— Уй, бом-цин... — после бурной ночи язык Чэн Шаня всё ещё не очень-то слушался, и он снова шумно втянул воздух. — Голова раскалывается.
Ли Фэнцин явно не горел желанием слушать пьяный бред и советоваться с ним в таком состоянии:
— Может, поспишь ещё?
— От сна только больше штормит... Спасибо.
Услышав на том конце чужой мужской голос, Ли Фэнцин ничуть не удивился: судя по всему, прошлой ночью Чэн Шань снова с кем-то кувыркался в отеле.
— И чего это я вчера сразу не понял, что вы оба какие-то дерганые? Точно ведь, поругались, — Чэн Шань хлебнул супа с похмелья, и в голове немного прояснилось. — У вас что, кризис семи лет?.. А, погода погодой, но вы же ещё даже не семь лет вместе.
Чэн Шань на мгновение замолчал.
— Слышь, а не завёлся ли у Сун Тинюэ кто-то на стороне?
— ... — Это был как раз тот ответ, который Ли Фэнцин меньше всего хотел услышать.
— Да как ни посмотрю, ну нелогично он себя с тобой ведёт! Какой нормальный делец станет воротить нос от того, кто внёс решающий вклад в общее дело? Слыхал поговорку про водонагреватель? Если вода то холодная, то горячая — значит, её кто-то делит с тобой на двоих.
Чэн Шань вдруг о чём-то задумался.
— Ты вчера случайно не нагрянуть к нему решил, чтобы поймать с поличным? Припёрся, помешал ему лапать всяких цыпляток, вот он на тебе и сорвал злость?
— Нет, он не такой человек.
Ли Фэнцин тут же отсёк эти домыслы.
Хотя вчера он действительно ехал туда с тайной мыслью застать мужа врасплох, своими глазами он ничего не увидел и просто не мог представить Сун Тинюэ, нежно обнимающегося с какими-то вертихвостками.
— Тоже верно. Брат-чистюля — не ровня нам, королям пляжа, хе-хе.
— ...Ты бы лучше о своём здоровье побеспокоился.
— Но если честно, Фэнцин...
В конце концов, речь шла о чести и достоинстве лучшего друга, поэтому Чэн Шань, продолжая говорить, взял телефон и ушёл в дальнюю комнату с лучшей звукоизоляцией.
— Пусть семи лет брака ещё нет, но вы же таскаетесь друг за другом со студенческой скамьи, разве не больше семи лет прошло? К тому же ты тогда к нему пылал такой... страстью.
— Люди ведь как устроены: примелькаешься — и наступает пресыщение. У вас к тому же нет связи феромонов, так что не зацикливайся на том, каким правильным и самодисциплинированным он был в молодости. Сердца смертных изменчивы, знаешь ли.
Было еще кое-что, о чём Чэн Шань не стал говорить Ли Фэнцину.
К тому же Сун Тинюэ никогда по-настоящему его не любил.
Опомнись ты уже, братец.
-
В голове у Ли Фэнцина стоял полный кавардак.
Он даже забыл проехаться пару раз по поводу Чэн Шаня.
Значит... Сун Тинюэ от него устал?
Сердца людей переменчивы, неужели это правда?
Чем больше Ли Фэнцин думал об этом, тем сильнее раздражался, поэтому он просто схватил ключи от машины и отправился гонять по ночному городу.
Неподалёку от Западного города пролегала извилистая горная дорога.
Он гонял по ней с самого того дня, как получил права — раз тысячу, если не больше. Одной лишь мышечной памяти хватало, чтобы безошибочно знать, в каком месте нужно крутить руль.
В юности он носился по этой трассе ради адреналина и забавы, а теперь это стало лишь способом выплеснуть тоску.
Спортивный автомобиль издал утробный рык и сорвался с места.
Ли Фэнцин по привычке ткнул в экран навигатора, но услышал предупреждение:
— Впереди проезд закрыт, пожалуйста, выберите другой маршрут.
Только невезения ему ещё не хватало — даже холодная вода в горле застревала.
Ли Фэнцин недоумённо нахмурился.
Он же ездил здесь в прошлом месяце, с чего бы дороге закрываться именно сегодня?
Он решил проигнорировать предупреждение и прокатиться пару кругов, чтобы воочию во всём убедиться — скорость, конечно, он сбавил.
Ли Фэнцин опустил стекло, наслаждаясь ощущением того, как в лицо ударяет свежий воздух с ароматом горных трав и листвы.
— Эй, парень! Впереди дороги нет! Не лети напролом! Жизнь надоела, на тот свет торопишься?!
Вопль из рупора мгновенно вывел Ли Фэнцина из задумчивости.
По инерции он сначала придавил педаль газа, и лишь мгновение спустя сообразил: он ведь уже давно не студент, чего ему бояться дорожных инспекторов?
Ли Фэнцин выжал тормоз и плавно остановился.
Ехавший сзади регулировщик в жёлтой форме как раз собирался запрыгнуть в патрульную машину, но, увидев, что Ли Фэнцин остановился, тут же цыкнул языком:
— Ого, а среди них находятся те, кому жизнь дорога.
Ли Фэнцин тоже оглянулся назад.
— Дядя Чжао?
Знакомое лицо.
Ли Фэнцин получил права ещё на первом курсе и с тех пор прописался на этой серпантинной дороге, а дядя Чжао в те годы как раз заведовал порядком на этом участке.
Уличные гонки — дело опасное, а дорога та находилась совсем близко от университета, и тогда здесь крутилась сплошная студентань. В те времена ректорат издал чёткий приказ: попался на гонках один раз — минус пять баллов к успеваемости, попался трижды — официальный выговор с занесением в личное дело.
Горных дорог тогда наверх велось больше одной, и Ли Фэнцин со своей компашкой во главе с Чэн Шанем не раз и не два устраивали интеллектуальные поединки с дядей Чжао.
— Ты ведь тот самый... Ли...
— Ли Фэнцин.
Дядя Чжао три с лишним года вёл войну умов с этой бандюганой, пока в конце первого семестра четвёртого курса из-за проблем со здоровьем его не перевели на другой участок.
Встретить старого знакомого спустя столько лет было приятно, и в душе Ли Фэнцина шевельнулась ностальгия.
— Точно-точно, — дядя Чжао закивал. — Помню тебя, очень смазливый парнишка.
Дядя Чжао был родом из Гуанчжоу, и Ли Фэнцин не слишком хорошо разбирал его кантонский акцент, но расслышал, что дядя его хвалит, и с улыбкой кивнул.
— Дядя Чжао, тут и правда проезда нет? — поинтересовался он.
Раньше с уличными гонщиками боролись самыми разными методами: выставляли бетонные блоки, натягивали колючую проволоку, да и байки про аварийное состояние дороги ходили постоянно.
Но на обычных граждан это правило не распространялось.
— Ай, правда, — испугавшись, что Ли Фэнцин не поймет, дядя Чжао перешёл на ломаный путунхуа. — На днях тут оползень сошёл, дорогу совсем разворотило. Меня вот вопреки всему обратно сюда перевели, хотя я уж думал, отработал своё.
— Не веришь — съезди сам вперёд, погляди на это дело.
Судя по всему, путь действительно был отрезан горным обвалом.
Ли Фэнцин проехал немного вперёд и убедился: впереди склон обвалился, полотно просело, и если бы он попытался проскочить, то запросто мог бы изобразить из себя летящего супергероя.
— ... — Он разом сник.
Единственный способ выплеснуть эмоции оказался перекрыт.
— Хочешь погонять — езжай на новую объездную скоростную трассу в том горном районе, там недавно открыли специальную полосу для любителей быстрой езды.
Заметив его разочарование, дядя Чжао подкинул идею.
Ли Фэнцин немного приободрился.
— Да, кстати, а как твой старший братец и тот умник, ну, отличник?
В первый год Ли Фэнцин гонял вместе с Чэн Шанем и остальными, но потом Чэн Шаню надоело, и они перебрались в другое место.
Как раз в ту пору его старший брат Ли Цзи и Сун Тинюэ переживали самый тяжёлый период подготовки к экзаменам — оба учились на медиков.
Ли Фэнцин частенько привозил их обоих сюда развеяться и снять стресс.
Ли Фэнцин был хорош собой, но и Ли Цзи лицом не ударил в грязь — старший брат и годами превосходил его, и общаться с людьми умел куда лучше.
В самый первый раз, когда они поднялись на гору, их прихватил дядя Чжао. Там же крутилась университетская комиссия, и дядя Чжао уперлся рогом, намереваясь скрутить злостного рецидивиста Ли Фэнцина.
Ли Цзи тогда наплел с три короба вежливых слов да еще сунул дяде Чжао пачку сигарет, так что в итоге тот их отпустил, только велел ехать потихоньку.
Потом он на всё закрывал глаза.
А на четвёртый раз они угодили прямо на инспекцию научного руководителя Сун Тинюэ вместе с ректором. Те поймали несколько студентов-фармацевтов и полоскали их вместе со случайными гостями из других вузов на чём свет стоит.
Ректор же, заметив Сун Тинюэ, долго давился воздухом, а потом лишь процедил, чтобы тот искал для баланса работы и отдыха менее опасные способы.
Такое трио трудно было забыть.
— Мой брат... уехал за границу.
Ли Фэнцин натянуто улыбнулся, не вдаваясь в подробности.
— А отличник занят работой. Очень занят.
— Ну а сам-то женился?
Люди старшего поколения неизменно сводят все разговоры к одному и тому же.
Тут улыбка Ли Фэнцина стала ещё кислее.
— Женился.
— С тем самым отличником?
— ... — Ли Фэнцин никак не ожидал, что дядя Чжао догадается.
— С чего вы взяли?
— Да у тебя в те годы глаза из орбит вылезали, когда ты на него пялился. — Напоследок дядя Чжао даже поднял большой палец вверх. — Небеса вознаграждают упорных, мои поздравления!
Кроме как улыбаться в ответ, Ли Фэнцин какое-то время просто не знал, что сказать.
Неужели...
Неужели он тогда так явно выказывал свои чувства к Сун Тинюэ?
Ли Фэнцин невольно задал себе этот вопрос.
Конечно, в кампусе почти все знали, что он ухлёстывает за Сун Тинюэ, но это происходило уже после того, как он в открытую стал таскать ему подарки и еду.
По крайней мере, в период уличных гонок Ли Фэнцин был уверен, что не особо палится.
Неужели всё было видно по одному только взгляду?
...
Позже Ли Фэнцин всё же добрался до той скоростной трассы для гонок. Пусть прямая дорога и не давала нужного адреналина, но пар он всё-таки выпустил.
Нарезав по скоростной шоссейке пять-шесть кругов, он вернулся домой только тогда, когда совсем стемнело.
В доме царила кромешная тьма — вполне ожидаемо, Сун Тинюэ и сегодня не вернулся.
Ли Фэнцин кое-как привёл себя в порядок и лёг спать.
Возможно, сказывался дневной разговор с дядей Чжао, но ночью Ли Фэнцину приснился сон.
Ему вспомнилось празднование дня рождения старшего брата — тот самый момент, когда он пропал в глазах Сун Тинюэ с первого же взгляда.
Каждые пять лет день рождения Ли Цзи отмечался с помпой.
Ли-старший лично брал на себя все хлопоты, приглашая сливки общества, крупных бизнесменов, родственников и старых друзей. На словах это было празднование дня рождения, а на деле — смотр будущих блестящих перспектив Ли Цзи.
А поскольку Ли Цзи был омегой и уже достиг брачного возраста, этот роскошный приём служил одновременно аукционом по выбору подходящей пары для выгодного брака.
Вот только в этот раз всё было иначе.
В этот раз омега Ли Цзи нарочно привёл с собой сокурсника, заявив, что у того возникли временные трудности в семье, зато он — настоящий гений.
Если уж Ли Цзи удостаивался назвать кого-то гением, значит, этот человек действительно стоил внимания.
Глава семьи Ли встретил гостя радушно, и остальные гости тоже бросили на юношу заинтересованные взгляды.
Ли Фэнцин в те годы был ещё совсем юн.
Он ещё не учился в университете, не разбирался во всех этих академических регалиях и тем более не понимал закулисных игр взрослых.
Он знал лишь одно: свой собственный день рождения отец никогда не праздновал, зато на каждом дне рождения Ли Цзи ему неизменно отводилась роль блеклой декорации.
Опустив голову, он плёлся позади Ли Цзи и слушал, как тот рассказывал, что его однокурсник нашёл ключевой момент для лечения синдрома Стеллар. Годами эту болезнь пытались лечить как генетическую, пока студент Сун не обнаружил, что проблема корешится в сбое конкретного нейронного узла.
Ли Фэнцин ничего из этого не понял, к тому же ноги жутко устали от стояния на каблуках.
Когда в суставах закололо от усталости, он просто прихватил бокал и ушёл куда подальше — всё равно на него никто не обращал внимания.
Он съел пару пирожных, а потом вышел к речной галерее полюбоваться пейзажем.
Самим собой незаметно, Ли Фэнцин задремал.
http://bllate.org/book/25880/3093076
Готово:
