Линь Чжицзе нахмурился, глядя на человека в своих объятиях, который непрерывно принюхивался к нему. Разве в школе не преподавали основы гигиены? Разве учитель не учил его, что к приближающемуся к периоду зрелости омеге нельзя просто так подпускать чужие феромоны?
Это было очень опасное дело.
Он ухватил Фу Шиюя за подбородок и отвернул его крошечное личико в сторону, но тот лишь упрямо сжался в комочек и крепко прижался к его груди.
Уложив Фу Шиюя на кровать, Линь Чжицзе увидел, что тот приоткрыл губы, но не издал ни звука — было непонятно, кого именно он звал.
Лицо Фу Шиюя раскраснелось, он спал крепко и безмятежно, а феромоны в этот момент превратились в некое снотворное.
— Мама...
Линь Чжицзе немного постоял у его кровати, уловив исходившую от него почти беззвучную мольбу о том, чтобы его не оставляли.
Оказывается, в мыслях он звал Фу Инин. То, о чем не смел сказать наяву, он осмеливался произнести лишь во сне.
Возможно, даже погруженный в глубокий сон, он прекрасно понимал, за чей счет живет, носит одежду и ест, и кто является хозяином этого жилища. Каждая вещь в этом доме принадлежала Линь Чжицзе, который наложил на нее свою незримую печать, включая и самого Фу Шиюя.
Линь Чжицзе засунул тонкую, хрупкую руку парня под одеяло. Он всегда благоволил тем, кто знал свое место. Фу Шиюй уже получил достаточно, поэтому человек на постели должен был вести себя тихо, скрытно и больше не сметь думать ни о ком другом.
Даже во сне.
Да, даже во сне нужно знать меру.
Глава 7. Источник утешения
Рев спортивного автомобиля прокатился по кольцевой дороге.Когда Линь Юэцин вышел из машины, он увидел лишь Фу Шиюя, который сидел на газоне и обнимал Сяобая, сплошь усыпанного травинками.
— Почему ты стоишь на улице? Где старший брат?
Фу Шиюй кивнул в сторону дома:
— Обсуждает дела с А Цзяном.
— Пойдем, зайдем внутрь, заваришь второму брату чаю.
Войдя в дом, Линь Юэцин вручил сидевшему на диване человеку стопку документов и принялся разглядывать лицо Фу Шиюя со всех сторон:
— Кажется, выглядишь лучше, чем раньше?
А Цзян улыбнулся:
— Последнее время мы все ужинаем здесь, блюда готовятся специально по заказу. Похоже, диетолог оказался весьма полезен.
В прошлый раз Фу Шиюй сказал, что дома никого нет, и ему совестно переводить целый стол еды, поэтому в последнее время Линь Чжицзе возвращался раньше и засиживался дольше, а А Цзян тоже стал делить с ними трапезу.
— Меня нет, так вы тут втроем уже семейную жизнь налаживаете... — Линь Юэцин взял чаю, но, сообразив, что горячий чай сгоряча не выпьешь, тут же поставил его обратно.
Линь Чжицзе быстро перелистывал документы страница за страницей, не забывая бросить в ответ:
— Не смею пренебрегать твоей капусткой, а вырастет кривой — еще меня и обвинишь.
Капустка сидела сбоку с чайником в руках, а ее пальцы на ручке чайника были аккуратно подстрижены и округлены.
Юэцин снова подбежал к старшему брату, набивая себе цену:
— Достаточно полные данные? Договорились же, что дальнейшими делами я заниматься не буду, в последнее время я так занят, что ног под собой не чую... Нет, мне нужно найти место и отдохнуть пару дней, только попробуй снова нагрузить меня работой.
Линь Чжицзе проигнорировал его и протянул бумаги стоявшему за спиной А Цзяну:
— Погляди-ка на домашнюю работу, которую сдал наш второй молодой господин.
Линь Юэцин и сидевший на полу Сяобай уставились друг на друга во все глаза. Дворняга, которую Фу Шиюй притащил из той вонючей канавы; говорили, раньше она была всеядной, но стоило ей попасть в клан Линь, как эта собака стала признавать только оленину.
Он помнил, как в детстве тоже притащил домой щенка, которого старший брат тут же велел кому-то отдать.
— Брат, ты такой предвзятый. Не зря говорят, что среднему ребенку из троих приходится хуже всех.
Эта попытка поластиться прозвучала слишком поздно, и Линь Чжицзе велел ему катиться к черту:
— Твоя собака каждый день бегает в мою комнату мочиться — то, что я еще и тебя вместе с ней не вышвырнул, уже великое милосердие.
Фу Шиюй невольно улыбнулся, глядя, как они препираются. Он слышал от брата Юэцина, что Линь Чжицзе хоть и был холоден с младшими братьями, но яростно защищал их, и в детстве никому не позволял обижать Юэцина.
Фу Шиюй тронул Сяобая за нос и вдруг подумал: «Как было бы здорово вырасти рядом с ним».
В ходе беседы Линь Юэцин поинтересовался, привык ли Фу Шиюй к новой школе после перевода:
— Если объяснения учителей непонятны, просто найми репетитора на дом, ходить в эту школу — что ходить, что не ходить, никакой разницы.
Результат превзошел все ожидания: за только что завершившиеся экзамены Фу Шиюй получил сплошные «отлично».
— Будь отец жив, он бы наверняка купил тебе яхту, чтобы ты мог совершить круиз вокруг Гонконга! — Линь Юэцин достал телефон и перевел Фу Шиюю крупный денежный подарок. Фу Шиюй испугался, заикнувшись, что это слишком много и он не может принять деньги, и бросил боязливый взгляд на старшего брата.
Линь Чжицзе не преподнес ему никаких подарков, и теперь Юэцин казался куда большим братом, чем он сам.
— Бери, это от чистого сердца твоего второго брата. Хочешь чего-нибудь еще?
Юэцин взглянул на растерявшегося Фу Шиюя и тут же подкинул идею:
— Как насчет того, чтобы старший брат выкупил для тебя целый остров? Тот, что в Панаме, неплох, там не так много народу. Второй брат найдет тебе множество красивых омег-братьев, чтобы они с тобой понянчились, и ручаюсь, ты будешь так счастлив, что и возвращаться домой не захочешь.
— Ишь какой ушлый, это ты для него компанию ищешь или для себя? Считаешь, фотографий в журналах тебе недостаточно?
Разве Линь Чжицзе не знал его натуру? Отдел по связям с общественностью уже давно привык к тому, что второму молодому господину присылают пикантные фотографии.
А Цзян, пока они болтали, бегло просмотрел бумаги и, заложив руки за спину, произнес:
— Судя по всему, проблем нет. Во всем проекте по освоению Циншаня только эта компания является местным предприятием из Циншаня. Председатель Линь, судя по всему, хочет найти кого-то, кто сможет выступить местным поручителем — в конце концов, посторонним людям сложно вести дела с местными властями, но кто знает, не преследует ли он еще какие-то скрытые цели?
— Я продолжу следить за ситуацией здесь, а второй молодой господин случайно не узнал чего-нибудь еще в Циншане?
Само слово «Циншань» в последнее время часто звучало за обеденным столом из уст А Цзяна. Казалось, это было нечто чрезвычайно важное, но от Фу Шиюя ничего не скрывали. Из этих обрывков фраз он примерно понял, что они столкнулись с какими-то трудностями, причем довольно щекотливыми.
Услышав вопрос А Цзяна, Линь Юэцин тяжело вздохнул:
— И вы еще хотите, чтобы я что-то разузнал? Разве я создан для такой работы?
Линь Чжицзе хлопнул в ладоши, подзывая Сяобая. Пес завилял хвостом и подполз к его ногам.
Фу Шиюй подумал, что эта собака, пожалуй, умеет ориентироваться в обстановке куда лучше него самого: она еще даже слез не проронила, а уже усвоила, кто здесь хозяин и кому нужно угождать.
А Цзян опустил взгляд и на мгновение задумался:
— Подождем, пока сами во всем разберемся, а потом ответим председателю Линь?
Пес блаженно прищурился, и его хвост то и дело лениво покачивался из стороны в сторону по ковру.
Линь Чжицзе потрепал Сяобая за подбородок:
— Какое тут расследование, когда все уже решено наверняка? Вы сможете выяснить лишь то, что он сам хочет до вас донести.
Линь Юэцин посмотрел на них двоих и вставил слово:
— Погодите-ка... раз все уже решено наверняка, зачем вы тогда отправили меня в Циншань? В эту глушь, где даже птицы не летают... Выходит, я мотался туда-сюда просто ради вашего развлечения?
— Ты съездил в Циншань, устроил там такую суматоху, что местных до смерти измотал, и еще смеешь жаловаться?
Судя по словам старшего брата, Линь Чжицзе был прекрасно осведомлен обо всех действиях Юэцина в Циншане. Юэцин потер нос: ночная жизнь там действительно била ключом, и его приняли со всеми почестями... Но, подумав чуть дольше, он сообразил: выходит, и старший дядя тоже знал, что он ездил в Циншань? Получается, старший брат использовал его в качестве дымовой завесы?
Линь Юэцин развел руками:
— Главное, чтобы мне потом всю эту кашу расхлебывать не пришлось. А что там у тебя на уме — мне с детства было не понять.
Сяобай перевернулся на ковре на спину, демонстрируя мягкое брюхо в знак капитуляции. Линь Чжицзе перевел взгляд на Фу Шиюя, который все это время хранил молчание:
— Отличник, ответь своему второму брату: как следует поступать, когда чего-то не понимаешь?
Фу Шиюй сменил им чай и неторопливо заговорил о том, что рассказывал учитель, когда водил их смотреть на обжиг керамики в дровяной печи. Дровяные печи сильно отличались от современных газовых или электрических, они топились исключительно сосновыми дровами, что доставляло массу хлопот.
— При обжиге обязательно нужен опытный мастер-печник, который сутки напролет неотлучно дежурит рядом, но как бы тщательно ты ни следил, никто заранее не знает, каким получится готовое изделие.
А Цзян закрыл папки с документами:
— Поучительно. Если бы Сяо Юй не сказал, я бы и не догадался. Похоже, эту чашку нужно беречь пуще глаза и ни в коем случае не портить.
Фу Шиюй взглянул на лицо второго брата, сплошь усеянное вопросительными знаками, и, поддавшись озорному порыву, намеренно заговорил загадками:
— Четыре иероглифа. Пусть второй брат попробует угадать.
Сяобай снова бросился к Фу Шиюю на коленки и, повертевшись, начал отираться об него, видимо, клонясь ко сну. Линь Чжицзе достал телефон и тоже отправил Фу Шиюю крупный красный конверт, но Юэцин перехватил телефон и запретил тому принимать перевод:
— Вы что, ребусами тут разговариваете? Что еще за четыре иероглифа, за восемь...
Подумав добрую минуту, Юэцин ткнул пальцем в себя и выдал:
— Я тупой осел?
А Цзян громко рассмеялся, а Фу Шиюй прыснул со смеху, но тут же испуганно спрятался за спину Линь Чжицзе. Обидчик не вынес издевательства и протянул руку, пытаясь поймать его, а тот, выглядывая лишь наполовину, умоляюще проговорил:
— Я не про вас, брат Юэцин, простите, простите!
Впереди маячил тупой осел, а позади прятался невинный пушистый кролик.
Линь Чжицзе с легким оттенком озорства принялся дразнить заснувшего на коленках у Фу Шиюя Сяобая, не давая тому подремать. Глупый пес разозлился и принялся понарошку кусать его за пальцы, а Фу Шиюй закрыл Сяобаю морду ладонью и прикрикнул:
— Сяобай, послушайся, кусаться нельзя!
— Сохранять спокойствие и наблюдать за изменениями.
Когда Фу Шиюй произнес это вслух, Линь Чжицзе ничуть не удивился. Юэцин ущипнул его за щеку, подумав про себя, что он и впрямь привел старшему брату прекрасный источник утешения — угоднее и не придумаешь.
Он цыкнул языком и посмотрел на старшего брата:
— Значит, вы втроем собрались здесь именно для того, чтобы сохранять спокойствие и наблюдать за изменениями? Я ухожу, только не скучайте по мне слишком сильно.
— Разве я разрешал тебе уходить? — Линь Чжицзе посмотрел на фигуру у двери. Младший закатил глаза:
— Да что опять не так, дорогой мой братец!
Фу Шиюй тем временем укачивал Сяобая. Вероятно, самой природой омегам была свойственна такая тихая нежность и бесконечное терпение ко всему на свете. Наверное, точно так же, с долгими успокаивающими колыбельными, он будет в будущем относиться и к собственным детям.
Линь Чжицзе подошел к нему:
— Юэцин только что сказал, что тебе полагается награда. Остров отпадает — слишком утомительно. А на круизном лайнере катался?
Фу Шиюй покачал головой.
Линь Чжицзе повернулся к А Цзяну и отдал распоряжение:
— То, что я велел тебе приготовить, готово?
А Цзян на пару секунд остолбенел от такого поворота в их разговоре с Фу Шиюем и позабыл ответить. Линь Чжицзе повторил вопрос, и только тогда тот отрапортовал:
— Все готово. Знающие люди уже оценили вещь, это отменное сокровище, оно уже в пути сюда.
Речь шла о подарке к юбилею.
Приближался день рождения Линь Сюаня. В прошлые годы праздник всегда отмечали с большим размахом, исключением стал лишь тот единственный раз, когда хоронили Линь Цзычэна. Тот обожал шумные сборища и лесть, и поговаривали, что на сей раз он арендовал корабль, чтобы отметить праздник в открытом море.
Когда дата была утверждена, Линь Сюань лично позвонил Линь Чжицзе и заявил, что без его присутствия этот день рождения потеряет всякий смысл.
Линь Чжицзе был сыном почтительным и сразу ответил, что подарок давно готов — как же он может не приехать? Старший дядя обожал коллекционировать старинный антиквариат, и заботливый племянник за огромные деньги раздобыл для него кресло из ценной породы хуали.
http://bllate.org/book/25890/3094622
Готово:
