Тун Жуй обиженно посмотрела на Нин Цунвэя:
— Братец, чего это ты на сторону чужих встаешь?!
Нин Цунвэй поднял руку, потер кончик носа и беззаботно ответил:
— Разве я не о тебе беспокоюсь?
Не дожидаясь, пока Нин Цунвэй начнет расспрашивать дальше, Тун Жуй сама принялась во всех подробностях объяснять предысторию их сегодняшнего конфликта с Сяо Жэнь:
— Когда мы только планировали эту массовую свадьбу, сразу договорились, что самое дорогое платье от кутюр наденет кто-то из своих. Я, естественно, захотела его надеть, пошла договариваться с управляющей, а она говорит, что Сяо Жэнь тоже его хочет.
Нин Цунвэй то и дело косился в сторону Вэнь Юя, но слушать Тун Жуй не переставал. Он понимал, что нужно хоть как-то показать свое участие:
— Вы что, на камни-ножницы-бумагу играли, и ты проиграла?
— Всё не так просто! — на этот раз Тун Жуй перевела стрелки на самого Нин Цунвэя. — Хм! Если разобраться, во всем виноват ты!
Нежданно-негаданно на голову Нин Цунвэя свалилась тяжкая вина. Он больше не мог тайком поглядывать на Сяо Жэнь, но от столь нелепых обвинений Тун Жуй у него просто дар речи пропал:
— Каким это боком я тут замешался?
— Ну как же, свадебное платье-то всего одно, его никак нельзя было поделить на двоих. Управляющая и предложила: мол, чьей жених объявится на массовой свадьбе раньше, той платье и достанется. В итоге она связалась со своим за час, а ты ответил мне только после работы и лишил меня шанса покрасоваться в этом платье!
— Если ты так ставишь вопрос... — начал было он.
Тун Жуй приподняла брови:
— Чувствуешь себя виноватым?
— Я скорее думаю, что человека рядом с ней просто наняли за деньги, — ехидно добавил Нин Цунвэй. — Эй, а ты сама-то не додумалась зайти на барахолку и нанять кого-нибудь? На это точно ушло бы меньше часа.
Тун Жуй бросила на него косой взгляд и брезгливо протянула:
— И не подумаю. Выходить замуж за незнакомого мужика, пусть даже понарошку, я бы не стерпела.
Нин Цунвэй поддразнил ее:
— Надо же, у тебя, оказывается, принципы. Кто бы мог подумать.
Тун Жуй парировала:
— А у тебя нет? Не верь я в это, ты бы до сих пор не ходил холостяком.
— Я? У меня просто требования к выбору пары немного завышены.
Тун Жуй скрестила руки на груди и презрительно фыркнула на Нин Цунвэя:
— Тц.
Массовая свадьба должна была начаться с минуты на минуту. Ведущий с микрофоном в руке встал в углу сцены и принялся громко зазывать женихов и невест, рассредоточившихся кто куда, занять свои места.
Вся процедура была организована донельзя плотно и отличалась какой-то казенной сухостью, в ней не было и капли романтики, присущей настоящим свадьбам. В конце концов, это была лишь рекламная уловка свадебного агентства, и Нин Цунвэй даже сомневался, есть ли среди этих девяти пар хоть одна реальная пара влюбленных — того и гляди, вокруг одни нанятые актеры.
Впрочем, всё равно всё понарошку, так что мысли Нин Цунвэя были далеко от свадьбы: его то и дело тянуло взглянуть на мужчину рядом с Сяо Жэнь, а в голове роился хаос из мыслей.
Вэнь Юй и в фартуке ресторанного служащего выглядел отрешенным от суеты, а теперь, в строгом костюме и с аккуратно уложенными волосами, он излучал такую изысканность, словно был ходячим воплощением тестостерона. Проходившие мимо мужчины и женщины провожали его взглядами, а невеста Сяо Жэнь на его фоне и вовсе превратилась в блеклую тень.
Наглядевшись исподтишка, Нин Цунвэй в какой-то момент, вполне естественно, встретился с Вэнь Юем взглядом.
Тот вовсе не выглядел удивленным — казалось, он давно заметил Нин Цунвэя и узнал его. Вэнь Юй одарил его улыбкой, а его изогнутые брови и глаза сияли ярче полуденного солнца, так ослепив Нин Цунвэя, что у него закружилась голова, и он стыдливо опустил глаза.
В последнее время Нин Цунвэй даже нос не казал в ресторан Вэнь Юя, надеясь таким образом избежать новых встреч. Какие бы замыслы ни таил этот человек — будь то желание навредить ему или вторгнуться в его жизнь — до тех пор, пока они не видятся, все ухищрения противника бессильны.
Кто бы мог подумать, что Нин Цунвэй, который почти никогда не ходит ни на какие мероприятия, ради каких-то жалких денег на месяц ужинов так запросто продаст собственную душу и нос к носу столкнется с Вэнь Юем.
Сразу после окончания мероприятия Нин Цунвэй сорвал с себя костюм, переоделся в собственную одежду и, поймав такси, умчался прочь. Он смертельно боялся, что Вэнь Юй подойдет поздороваться, ведь он понятия не имел, как себя с ним вести.
Сбежав домой, Нин Цунвэй принялся размышлять и постепенно начал склоняться к мысли, что, пожалуй, зря накручивал себя.
Независимо от того, является ли Вэнь Юй настоящим парнем Сяо Жэнь или подставным лицом, нанятым ради выполнения задачи, мужчина, способный сопровождать девушку на подобные мероприятия, ни за что не похож на тайного интригана.
Нынче общество живет по законам, и его собственные действия тоже не были противозаконными. Но если бы Вэнь Юй действительно решил ему отомстить, ему пришлось бы отвечать перед судом.
Человек, у которого есть собственный ресторан, который изо всех сил оберегает репутацию заведения, да еще и находит время составить компанию девушке на свадьбе — как ни посмотри, источает столько солнечного света, что вряд ли может оказаться тем непроглядно мрачным и опасным типом, каким он себе воображал.
Выходит, тот парень действительно предложил скидку лишь из благодарности за то, что его одежду испачкали, и искренне хотел загладить вину?
Хотя… всё равно что-то не сходилось.
Нин Цунвэй полагал, что Вэнь Юй прекрасно знал о его мелких пакостях. Он тогда поддался сиюминутному порыву и создал ресторану столько проблем, но хозяин даже не пришел сводить с ним счёты — Нин Цунвэй за одно это был готов молиться небесам. А испачканную одежду они к тому же помогли выстирать, так что их можно было считать квиты?
Нет-нет, Нин Цунвэй совсем запутался в этих расчетах: чем больше думал, тем туманнее всё становилось.
Ужасно проголодавшись и чувствуя, как в животе отчаянно урчит, Нин Цунвэй мысленно выругал этого злосчастного Вэнь Юя за все беды. Изначально Тун Жуй говорила, что после окончания сегодняшнего мероприятия их компания собирается на совместный ужин и она могла бы взять его с собой, а теперь ему оставалось лишь заказать доставку еды.
Полдень давно минул. Нин Цунвэй выбрал забегаловку с быстрой подачей блюд, и лапша с подливкой прибыла молниеносно.
Он заказывал здесь не впервые, но сегодня еда показалась ему до странного непривычной — словно на кухне сменился повар, и вкус сильно уступал прежнему. Он мысленно взял это на заметку: если в следующий раз вкус окажется таким же, он без раздумий добавит ресторанчик в черный список навсегда.
Стоит человеку наесться, как на него тут же наваливается сонливость. Нин Цунвэй решил, что у него просто упал сахар. Ради здоровья следовало бы встать, походить или прогуляться полчаса, но на физическую активность сил не осталось, и он прямиком направился в спальню, где без сил рухнул на кровать.
То ли оттого, что ноги оторвались от земли, то ли оттого, что желудок наполнился едой, в голове у него вдруг всплыла картина из того вечернего ресторана, в ушах зазвучал назойливый шум от мобильной игры, в которую играла та девица, а следом — недовольные шепотки окружающих гостей.
В голове у Нин Цунвэя словно вспыхнула лампочка, осветив прежде темный уголок, и ему в голову пришла совершенно новая догадка: а что, если ту девчонку на дух не переносят остальные посетители, персонал ничего не может с ней поделать, а его собственный опрометчивый поступок заставил ее навсегда затаить обиду на ресторан Сицилия и больше туда ни ногой?
Если дело обстояло именно так, то для ресторана он, по сути, совершил доброе дело?
Выходит, Вэнь Юй, обратившись в полицию, но не выдав его при этом и даже предложив скидку, на самом деле благодарил его?
Получается, это он сам всё это время предавался мрачным и предвзятым фантазиям?
Стоило этой гармоничной и согревающей душу мысли появиться в голове, как Нин Цунвэй ощутил себя окутанным человеческим теплом и крепко уснул.
Спал он до четырех часов дня, а проснувшись, какое-то время осоловело хлопал глазами.
Посидев неподвижно на кровати с пару минут, Нин Цунвэй нашарил под подушкой телефон. Разблокировав экран, он увидел два сообщения в WeChat и, зайдя внутрь, обнаружил, что оба прислала Тун Жуй.
Первое оповещало, что сделанные свадебным агентством фотографии пойдут в рекламную рассылку, и спрашивало, не возражает ли он против своего присутствия на снимках; если против, то его лицо могут вырезать или размыть.
Второе сообщение пришло спустя двадцать минут после первого.
Тун Жуй: Если не ответишь, я посчитаю, что ты согласен. За использование твоего образа заплатят гонорар.
Нин Цунвэй потратил еще несколько минут на то, чтобы окончательно прийти в себя после сна, и только когда разум прояснился окончательно, схватил телефон, собираясь перезвонить Тун Жуй и расспросить, не поздно ли еще заявить о своем отказе.
Но вызов сделать он не успел — прилетело третье сообщение от Туй Жуй.
На сей раз Нин Цунвэй получил ссылку. Кликнув по ней, он попал на новостную страницу о сегодняшней массовой свадьбе, опубликованную в официальном паблике самого агентства.
Что ж, опоздал.
В статье имелось краткое текстовое описание, но большую часть занимали фотографии. Нин Цунвэй не успел дочитать, как пришло новое сообщение.
Тун Жуй: Я выбила тебе две тысячи юаней за использование твоего изображения! Скажи спасибо!
Нин: Ужжайшее мерси!
Тун Жуй: Пожалуйста.
Две тысячи юаней как раз хватило бы Нин Цунвэю на оплату месячной аренды жилья, да еще и на приличную еду бы осталось. По идее, ему действительно следовало бы поблагодарить Тун Жуй, но перспектива светиться на публике вызывала в нем глухое сопротивление.
Ладно, дело сделано, и терзать себя бессмысленно. В конце концов, на снимках столько народу, а крупного плана его собственной физиономии нет — сойдет и так.
Нин Цунвэй закрыл диалог, вернулся на страницу той новости и стал прокручивать ее дальше вниз, пока на панорамном групповом снимке не разглядел Вэнь Юя.
Судя по всему, фотограф выложился на все сто, пытаясь уместить в кадр все девять пар и праздничную арку с надписью «Счастливой свадьбы». Но возможности объектива неизбежно имели предел, и в итоге лица абсолютно всех людей получились крошечными — не кликнешь, и вовсе не разберешь.
Нин Цунвэй прикинул на экране телефона: лица оказались даже меньше его собственного мизинца.
Он ткнул в фотографию, дважды щелкнул по экрану, увеличивая снимок, а затем сдвинул его влево — лицо Вэнь Юя тут же оказалось в центре экрана.
При загрузке изображения подверглись сжатию, так что при сильном приближении лица распадались на пиксели. Нин Цунвэй сделал пару попыток, пока не подобрал оптимальный масштаб, и принялся пристально разглядывать эти черты.
Кожа у Вэнь Юя была здорового пшеничного оттенка, черты лица по отдельности не казались чем-то из ряда вон выходящим, но, соединяясь вместе, они складывались в безупречное, весьма рельефное лицо.
Нин Цунвэй внимательно присмотрелся — следов макияжа заметно не было. В прошлую встречу Вэнь Юй выглядел точно так же ослепительно; тогда он нервничал, и мимолетный упрек пролетел, не оставив следа, но теперь, вспоминая былое, он подумал, что такое лицо наверняка вскружило голову не одной юной особе.
Глаза у Вэнь Юя были небольшими, зато зрачки — необычно черными, с двойным веком, и стоило ему улыбнуться, как в глазах словно загорались искорки звезд. Глядя на то, как лучезарно он улыбается в объектив, можно было подумать, будто он здесь главный виновник торжества, а вовсе не те полтора десятка других людей.
В груди у Нин Цунвэя шевельнулось странное чувство: неужто с такой счастливой улыбкой на лице Вэнь Юй и вправду сегодня женился?
Что же до самого Вэнь Юя...
Едва массовая свадьба подошла к концу, Вэнь Юй, ровно так, как и опасался Нин Цунвэй, принялся везде его искать. Обшарив всё вокруг и не найдя его, он отыскал Тун Жуй, которая пришла вместе с Нин Цунвэем, расспросил ее и, убедившись, что Нин Цунвэй уже ушел, испытал легкое разочарование.
http://bllate.org/book/25803/3084315
Готово:
