— Раз ты говоришь со мной, значит, всё ещё в порядке.
Сун Ибай казался немного сердитым. Юй Силинь, естественно, заметил его гнев и понимал, что этот гнев — к лучшему.
Но всё равно слишком спокойно.
Реакция Сун Ибай всё равно была слишком спокойной.
Тупая боль в желудке не исчезала ни на миг, а привкус крови то и дело поднимался к горлу. Юй Силинь с силой вжался рукой в матрас, и в тот же миг в горле всколыхнулась густая кровавая сладость.
Не успев защититься, он почувствовал, как из желудка поднимается обжигающая жидкость. По идее, он должен был успеть повернуть голову, но не стал — и прямо вырвал на одеяло.
Ярко-алая кровь расплылась по белоснежному постельному белью, и выражение лица Сун Ибай наконец изменилось.
В промежутке между приступами боли Юй Силинь с чувством полного удовлетворения наблюдал за этой переменной: в те доселе неподвижные, как застоявшийся колодец, глаза словно бросили камень, пустив по воде трещины.
Стул с грохотом опрокинулся на пол. Сун Ибай в два шага преодолел расстояние до кровати, одной рукой прижал плечо Юй Силиня, а другой зажал кнопку вызова врача у изголовья.
Юй Силинь ощутил всю тяжесть руки, давившей ему на плечо — тяжёлую до боли, словно она пыталась разобрать его по косточкам, но сквозь тонкую ткань больничной пижамы он чувствовал, как у кого-то дрожат кончики пальцев.
Заметно, неудержимо дрожат.
— Не двигайся, — голос Сун Ибай всё ещё звучал ровно. — Врач сейчас придет.
Юй Силинь попытался что-то сказать, но во рту стоял сплошной привкус ржавчины. Стоило ему приоткрыть рот, как его снова пробило кашлем, и брызги крови полетели на тыльную сторону ладони Сун Ибай, а также на его манжету.
Сун Ибай не отстранился.
Он стоял неподвижно: одной рукой нажимая вызов, другой — удерживая плечо Юй Силиня. Рука, давившая на плечо, медленно сжималась, превращаясь из простого нажима в мертвую хватку, вцепляясь в тонкую ткань больничной пижамы так, что побелели костяшки пальцев.
В палату ворвалась медсестра. Увидев кровь на постели, она изменилась в лице и бросилась звать доктора.
В палате поднялся переполох. Кто-то оттолкнул Сун Ибай в сторону, принимаясь мерить Юй Силиню давление, менять постельное белье, задавать вопросы.
Юй Силинь отвечал невпопад, а его взгляд скользнул поверх толпы и зацепился за Сун Ибай, которого оттеснили в угол.
Тот стоял там, еще не вытерев кровь с тыльной стороны ладони, и опустив голову, смотрел на свои руки. Его правая рука безвольно висела вдоль тела, а левая поднялась, и большим пальцем он медленно стирал следы крови с правой кисти. Закончив, он опустил руку и прислонился всем телом к стене, прижавшись к ней спиной, слегка опустив голову так, что челка закрывала глаза.
Юй Силиня отвезли на экстренную гастроскопию.
Когда трубку заталкивали прямо в горло, его лицо залили слезы и сопли, а в голове вертелась лишь одна мысль: поделом.
Когда его наконец вернули в палату, было уже два часа ночи.
Судя по всему, Чжоу Кай заглядывал сюда за это время, но, должно быть, столкнулся с Сун Ибай и ушел обратно. На тумбочке осталась записка: Твой друг на месте, так что я пока пойду, если что — звони.
Юй Силинь покрутил в пальцах эту записку, разглядывая ее какое-то время, и только тогда заметил у окна еще одного человека.
Сун Ибай не ушел.
Он сидел на пластиковой табуретке у окна, с поджатыми длинными ногами — поза выглядела не слишком удобно. Верхняя одежда была снята и лежала на коленях, на нем был лишь черный джемпер, а рукава закатаны до середины предплечий, обнажая полоски запястий.
На ногтях, кажется, все еще виднелись несмытые следы крови — его крови.
Взгляд Юй Силиня на мгновение задержался на его руках, а затем отвернулся:
— Врач... тебе что-нибудь говорил?
Сун Ибай не ответил, продолжая молча смотреть на него.
Юй Силиню стало немного не по себе от такого взгляда, и он машинально провел рукой по лицу:
— Чего смотришь?
— Ничего, не твое дело.
Сун Ибай поднялся, подошел к кровати, опустил взгляд на катетер-бабочку на тыльной стороне его кисти, затем перевел его на висящий у изголовья пакет для капельниц. После этого он взял со столики стакан с остывшей водой, вылил ее и налил заново — свежей кипяченой, поставив так, чтобы больной мог дотянуться.
Закончив с этим, он вернулся на пластиковый табурет у окна и достал телефон.
Юй Силинь, наблюдая за этой слаженной чередой движений, слегка потерял счет реальности.
— Ты...
— Тсс. — Сун Ибай даже не поднял головы, и это прозвучало как приказ: — Спи.
Юй Силинь приоткрыл рот, но тут же захлопнул его.
Сил говорить у него действительно почти не осталось. Желудок бурлил и переворачивался, в горле полыхал пожар, а все тело словно переехал грузовик — разломал на куски, а потом кое-как свалил обратно в кучу.
Он закрыл глаза, но заставить себя уснуть не смог.
В комнате раздавалось ровное дыхание Сун Ибай.
Очень легкое, ровное, с совершенно одинаковыми интервалами между вдохами и выдохами.
Кто они теперь друг другу, если подумать?
Пять лет назад, когда Сун Ибай предложил встретиться в реале, Юй Силинь испугался так, будто перед ним предстало какое-то жуткое чудовище, и тут же бросился собирать вещи, чтобы бежать сломя голову. Но теперь, после неожиданной встречи пять лет спустя, Сун Ибай вроде бы не производил впечатление человека чересчур напористого.
Чего же он опасался тогда, пять лет назад?
Юй Силинь замер, но едва в голове мелькнула какая-то нелепая мысль, тут же безжалостно заглушил ее.
Пять лет назад он не хотел торговать задом ради денег, и пять лет спустя желание это ничуть не изменилось.
Он перевернулся на бок, спиной к Сун Ибай, подумал немного и снова повернулся обратно, лицом к нему.
Ворочаясь туда-сюда, он задел одеялом трубку капельницы так, что от боли пришлось судорожно втянуть воздух.
Позади раздался скрип стула.
— Что такое?
— Ничего, — глухо отозвался Юй Силинь. — Задел случайно.
Стул скрипнул снова, послышались шаги. Сун Ибай подошел, остановился у края кровати и молча посмотрел сверху вниз.
Юй Силинь зажмурился, сердце забилось чуть быстрее. Он чувствовал, как пара прохладных рук поправляет его одеяло, а кончики чьих-то пальцев едва заметно — то ли нарочно, то ли случайно — коснулись его щеки.
— Спи спокойно, я посижу здесь, больше не заденешь.
***
На следующее утро Юй Силиня разбудила медсестра. После обязательного обхода она окинула взглядом его посвежевшее лицо, заметила, что сегодня он выглядит куда лучше, чем вчера, и покатила тележку дальше.
Юй Силинь прислонился спиной к подушкам и оглядел палату.
Сун Ибай отсутствовал, зато на прикроватной тумбочке появился термопакет. Он дотянулся до него, расстегнул молнию: внутри лежала еще горячая рисовая каша с овощами, в которую было аккуратно опущено очищенное вареное яйцо.
К каше была прилеплена записка, выведенная аккуратным почерком:
Завтрак Юй Силиня
Юй Силинь уставился на эту записку. На секунду он замер, а сообразив, что всё это значит, внезапно тихонько рассмеялся.
Эта бумажка донельзя странно задела его чувство юмора.
Словно он снова очутился в те недолгие школьные годы, когда в обшарпанной школе, чтобы не перепутать одинаковые контейнеры для еды, все подписывали их своими именами. Длинный и плоский контейнер Юй Силиня бабушка всегда подписывала сама.
Контейнер Юй Силиня
Он сорвал записку, сложил ее вдвое, задержал на ней взгляд еще на пару секунд и швырнул в мусорное ведро.
Затем взял ложку и принялся за кашу.
Каша оказалась на редкость густой, таяла во рту, а температура была идеальной — не обжигающей, но теплой волной скользившей от горла прямо в желудок.
Сделав пару глотков, он почувствовал легкую тяжесть в животе, но все равно продолжил есть.
Надо было подкрепиться.
На половине порции дверь палаты отворилась.
Юй Силинь поднял голову, думая, что это Чжоу Кай, но к своему удивлению увидел Сун Ибай.
Неизвестно, где он успел переодеться: на нем была белая толстовка, шнурки на капюшоне торчали разной длины, создавая впечатление, будто вещь набросили наспех, а волосы выгляделки слегка взъерошенными, причем одна прядка забавно торчала на макушке. Сейчас он походил вовсе не на топ-стримера с миллионами подписчиков, а на завалившегося спать студента, просидевшего за учебой всю ночь напролет.
Юй Силинь замер с ложкой во рту.
Заметив, что тот ест кашу, Сун Ибай ничего не сказал, а просто подошел и положил на тумбочку пластиковый пакет.
Юй Силинь бросил на него короткий взгляд — внутри лежали лекарства.
Сун Ибай присел рядом:
— Врач сказал, тебе еще пару дней можно только жидкую пищу, а лекарства нужно принимать после еды.
Юй Силинь посмотрел на пакет с лекарствами, а затем снова на свою кашу.
— Это ты купил?
— В пекарне этажом ниже.
Юй Силинь коротко бросил:
— Понятно, — и, опустив голову, продолжил есть.
В последующие дни Сун Ибай приходил неизменно.
Являлся по утрам, приносил завтраки — рисовую кашу, пшенную, тыквенную, чередуя их каждый день; в обед приносил суп, обязательно легкий, очищенный от жира, в термосе.
По вечерам он появлялся редко, однако перед самым сном Юй Силиню неизменно приходило сообщение.
Они все еще не обменялись контактами в мессенджерах, так что общение шло прямо через платформу стримов. Сообщения от Сун Ибай были краткими: обычно он напоминал поесть, выпить лекарства, лечь спать пораньше, беречь здоровье и категорически запрещал проводить трансляции.
Юй Силинь исправно отвечал на каждое, причем сухо и лаконично — со стороны это могло выглядеть так, будто он, зазывала со стажем, намеренно держит дистанцию.
Но на деле здесь не было никакой игры в кошки-мышки. Он в принципе понимал многое, но совершенно не представлял, как реагировать на подобную... будничную, донельзя обыденную заботу со стороны Сун Ибай.
Тот не посягал на его тело, не претендовал на его чувства — вел себя точь-в-точь как самый обычный приятель.
От этой нормальности Юй Силиню становилось немного не по себе.
На четвертый вечер в больницу заглянул Чжоу Кай, притащивший с собой порцию острых лакомств малатран и пакет мандаринов.
— Тебе нельзя, так что я сам съем, — Чжоу Кай поставил малатран прямо перед собой и громко втянул порцию лапши. — Ну что, твой великий босс сегодня не приходил?
Юй Силинь прислонился к подушкам, наблюдая, как Чжоу Кай уплетает лапшу, и во рту у самого отчего-то закисло.
Чертов Чжоу Кай, вечно дразнит аппетитом!
— Приходил. Утром был, после обеда ушел.
— А у него что, своих стримов нет?
При этих словах Юй Силинь на мгновение растерялся:
— В последние дни он... кажется, стримит только по ночам.
— Он же вроде не местный, из Цзэнаня? Где он сейчас остановился?
Юй Силинь покачал головой:
— В гостинице, наверное?
— Человек притащился к тебе за тысячу километров, а тебя это даже не волнует? — Чжоу Кай проглотил очередную порцию лапши и поднял на него глаза. — Вы-то сами сейчас в каких отношениях?
Юй Силинь задумался:
— Ни в каких.
— В каких это «никаких», если он прется сюда каждый день? Он что, за тобой ухаживает?
— Ухаживает? Еще чего.
Сун Ибай ни разу не заикался о возобновлении отношений, не поднимал тем из прошлого и даже не вспоминал о недавней совместной трансляции. Он просто приходил каждый день, чтобы проконтролировать, поел ли тот, поспал ли и как принял лекарства, ухаживая за ним словно за обычным пациентом.
http://bllate.org/book/25834/3087400
Готово:
