёску, черты лица казались почти ослепительно-яркими, а во взгляде читалась та уверенная искра, что бывает лишь у людей, избалованных всеобщим обожанием.
Неужели это и есть высший омега?
Чэнь Цяо не успел вдаваться в мысли: вслед за поднимающимся с пола омегой его взгляд скользнул выше.
Безупречно скроенные брюки костюма, узкая затянутая талия, широкая грудь — и, наконец, лицо.
Дыхание Чэнь Цяо замерло окончательно.
На этот раз не было ни контрового света, ни теней, ни расстояния, ни затуманенного рассудка. Тот стоял от него на расстоянии вытянутой руки — настолько близко, что даже резкие линии подбородка и чуть нахмуренное межбровье просматривались с пугающей чёткостью. Лицо оставалось всё таким же поразительно красивым, хотя юношеская дикость и бунтарский дух сменились более зрелой, холодной и суровой выдержанностью. Он смотрел на растерянно собирающего бумаги Чэнь Цяо взглядом холодного бесстрастного судьи, в котором сквозило легкое раздражение от некстати потревоженного покоя.
Мир терял краски, звуки растворялись в тишине, а в глазах Чэнь Цяо оставалось лишь это лицо. Лицо, о котором он грезил денно и нощно, по которому тосковал столь горько и которое раньше являлось лишь в снах — теперь оно стояло прямо перед ним.
http://bllate.org/book/25797/3083787
Готово:
