Женщина спросила:
— На приём пришли?
Увидев на нагрудном кармане её халата визитровку, на которой было написано Хэ Чжися, Юнь Цзиншэн ответил:
— Нет, я ищу доктора Бай Сюйхуэя. Я его друг, он здесь?
Лицо Хэ Чжися посерьезнело, она поднялась со стула:
— Вот как. Его здесь нет. В последнее время у него дома случилось несчастье, так что он взял отгул.
Юнь Цзиншэн сказал:
— Да, я знаю, я пришёл, чтобы помочь ему. Но не могу с ним связаться.
Хэ Чжися пристально посмотрела на него и, заметив искренность в его тоне, вздохнула:
— Его задержали.
Выражение лица Юнь Цзиншэна слегка изменилось:
— Когда это случилось? Куда его увезли?
— Вчера вечером, — с тревожной ноткой в голосе ответила Хэ Чжися. — В первое отделение полиции Пекина.
Когда Юнь Цзиншэн добрался до первого отделения полиции Пекина, приближался вечер. В начале августа темнеет поздно, небо ещё было светлым, залитым заревом заката.
По дороге Юнь Цзиншэн обзвонил сотрудников компании, чтобы выяснить подробности произошедшего.
В тот же день во второй половине дня, сразу после завершения торгов, Юнь Сяньтин отправился к Бай Чжи, чтобы потребовать отчёта: не скрыла ли она чего при проверке проекта. Бай Чжи ответила, что никаких утаиваний и изменений не было, к тому же проектная документация изначально была скопирована самим Юнь Сяньтиным с личного компьютера Юнь Че, так что в ней не могло быть ошибок.
Юнь Сяньтин не поверил и перевёл стрелки, заявив, что это была ловушка, подстроенная для него Бай Чжи и Юнь Че, после чего обрушил на девушку град упрёков. И без того истощённая переутомлением, с хрупкой нервной системой, она так спешила оправдаться, что на фоне сильного эмоционального потрясения у неё случился инфаркт миокарда. Её доставили в больницу, но спасти не смогли — она скончалась.
Услышав об этом, старший брат Бай Чжи, Бай Сюйхуэй, тут же бросился в Жоян, требуя справедливости. Однако Юнь Сяньтин повёл себя крайне отвратительно: заявил, мол, она умерла от собственного перевозбуждения, и с них хватит обычной компенсации. Бай Сюйхуэй и без того винил Юнь Сяньтина в смерти сестры, а после столь поверхностного, легкомысленного отношения и вовсе пришёл в ярость. Он тут же набросился на обидчика, швыряя в него компьютеры и стулья, и между ними завязалась драка.
Охрана быстро подоспела и выставила Бай Сюйхуэя вон. Уходя, он тут же выложил в интернет все неприглядные факты о компании Жоян: как там притесняют сотрудников, пренебрегают человечностью и избивают родственников персонала. Это вызвало волну бурных протестов среди пользователей сети.
То, что Жоян не стала препятствовать распространению негатива, несомненно, было волей Юнь Че. Раз уж заваруху затеял Юнь Сяньтин, то чем хуже станет репутация Юнь Сяньтина, тем сильнее разозлится старик. Одним ударом Юнь Че мог лишить его всяких шансов наотмашь.
Разумеется, Юнь Че не мог полностью пустить на самотёк вопрос репутации Жоян. Огромную брешь, пробитую Юнь Сяньтиным, он заделает сам, попутно заработав очков в глазах старика.
Поэтому он напрямую подал на Бай Сюйхуэя в суд по обвинению в умышленной порче имущества, умышленном причинении вреда здоровью и распространении слухов, порочащих репутацию компании Жоян. В результате Бай Сюйхуэя задержали для дальнейшего разбирательства.
Бай Сюйхуэй повёл себя слишком опрометчиво. Изначально эту ситуацию можно было разрешить куда лучше, и Жоян выплатила бы солидную компенсацию в связи с производственной травмой. Но когда умирает близкий человек, а к нему относятся с таким презрением, сохранить хладнокровие невозможно никому.
Юнь Цзиншэн договорился о встрече, и Бай Сюйхуэй согласился его принять, однако настрой у него был явно враждебный.
Сидя за стеклянной перегородкой, Бай Сюйхуэй тяжело дышал от гнева, его грудь вздымалась, а на лице ещё не сошли синяки:
— Ты ведь тоже из семьи Юнь? Зачем пришёл ко мне? Мою сестру уже сгубили вы, да и моя жизнь гроша ломаного не стоит. Убейте меня! Если хватит духу — прикончите прямо здесь, иначе я не оставлю вас в покое! Я не спущу это с рук Жоян! Я буду вцепляться в вас снова и снова, пока вы не заплатите жизнью за мою сестру!
Юнь Цзиншэн почувствовал щемящую боль в груди:
— Сюйхуэй, успокойся сначала.
Закованные в наручники руки Бай Сюйхуэя в ярости ударили по стеклу:
— Умерла моя сестра! Как я могу успокоиться!
Бай Сюйхуэй свирепо уставился на Юнь Цзиншэна, а в его покрасневших глазах стояли невыносимо горькие слёзы.
Придвинувшись ближе к стеклу, Юнь Цзиншэн заговорил искренне и проникновенно:
— Если не думаешь о себе, подумай о матери. Ей нужен уход. Если вы оба исчезнете, что с ней станет?
Бай Сюйхуэй замер с остекленевшим взглядом, медленно опустил руки. Его лицо исказилось от боли, сквозь зубы он процедил:
— Всё уже кончено, всё уже кончено... Какой смысл влачить жалкое существование? Пусть все сдохнут. Жить для неё — тоже мучение.
Юнь Цзиншэн возразил:
— Думаешь, Бай Чжи хотела бы этого? Опустить руки — значит перечеркнуть всё, ради чего она старалась, поставить под удар даже её отданную жизнь.
Ослеплённый жаждой мести, Бай Сюйхуэй думал лишь о гибели сестры и о том, как за неё отомстить, совсем забыв, что у них осталась мать, нуждающаяся в заботе. Теперь же гнев испарился, оставив после себя лишь глухую скорбь.
Заметив, что его слова возымели действие, Юнь Цзиншэн продолжил:
— Уверен, ты знаешь, каковы были обычные нагрузки Бай Чжи на работе. В Жоян объёмы труда действительно велики, но в подписанном при приёме на работу контракте прописана восьмичасовая ежедневная занятость, один выходной в неделю, а дополнительные дни в праздники компенсируются отгулами по собственному усмотрению. Сверхурочные происходят исключительно на добровольной основе, за них положена соответствующая оплата, а также дополнительные субсидии и премии.
Помолчав, он добавил:
— Правила таковы, только вот внутренняя конкуренция в Жоян слишком высока, из-за чего сформировалась нездоровая атмосфера переработок, хотя всё это и держится на добровольности сотрудников. Я искренне сожалею о случившемся, но доказывать что-то будет трудно — у каждой стороны своя правда. Если ты пойдёшь напролом против Жоян, то заведомо проиграешь, а в нынешнем положении тебя ещё и заставят выплачивать компенсацию компании.
Я прекрасно понимаю твои чувства и разделяю горечь и боль утраты Бай Чжи. Но я не могу позволить тебе и дальше слепо идти на поводу у эмоций. Разве этого хотела бы сама Бай Чжи?
Душа Бай Сюйхуэя была охвачена тяжёлым предчувствием, в груди застрял ком:
— Чего ты хочешь?
Всё очень просто. Тебе нужно лишь отозвать иск против Жоян, а остальное я улажу с руководством компании. Ухудшение состояния здоровья Бай Чжи произошло на рабочем месте и в рабочее время, поэтому это будет расцениваться как производственная травма. Жоян выплатит родственникам пособие на погребение, компенсацию по потере кормильца и единовременное пособие в связи со смертью на производстве в соответствии с законом. По закону единовременное пособие по гибели на производстве составляет двадцатикратный размер среднедушевого располагаемого дохода городских жителей по стране за предыдущий год, однако в контракте с Жоян прописан пятидесятикратный размер. То есть около двух миллионов семисот тысяч.
Хотя мне очень не хочется этого говорить, — Юнь Цзиншэн на мгновение замолчал и продолжил, — но эти деньги позволят твоей матери получить более качественное лечение. Дополнительные медицинские расходы я тоже постараюсь согласовать с Жоян, чтобы компания взяла их на себя. Если ты сейчас дашь согласие, я тут же займусь этим.
Юнь Цзиншэн намеренно умолчал о той части договорённости с Юнь Че, которая требовала от Бай Сюйхуэя публичных извинений — это было слишком жестоко, он не мог произнести такое вслух и требовать от Бай Сюйхуэя подобного.
Бай Сюйхуэй закрыл лицо руками, пытаясь скрыть горькие слёзы безысходности. Он прекрасно понимал, к чему приведёт его упрямство и опрометчивость, и не смог бы смотреть в глаза покойной сестре. Но и просто так отпустить Жоян, простить этого Юнь Сяньтина он не мог. Разрываясь от мучительных сомнений, он в душе клял себя за никчёмность и слабость.
Помолчав немного, Юнь Цзиншэн произнёс:
— Ничего страшного, если ты ещё не до конца всё обдумал. Как только решишься, пусть кто-нибудь со мной свяжется.
У входа в полицейский участок солнце уже скрылось за горизонтом. На улице не смолкал бесконечный гул проезжающих машин, а неоновые огни бурной ночной жизни отражались в лёгких облаках над Млечным Путём, придавая лунному свету туманную дымку.
Подъехав на машине к головному офису Жоян, Юнь Цзиншэн только вошёл в главные ворота, как оттуда навстречу ему вышел мужчина с синяком на лице.
Юнь Сяньтин тоже заметил его. Мрачно глянув на приближающегося Юнь Цзиншэна, он остановился рядом, усмехнулся и сквозь зубы процедил:
— Ну надо же, какого хорошего братишку ты выкормил. Я всегда знал, что он безумец. Смотри, как бы в один прекрасный день он не взбесился и не вцепился в тебя самого, бра-а-атец Цзин...
Впрочем, нет, — издевательским тоном бросил Юнь Сяньтин. — Смерть Бай Чжи ведь тоже тесно связана с ним, Юнь Че изрядное её помучил. Она же была твоей бывшей пассией, верно?
Не выказав ни малейшего волнения перед лицом насмешек, Юнь Цзиншэн лишь легко улыбнулся:
— Сяо Тин, дедушка всё ещё ждёт тебя дома, не заставляй старика волноваться.
Уголки рта Юнь Сяньтина дрогнули. Потем K лицом, он злобно фыркнул и, задев Юнь Цзиншэна плечом, решительно зашагал дальше.
Глубоко вздохнув, Юнь Цзиншэн поднялся в свой кабинет, чтобы заняться текущими делами.
Ассистентка Ань Ци постучала в дверь и вошла, протягивая несколько папок:
— Директор Цзин, это новые предложения о сотрудничестве от Цинлай.
Взяв документы, Юнь Цзиншэн уточнил:
— Это воля директора Че?
Ань Ци кивнула:
— Он уже просмотрел их и сказал, что полностью перепоручает это дело вам. Хотите — сотрудничайте, не хотите — можете не обращать внимания.
Сняв очки, Юнь Цзиншэн помассировал уставшие веки:
— Он в компании?
— Нет, уехал на деловую встречу. — Голос Ань Ци стал чуть тише. — Говорят, с... директором Таном из Минхи.
Ожесточённая борьба между верхами Жоян была секретом Полишинеля в компании. На данный момент формальная высшая власть принадлежала Юнь Каймину, однако это был лишь титул: реальных рычагов влияния у него не имелось, они по-прежнему оставались в руках старейшины семьи Юнь.
У дедушки Юнь родилось две дочери и один сын. По логике вещей, ему следовало давно отойти от дел и передать все акции единственному сыну, но по неизвестным никому причинам он этого не сделал. Лишь два года назад, когда внуки вошли в состав Жоян, началась ожесточённая борьба за пакеты акций.
Если не считать крупных инвесторов, верхушка Жоян разделилась на три противоборствующих лагеря, возглавляемых Юнь Че, Юнь Ли и Юнь Сяньтином. Они одновременно поддерживали хрупкий баланс и сдерживали друг друга: внешне всё выглядело так, будто они слаженно сотрудничают, но на деле под гладью воды бурлили скрытые течения, и они были заклятыми врагами.
Инцидент с Хуаньэрлан разрушил это хрупкое трёхстороннее равновесие до основания. Теперь каждый знал, что Юнь Че намерен поглотить группировку Юнь Сяньтина, у которого почти не осталось шансов на реванш.
Ань Ци была девушкой рассудительной, хотя и неравнодушной к сплетням. Зная, что Юнь Цзиншэн принадлежит к лагерю Юнь Че, она не особо скрывала своё мнение, хотя в глубине души всё же испытывала трепет перед такой фигурой, как Юнь Че.
При общении с рядовыми сотрудниками в офисе Юнь Че всегда улыбался, но методы, которые он использовал за кулисами, отличались крайней безжалостностью.
Задумавшись на мгновение, Юнь Цзиншэн спросил:
— Где они?
— В особняке Юлю.
Обсудив с Ань Ци ещё несколько рабочих вопросов, Юнь Цзиншэн сел в машину и направился к особняку Юлю. Припарковавшись на том же месте, что и в прошлый раз, он отправил Юнь Че сообщение и остался ждать в салоне.
http://bllate.org/book/25873/3091940
Готово:
