Его присутствие казалось слишком весомым: ещё не успев заговорить, он привлёк к себе невольные взгляды сидевших за столом людей, а теперь на него и вовсе уставились в открытую.
Новые коллеги Тун Яньцин еще не видели Цзянь Юймина и не знали об их отношениях, поэтому при случайных встречах взглядами лишь кивали и улыбались в знак приветствия. По сравнению с ними этот альфа, неотступно ночивший изоляционный ошейник, выглядел совсем недружелюбно.
Высокоуровневые альфы — редкость, а учитывая общественные настроения последних двух лет, им и самим довелось немало повозиться с подобными делами. Во взглядах, устремленных на него, читалось любопытство вперемешку с попытками разобраться, но назвать их чистым дружелюбием было никак нельзя.
Хань Куо словно не замечал этого и смотрел только на Тун Яньцин.
В его взгляде не угадывалось никаких особых эмоций — совсем как в детстве, из-за чего даже Цзянь Юймину порой казалось, будто тот странный мимолетный взгляд был лишь плодом воображения.
Реакция Тун Яньцин оказалась совершенно иной, нежели у Цзянь Юймина в свое время: в ней куда сильнее чувствовались шок и неожиданность.
— Если бы ты не заговорил, я бы тебя ни за что не узнала! Как же ты вырос!
По сравнению с остальными двумя, Тун Яньцин была знакома с Хань Куо совсем недолго.
Если сосчитать все дни, Ши Е приводил Хань Куо к ним меньше чем на две недели. Днем, когда они работали в адвокатском бюро, Хань Куо обычно сидел в пустой переговорной, изредка заглядывал в общий кабинет, но все вокруг были настолько закручены в круговороте дел, что на него просто не хватало времени, да и он сам не докучал расспросами и не доставлял хлопот.
И тем не менее Тун Яньцин запомнила его хорошо, ведь с таким сложным делом, как у него, ей сталкиваться еще не доводилось.
Стоило им выяснить, что все они — старые знакомые, как атмосфера заметно потеплела.
Собираясь уходить, Тун Яньцин тоже поднялась из-за стола и вышла проводить всю троицу на первый этаж.
Она шла позади, негромко беседуя с шагавшим ближе всех Хань Куо:
— Ты возвращаешься в Дамань к работе или это временная поездка?
— Меня перевели в подчиненное ведомство.
— О, это же неплохо. Раз это структура Военного Союза, Управлению контроля уже не посмеет чинить произвол. В последние годы нам доводилось вести похожие дела, и Управление, судя по всему, до сих пор не оставило своих попыток время от времени прощупывать почву.
Спустившись на первый этаж, Тун Яньцин вышла вместе с ними на улицу.
парковочных мест у ресторанчика было не так много, но им повезло застать свободное место, так что не пришлось тратить время на подземную парковку.
Холодный ветер задрал полы длинного пальто, Тун Яньцин запахнула воротник и скрестила руки на груди, защищаясь от пронизывающего сквозняка.
Машина Хань Куо стояла неподалеку от входа, всего в нескольких шагах.
Перед расставанием Цзянь Юймин обернулся и с улыбкой помахал ей рукой.
Тун Яньцин завороженно смотрела на него, смутно ощущая, что за столько лет — с самого их знакомства и по сей день — этот человек будто бы совсем не изменился.
Заметив, что она хочет что-то сказать, но не решается, Цзянь Юймин остановился на месте.
Помявшись немного, Тун Яньцин все же произнесла:
— Ну, до встречи.
Если представится возможность увидеться в будущем, тогда и поговорим.
Цзянь Юймин с улыбкой отозвался, но стоило ему сделать шаг, как рука Хань Куо легла ему на плечо.
От этого внезапного жестя он всем телом напрягся и невольно скосил глаза на спутника.
— Боишься, что я сотворю что-нибудь в присутствии твоих знакомых?
Цзянь Юймин поджал губы, не подтверждая, но и не опровергая догадку.
Хань Куо коротко, едва слышно хмыкнул и больше никак не проявил своих намерений, что почему-то встревожило Цзянь Юймина еще сильнее.
Он упорно задирал голову, пытаясь выловить хоть малейший намек в выражении чужого лица, но Хань Куо просто мягко толкнул его за плечо, усаживая на пассажирское сиденье.
Тун Яньцин и Ши Е, стоявшие у дверей, видели всю эту сцену, и их обычный прощальный разговор оборвался на полуслове.
— Похоже, этот парень все-таки больше привязан к Сяо Мину, — заметила Тун Яньцин.
— Угу, все-таки он заботился о нем довольно долго.
Ши Е на секунду замолчал, совершенно неожиданно вспомнив то странное зрелище за обеденным столом, когда они будто бы поменялись ролями.
Сущая мелочь, но со стороны это выглядело необъяснимо чужеродно.
Впрочем, говорить об этом Тун Яньцин он не стал и лишь привычно осведомился:
— Старшая сестра надолго здесь застряла?
— Планирую пробыть две недели.
— Ну и отлично, мы же свои люди, если что понадобится — сразу звони мне! А если будет время, может, пообедаешь со старыми коллегами из бюро? Вы ведь не виделись уже столько лет.
Большая часть прежних сотрудников бюро состояла из их бывших сокурсников, знакомых еще со студенческой скамьи, поэтому Тун Яньцин не стала отказываться и с улыбкой ответила:
— Хорошо.
— Попробую вытащить и братца Сяо Мина.
Тун Яньцин на мгновение замерла, а затем покачала головой:
— Оставь его, не стоит давить на него лишний раз. Он никогда не любил шумные места.
Ши Е скривил губы в едва заметной насмешке.
Но прежде чем Тун Яньцин успела возмутиться, он поспешно сорвался с места и с виноватым видом удрал.
В отличие от них, атмосфера в машине была далека от непринужденной.
Хань Куо от природы не любил болтать, и в обычное время это казалось в порядке вещей, но сейчас в тишине замкнутого пространства от этого молчания становилось тяжело на душе.
Цзянь Юймин заговорил первым, разгоняя странное напряжение:
— А вы случайно не в курсе истории с тем исследователем, про которого говорил Ши Е?
— В курсе.
Цзянь Юймин поднял руку, закинул локоть на оконную раму и, бездумно глядя на проплывающие мимо однообразные уличные пейзажи, вяло произнес:
— Заведующий Хоу тоже говорил, что недавние грабители, возможно, связаны с Объединенным научно-исследовательским институтом, но сам он знать ничего не хочет и любопытствовать не собирается. Меня он, кстати, отговаривал точно так же.
Хань Куо молчал, уверенно ведя машину и дожидаясь, пока Цзянь Юймин договорит.
— Это как-то связано с делами твоей семьи?
Хань Куо бросил на него мимолетный взгляд и только открыл рот, чтобы ответить, как Цзянь Юймин опередил его:
— Знаю-знаю, государственная тайна, верно? Я никому ничего не рассказывал.
Поразмыслив немного, Цзянь Юймин добавил:
— Как думаешь, что такого ценного в нашем институте, что они уже не в первый раз идут на риск и пытаются нас обчистить? Если в этот раз они ничего не заполучили, неужели будет третья попытка?..
При одной этой мысли по спине Цзянь Юймина пробежал неприятный холодок — ему вдруг показалось, что он постоянно находится под чьим-то недремлющим присмотром.
— Только сейчас дошло и стало страшно, братец Сяо Мин?
— Угу, раньше я как-то не задумывался об этом всерьез.
Закончив говорить, Цзянь Юймин медленно убрал локоть с оконной рамы.
Заметив, что тот и впрямь встревожен, Хань Куо успокаивающе произнес:
— Не переживай, дело вовсе не в тебе. В прошлый раз все случилось главным образом потому, что ты оказался рядом со мной, и тебя просто зацепило рикошетом.
Но чем больше Цзянь Юймин думал об этом, тем сильнее ощущал подвох. Нахмурившись, он с подозрением покосился на Хань Куо, думая про себя: раз уж тебе самому всё прекрасно известно, тем более следовало бы держаться от меня подальше!
А Хань Куо с абсолютно невозмутимой уверенностью заявил:
— Расслабься, братец Сяо Мин. Рядом со мной с твоей головы не упадет ни единого волоса.
Странно всё это.
Хотя неприятности накликал он сам, теперь он раздает такие категоричные гарантии, что даже упрекнуть его язык не поворачивался.
Машина продолжала катить вперед, и за окнами постепенно сгущались сумерки.
Посидев еще немного с прямой спиной и глядя прямо перед собой, Цзянь Юймин снова привычно водрузил локоть на раму.
Городские улицы были застроены плотными рядами высоток, и небо между ними окрасилось в сине-желтые тона, напоминая гигантское расписанное красками полотно, сквозь которое урывками проступали городские пейзажи.
На светофоре оставалась последняя секунда отсчета, и Хань Куо заранее притормозил, плавно останавливаясь перед стоп-линией.
Он повернул голову и посмотрел на Цзянь Юймина, смотревшего в окно. Из-за неудобной позы у того обнажилась полоска гладкой кожи на затылке.
Тихая, атрофированная, лишенная всяких функций железа была скрыта под кожей, не выдавая себя ни малейшим намеком на присутствие.
Бета — поистине самое беспомощное создание в этом мире: даже обладай высокоуровневый альфа феромонами такой силы, что ему требовался постоянный контроль, он все равно не смог бы задействовать все средства, чтобы целиком и полностью подчинить его лишь из эгоистичных побуждений.
Глава 20. Настоящий мерзавец
— Думаешь о старшей сестре Тун?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро, оттого и выглядел фальшиво.
Сорвавшиеся с языка слова невольно приобрели колючий оттенок:
— Стоит ли вообще думать о человеке, который тебя бросил.
В голосе сквозило столько затаенной обиды, что Цзянь Юймин и сам едва ли поверил бы, что эти слова могли слететь с губ Хань Куо.
Сначала он опешил, а потом принялся защищать Тун Яньцин:
— Каждому нужно думать о собственном будущем. Я ведь тоже уперся и во что бы то ни стало хотел остаться в институте, но она же не говорила, что я деградирую...
У Тун Яньцин было среднее благосостояние, при этом она отличалась невероятно волевым характером. Исторически сложилось так, что большинство должностей в адвокатских бюро занимали альфы, и пробивать себе дорогу наверх исключительно своими силами — до чего же это мучительно трудно, нетрудно и вообразить.
Она ценила профессиональные навыки и карьеру превыше всего на свете, и когда они дошли до этой черты, оба, пожалуй, интуитивно догадывались о финале, просто вслух об этом никто не говорил.
Поэтому сожаления, конечно же, остались, но винить было некого.
— Тогда почему ты сам упрямо цепляешься за этот институт?
Цзянь Юймин уже хотел было возразить, но Хань Куо снова перебил его:
— Только потому, что ты бета, учеба давалась тебе нелегко, тебя вечно заставляли выполнять самую монотонную, никому не нужную работу, а в конце концов все равно норовили прижать и обесценить твои заслуги. Но заведующий Хоу и Директор Чжан признали твои способности, и теперь ты во что бы то ни стало хочешь остаться в институте?
Называть это чувством глубокой благодарности к людям, открывшим твой талант, было бы преувеличением. Если положить руку на сердце, главной причиной, почему Цзянь Юймин стремился остаться в институте, пожалуй, было то, что царившая здесь атмосфера давала ему ощущение покоя и безопасности.
Наверное, этот мир устроен именно так: происхождение и проявление сущности предопределяют твой жизненный путь и предел твоих возможностей. Ничем не примечательный бета лишен какой-либо уникальности, и сколько ни старайся, тебе все равно не перешагнуть через врожденное преимущество феромонов — непреодолимую пропасть.
И пусть общественное мнение в последнее время ополчилось против высокоуровневых альф, люди по-прежнему продолжают поклоняться сильным феромонам и жаждать их.
Ах... альфа уровня 3+, прирожденный лидер и управленец, способный одним лишь подавлением феромонов заткнуть рот любым оппонентам — разве это не великое достижение?
За внешним спокойствием и оптимизмом Цзянь Юймина на самом деле скрывалось глубокое, укоренившееся на самом дне души отвращение к феромонам.
Он никому об этом не говорил, в конце концов обманув даже самого себя.
И чем сильнее было это чувство, тем лучше он понимал Тун Яньцин.
— Не будь глупцом, братец Сяо Мин. Ты всерьез думаешь, что любящий человек способен отпустить кого-то до конца? Ему захочется лишь запереть тебя на замок, чтобы ты вечно, до конца дней принадлежал только ему.
Цзянь Юймин столкнулся взглядом с Хань Куо и от его зловещего, пронзительного взгляда по телу побежали мурашки.
Он открыл рот, не в силах выдавить из себя ни единого звука — его одновременно шокировали эти слова и ужасал тот смысл, на который они намекали.
Он и впрямь боялся, что Хань Куо способен пойти на подобное.
Всю дорогу обратно Цзянь Юймин больше не вступал в споры, погрузившись в оглушенное, слегка заторможенное молчание.
Хань Куо тоже заметил это и больше не произносил шокирующих вещей, опасаясь ненароком напугать Цзянь Юймина еще сильнее.
http://bllate.org/book/25817/3085588
Готово: