Готовый перевод The World for My Betrothal / Весь мир в придачу: Клятва на вершине гор: Глава 3

Процессия шумно и величественно направилась к пруду Тинъе. По пути к этой группе время от времени присоединялись другие услышавшие новости наложницы, так что стало очевидно: Гу Яо перед этим вовсе не лгала, вдовец — то есть, простите, вдовствующая императрица действительно находилась там.

Миновав расписной коридор, взору присутствующих предстала гладь бирюзовой воды. Берега украшали резные перила и балки, а плакучие ивы манили своей зеленью. Прибывший чуть раньше Лу Цянь скрестил руки на груди и прислонился боком к резному столбу, безмолвно наблюдая за шествующей впереди Благородной супругой Гуй.

Если бы кто-нибудь посторонний, не зная подоплёки, увидел эту сцену, то решил бы, что Лу Цянь питает к Благородной супруге глубочайшие и искреннейшие чувства. Его взгляд был теплее нынешнего весеннего солнца, заставляя любого пожелать, чтобы такое внимание предназначалось ему самому. Пожалуй, впору было бы вообразить трогательную легенду о дружге детстве, о чистой первой любви, когда им обоим волей судьбы пришлось разлучиться: одному против воли уго Mern войти во дворец, а другому — преданно хранить верность.

И лишь немногие знали, что Лу Цянь смотрел вовсе не на прекрасную и тихую женщину, а на ещё не родившегося ребенка в её чреве.

Вдовствующая императрица кормила рыб на берегу. Услышав доносившийся издалека шум шагов, она слегка удовлетворенно улыбнулась, горстями бросая в воду рыбный корм, и с глубоким презрением в глазах наблюдала, как стаи золотых карпов сбегаются со всех сторон, чтобы урвать объедки.

— Ваша светлость, императрица-мать, ваша покорная служанка приветствует вас. Желаю императрице-матери бесконечного счастья и крепкого здоровья, — впереди всех остановилась Кун Юньцин и изящно опустилась в поклоне.

Шедшие позади наложницы дружно последовали её примеру:

— Ваша светлость, императрица-мать, ваша покорная служанка приветствует вас. Желаю императрице-матери бесконечного счастья и крепкого здоровья.

Словно только что заметив их появление, вдовствующая императрица медленно обернулась, напустила на себя доброжелательную улыбку и притворно удивилась:

— Ой, я ведь просто вышла полюбоваться рыбками в пруду, чего это вы все собрались здесь? Право же, не стоит поднимать такую суету.

Кун Юньцин подавила в глазах насмешку. Эта женщина только и умеет, что играть на публику; в прошлый раз она говорила точно так же, однако та наложница, что тогда не явилась, теперь кутается в холодные ветра заброшенного дворца. Поверить её словам мог бы только глупец.

Хотя в мыслях роились подобные соображения, в императорском дворе меньше всего стоило пренебрегать внешней учтивостью. Кун Юньцин мягко улыбнулась, и её взгляд в мгновение ока заполнился благоговейнием:

— Императрица-мать, изволите говорить такое! Мы, сестры, пришли сюда погулять да полюбоваться цветами, а встретить вас — поистине великая для нас удача. Глядишь, и весенний ветерок вокруг сразу стал куда ласковее.

Гу Яо стояла позади Кун Юньцин и чуть до крови не искромсала носовой платок в пальцах. Эта стерва только и умеет, что языком трепать! Душу снедала жгучая зависть, но сама она не обладала даром говорить подобные сладости, да и переступить через гордость и поупражняться в лести не умела. Если бы не поддержка клана премьер-министра за спиной, с её-то умом прожить в этой глубокой императорской цитадели хотя бы полгода было бы чистейшим чудом.

Однако сама она видела всё иначе: всё, в чём другие превосходили её, вызывало у неё слепую ненависть. Теперь же она возненавидела Кун Юньцин лютой ненавистью, как занозу в глазу, и жаждала избавиться от неё как можно скорей.

Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание было приковано к вдовствующей императрице, она бросила взгляд на служанку в зелёном платье, прислуживавшую неподалёку.

Та заметила знак, и хотя в её глазах читался первобытный страх и ужас, она всё же крепко стиснула зубы, а выражение её лица застыло в решимости. Она намеревалась выхлопотать для младшего брата заветный путь к бессмертию!

Словно польщенная лестными речами, императрица-мать махнула рукой:

— Чего вы стоите столбами, пейзаж здесь и впрямь неплох. Идите за мной, полюбуемся плавающими в пруду рыбками.

Хотя это прозвучало как вопрос, тон не оставлял ни малейшей надежды на отказ.

Кун Юньцин бросила взгляд на рябь воды и невольно нахмурилась. Непонятно почему, но стоило ей оказаться здесь, как на душе скребли кошки. Сжав пальцы на подоле платья, она всё же сделала шаг вперед. Как бы то ни было, уходить сейчас было нельзя.

В тот самый момент, когда она ступила на последнюю ступень, служанка качнулась вперед, словно внезапно потеряв сознание, прямо на Кун Юньцин. Если бы столкновение произошло в полную силу, потерявшая равновесие Кун Юньцин непременно полетела бы головой вниз в илистый пруд. Даже если бы её успели вытащить, испуганную и промокшую насквозь, тяжёлая болезнь стала бы неизбежным исходом.

А уж удастся ли сохранить ребенка во чреве после такого — большой вопрос.

Изначально задуманный хитрый план сулил двух зайцев одним ударом, но, к сожалению...

Лицо Лу Цяня помрачнело, а в глазах сверкнула острая, словно удар молнии в темноте, искра. Едва заметным движением руки он заставил «теряющую сознание» служанку качнуться чуть вбок — как раз настолько, чтобы она налетела на стоявшую рядом Гу Яо.

То ли случайно, то ли по какой-то причине, но Гу Яо от толчка потеряла равновесие, качнулась вперед и с размаху врезалась в стоявшую на самом краю пруда императрицу-мать.

Столь внезапное происшествие застало вдовствующую императрицу врасплох, и от испуга она инстинктивно ухватилась за то, что попалось под руку для сохранения равновесия, утянув за собой в воду и едва удержавшуюся на ногах Гу Яо.

Под крики ужаса окружающих поднялся огромный столб брызг, распугавший плававших рыб так, что от них не осталось и следа.

— Императрица-мать! — Кун Юньцин прикрыла рот рукой в испуге.

Обе женщины не умели плавать, и сейчас о соблюдении императорского этикета никто не вспоминал: барахтаясь в воде, они думали лишь о спасении жизней, не ведая, что отчаянные попытки удержаться на плаву лишь ускоряют погружение.

Стоило им увязнуть в донной тине, как тут уже и небожители не помогли бы.

Придворные дамы растерялись, не зная, за что хвататься. К счастью, Кун Юньцин сделала несколько глубоких вдохов и громко приказала слугам:

— Есть среди вас умеющие плавать? Живо вытаскивайте их на берег!

Остолбеневшие евнухи и слуги мгновенно опомнились, и все, кто умел держаться на воде, один за другим попадали в пруд, словно пельмени в кипяток. В конце концов обеих утопающих удалось вытащить.

К великому счастью, вдовствующая императрица отделалась лишь сильнейшим испугом и её жизни ничто не угрожало. В противном случае неприятностей не миновал бы никто из присутствующих.

Кун Юньцин распорядилась, чтобы слуги принесли из ближайших покоев шерстяные накидки и укутали пострадавших, а заодно велела подать горячего чаю, чтобы императрица-мать согрелась. Что же до второй особы?..

Кун Юньцин сделала вид, будто её не существует. Не думайте, будто она не поняла, против кого был направлен тот злосчастный спектакль. Если бы та служанка в последний момент не сменила направление, в воде барахталась бы она сама.

С замиранием сердца прикрыв ладонью живот, она бросила на Гу Яо исполненный ненависти взгляд. Раньше она хотя бы не испытывала к этой особе открытой антипатии. Теперь же стало очевидно: она не желала никому зла, а её пытались сжить со света. Раз так, пусть не пеняет на её бесцеремонность.

Заметив боковым званием быстро приближающуюся ярко-желтую фигуру, Кун Юньцин холодно улыбнулась, подошла, поддержала вдовствующую императрицу за плечи и, перехватив у служанки полотенце, бережно промокнула капли воды с её лица.

Слегка вздохнув, Кун Юньцин с упреком посмотрела на дрожащую от холода неподалеку Гу Яо:

— Сестрица Гу, как же вы неосторожны! Толкнуть императрицу-мать в воду и повредить её августейшее здоровье... Если бы на сей раз обошлось без беды, разве смогли бы вы понести за это ответ?

В её голосе звучало искреннее беспокойство, однако смысл сказанного не оставлял сомнений в том, кто именно назначен главным виновником случившейся катастрофы.

Прибывший в спешке на известие о происшествии Цанъянь-ди услышал эти слова, и гневная волна тут же захлестнула его разум. Сделав два быстрых шага, он отвесил Гу Яо звонкую пощёчину.

И без того пострадавшее лицо теперь распухло еще сильнее. От прежней великосветской надменности и красоты, что была каких-то полчаса назад, не осталось и следа.

— Эй, стража! Уведите эту безумную с глаз моих! Без моего указа не сметь выпускать её из дворца Ехуа!

Гу Яо еще не до конца оправилась от пережитого ужаса, как двое дюжих стражников подхватили её с обеих сторон и поволокли прочь. Лишь отойдя метров на десять, она вспомнила о мольбе:

— Ваше Величество! Умоляю, пощадите вашу служанку! Я ни в чем не виновата!

Она знала: стоило ей угодить под домашний арест, как надежда вновь увидеть августейший лик и вернуть милость государя улетучилась бы безвозвратно.

Цанъянь-ди от криков разболелась голова, и он раздраженно взмахнул рукой, приказав стражникам зажать Гу Яо рот и уволочь.

Вскоре подоспел и придворный лекарь: запыхавшись и даже не дав себе перевести дух, он распахнул докторский чемоданчик и приложил подушечку для пульса к запястью потерявшей сознание императрицы-матери. Едва оценив биение пульса, он тут же облегченно выдохнул. Мгновение спустя он поднялся на ноги и с глубоким поклоном доложил Цанъянь-ди:

— Драгоценному здоровью императрицы-матери ничто не угрожает, обморок вызван исключительно сильным испугом. Несколько дней покоя вернут ей силы.

Цанъянь-ди кивнул и велел подать паланкин, чтобы отправить императрицу-мать обратно в дворец Юннин.

Разобравшись с этим, он перевел взгляд на беременную Кун Юньцин, стоявшую неподалеку. Вспомнив, что до этого обделил ее вниманием, он мягко произнес, вложив в голос заботу:

— Любимая наложница стояла так долго, устала, должно быть?

С этими словами он подошел ближе, одной рукой обняв Кун Юньцин за талию, а другой поддерживая за плечо, и добавил:

— Пойдем присядем. Сегодняшнее происшествие обошлось без тяжких последствий во многом благодаря тебе. Я должен достойно отблагодарить тебя.

Он подозвал следовавшего за ним евнуха и приказал:

— Передайте в покои Благородной супруги несколько ящиков с сокровищами, что прибыли из Государства Силань, а также отберите лучшие образцы даньских шелков.

Повернув голову к Кун Юньцин, он ласково произнес:

— Выбирай всё, что придется по душе, любимая. Даже если не ради себя, подумай хотя бы о моем будущем наследнике.

Кун Юньцин покорно склонила голову и ответила нежным голосом:

— Благодарю Ваше Величество за щедрую милость. Юньцин запомнит это.

Лу Цянь стоял в стороне, наблюдая за этой картиной нежной взаимной любви, и чуть заметно нахмурился. В глазах этого мужчины не было ни капли искреннего чувства.

http://bllate.org/book/25825/3086468