Ван Чэн всегда считал, что жизнь — это череда ошибок: оступился раз, и дальше всё пойдёт наперекосяк. Если бы это была лишь временная оплошность, он бы еще смог приложить вдвое больше усилий, чтобы всё исправить и наверстать упущенное. Но каждый его шаг словно нарочно толкали на скользкую дорожку, ввергая в пучину невзгод и лишений. Разве могло всё измениться к лучшему, когда он был совсем один?
Родители тоже вечно потакали младшему брату. Этот дурень был туп как пробка, с трудом справлялся даже со школьными уравнениями, но целыми днями только и делал, что увивался перед глазами родителей, заискивая и выслуживаясь. Как у такого человека вообще могло быть какое-то блестящее будущее?
При одной этой мыśli Ван Чэн невольно холодно усмехнулся.
Его жизнь уже никогда не станет лучше. Все эти однокурсники вокруг — сплошные счастливчики с отличными оценками, чей путь с самого начала усыпал помощью бесчисленных людей. Те же, у кого оценки хромали, казалось, были конченными неудачниками, но за спиной у каждого водились деньги: получат корочку и вернутся к отцам руководить семейными заводами. А он? Что было у него?
Ван Чэн понимал лучше кого бы то ни было: он — человек, у которого нет абсолютно ничего. Получить пустую бумажку-диплом — значит лишь стать посмешищем для тех, кто уже устроился в обществе. В конце концов, кому нужен диплом какого-то захудалого частного института третьей категории, который котируется даже ниже колледжа? Куда с ним податься? В нынешнем безумно конкурентном мире, без ученой степени магистра, как ему выбиться в люди? Как заработать большие деньги?
— Я знаю, что это ты сделал.
Ван Чэн опомнился и понял, что уже вцепился в воротник своего соседа по комнате Чжао Имина, с силой нанося удар давно заготовленным ножом.
— Думал, я вечно буду жить в неведении? Тот зеленый стеклянный шарик — разве не твой?
Под окнами учебного корпуса стояла машина скорой помощи 120-й службы с ярко-красным крестом на кузове.
Проходя мимо автомобиля, Цэнь Вэй остановился перед входом в здание и постучал в стекло.
Оно медленно опустилось. Водитель, едва заметив форменную одежду Цэнь Вэя и Юй Нинъаня, сразу всё понял и кивнул назад. Цэнь Вэй понял его без слов, обошел машину — задние двери скорой уже были распахнуты.
— Здравствуйте, мы судмедэксперты городского управления общественной безопасности, хотели бы для начала прояснить у вас кое-какие детали.
Едва Цэнь Вэй озвучил цель их визита, врач скорой помощи и санитар сами вышли наружу и вкратце описали ход реанимационных мероприятий после их прибытия.
Скорая приехала на место происшествия примерно через пять минут после получения вызова от диспетчерского центра 120. Фельдшер и врач первыми поднялись наверх: ЧП произошло в аудитории А302 корпуса А. К моменту их появления проявивший гражданское мужество студент и преподаватели уже скрутили нападавшего и насильно увели в другое помещение. В А302 остались лишь раненый студент и еще один молодой человек, приставленный следить за ним.
Школьный врач самого института прибыл быстрее всех, но степень кровотечения на месте происшествия оказалась просто чудовищной — явно за гранью возможностей обычного эскулапа. Медработник учебного заведения даже не рискнул ничего предпринимать, лишь велел парню попытаться хоть как-то остановить кровь. Однако они еще ничего не успели сделать, как подоспела бригада сотой... сто двадцатой скорой.
— Кровотечение было просто «чудовищным»? До какой степени?
— Потеря крови, возможно, уже превысила полтора литра... а то и больше. Такой масштаб наблюдался еще до нашего прихода, хотя мы и сделали всё необходимое после прибытия... Нет, мы сделали всё, что было в наших силах, но крови лилось слишком много... — Врач скорой нахмурился; одно лишь воспоминание о той картине давалось ему тяжело. — Мы были бессильны и могли лишь смотреть во все глаза, как пострадавший перестает дышать. Я не засекал точное время, но с момента нашего появления, принятия пострадавшего и до того, как он затих, прошло, пожалуй, меньше минуты. Вы ведь тоже медики, знаете сами — минута... это до обидного быстро.
Цэнь Вэй кивнул, не стараясь развивать эту тему, лишь напомнил врачу сохранить журнал вызовов — позже с ними свяжутся другие товарищи для дополнительных вопросов.
Юй Нинъань же хранил молчание с самого момента, как случайно заметил по дороге уведенного подозреваемого. Ему даже не пришлось отдавать мысленных приказов: красная нить на левом запястье сама собой ослабла на узелках и тихонько обвилась вокруг его кончиков пальцев.
В этом подозреваемом таилось нечто совершенно противоестественное.
Или же он соприкоснулся с чем-то запретным... нечистым, нарушающим законы Небесного Пути.
Какая-то скверна.
Еще до того, как они переступили порог аудитории А302, густой и удушливый запах крови, подхваченный сквозняком в коридоре, ударил в нос Юй Нинъаню.
Пока они задерживались внизу, коллеги из экспертно-криминалистического отдела уже закончили фиксацию следов и улик на месте преступления. Отодвинув заградительную ленту и шагнув внутрь, они обнаружили, что в огромной аудитории находятся лишь вдвое да лежащий на полу навзничь погибший.
А также брызги крови, густо усеявшие всё вокруг.
Полы, парты, стены и даже классная доска в дальнем конце аудитории.
Кровавые пятна простирались повсюду, являя собой картину полного хаоса.
Нападение с оружием на глазах у всех — орудия убийства долго искать не пришлось, их видели многие очевидцы. Преступник использовал две вещи: канцелярский нож с односторонней заточкой и слесарный молоток.
Слухи гласили, что этот слесарный молоток был обязательной итоговой поделкой по практическому занятию для каждого студента местного колледжа, и кто бы мог подумать, что убийца обратит его в смертоносное оружие.
Юй Нинъань наклонился. В так и не закрывшихся глазах убитого всё еще застыли ужас, боль и жгучее, непостижимое неверие.
На последнем классном кураторском часе для студентов-четверокурсников специальности «машиностроение» каждый был уверен, что стоит лишь подписать всевозможные бумаги, как альма-матер выдаст им долгожданные дипломы. Это был итог их четырехлетних трудов, бумажное свидетельство долгого времени, проведенного в стенах кампуса.
Но этот последний урок, который должен был пройти гладко, внезапно окутался мрачной тенью кровавой бойни. Ирония судьбы заключалась в том, что и убийца, и жертва оказались их собственными сокурсниками.
Юй Нинъань поднял голову: окна аудитории были распахнуты настежь.
Бушевал летний ветер, солнце пекло в полную силу.
Приближалась самая жаркая пора года.
Подобный... зацикленный человек — встреть такого в жизни, и сразу чувствуешь, что непременно стрясется какая-то беда...
С Новым годом всех!
Первичный осмотр завершен. Цэнь Вэй пришел к выводу, что с наибольшей вероятностью смерть потерпевшего наступила от геморрагического шока, вызванного двумя колото-резаными ранениями, — как и описывал врач скорой, объем потерянной крови на месте происшествия выглядел впечатляюще.
На теле жертвы в области поясницы и живота имелся глубокий разрез, который, вероятнее всего, повредил внутренние органы; на шее красовался порез, возможно, перерезавший сонную артерию; кроме того, неподалеку от виска обнаружилась ушибленная рана — судя по всему, от удара тем самым слесарным молотком.
Три раны, и каждая смертельно опасна. Действия преступника были безусловно точными и в то же время исполненными зловещей случайности. Суметь за столь короткий срок лишить человека жизни в учебном заведении, обладающем хоть какой-то системой охраны и медицинской помощи, требовало определенной доли везения.
— Что думаешь?
Цэнь Вэй бегло осмотрел тело погибшего и, подняв голову, задал вопрос.
Юй Нинъань отозвался, обошел труп наполовину, присел на корточки и пальцами снова поверхностно прощупал тело:
— Удар тупым предметом, похоже, не дотянул до перелома... Точно сказать можно будет только после повторного осмотра по возвращении. Я склоняюсь к тому, что смертельным стало ранение в живот и поясницу. Убийца либо выбрал скрытный момент для нападения, либо действовал с молниеносной быстротой: на руках погибшего нет явных защитных следов. Возможно, всё произошло слишком внезапно, а поскольку вдобавок вмешались другие очевидцы, преступник успел нанести лишь эти два удара ножом и один молотком, после чего их ратащили, и дальнейшей борьбы не последовало.
— Перерезанная сонная артерия тоже приводит к массивной кровопотере. Почему ты считаешь смертельной именно рану в животе?
— Я не могу утверждать на сто процентов, какая именно рана стала фатальной, но если поразмыслить: убийца извлек нож — из сумки, со своего тела или откуда-то еще — а жертва была совершенно не настороже. Скорее всего, нож находился ниже линии взгляда, когда был нанесен первый удар в живот. Потерпевший почувствовал резкую боль и на уровне рефлексов попытался проверить рану или прикрыть ее руками. В этот момент убийца обнажил лезвие и нанес второй удар в шею. Теперь, когда клинок оказался прямо перед глазами, жертва полностью осознала опасность и попыталась выхватить оружие или увернуться — отсутствие защитных ран на руках говорит скорее о том, что он уклонялся. В последующей кутерьме с ударами молотка и общей суматохе потерпевший уже не мог двигаться из-за колоссальной кровопотери. Рана на шее была самой заметной, он до последнего пытался зажать ее руками, отчего его рука...
Он указал на прижатую к шее согнутую руку погибшего:
— ...и приняла такое положение. Будь перерезана сонная артерия, кровь хлестала бы мощными фонтанами — тогда на партах и полу оставались бы брызги в виде радиальных следов. Но сейчас эти следы больше похожи на кровавый туман... С другой стороны, колото-резаная рана в области живота, расходящиеся от нее потеки крови и эта огромная лужа на полу наглядно свидетельствуют об объеме кровопотери, спровоцированном именно этим повреждением. Поэтому я полагаю, что первый удар преступника был самым смертоносным.
Цэнь Вэй кивнул, его глаза за стеклами очков слегка сощурились.
По сравнению с тем моментом, когда Юй Нинъань впервые выехал на место преступления, стоявший перед ним молодой человек выглядел уже вполне зрелым и компетентным судмедэкспертом.
Тело предстояло отправить в участок для повторного осмотра. Перебросившись с Цэнь Вэй парой слов, Юй Нинъань в сопровождении двух следователей отправился в общежитие, где раньше жили подозреваемый и убитый.
На месте преступления он почти не ощущал той зловещей холодной ауры, исходившей от встреченного им у дороги подозреваемого, поэтому был уверен: до и сразу после расправы, прямо там, в аудитории А302, ничего сверъестественного не происходило.
Шагнув за ограничительную ленту, Юй Нинъань слегка приподнял край левой перчатки. Красная нить едва заметно скользнула вниз вдоль рукава и в мгновение ока затерялась среди разбросанного по полу хлама в этой мужской шестиместной комнате.
Условия проживания в этом университете были весьма неплохими: шесть человек в комнате, по три койки с каждой стороны, с собственным санузлом и балконом, где спальное место располагалось наверху, а письменный стол — внизу. Подозреваемого звали Ван Чэн, его кровать находилась посередине. Жертву звали Чжао Имин, его койка располагалась прямо напротив места Ван Чэна, справа, ближе к выходу.
Чем ближе подходили к кровати Ван Чэна, тем отчетливее становился слабый холодок зловещей энергии.
Юй Нинъань поднял голову: на потолке виднелось небольшое потертое пятно с чуть отслоившейся штукатуркой.
— Я расспросил коменданта и его соседа по комнате Сюй Вэя. Ван Чэн заселился сюда не сразу: на первом курсе у него случился конфликт с прежними соседями, куратор с комендантом пошуршали, и к началу второго курса его перевели сюда. Но и с новыми ребятами по комнате отношения у него складывались натянутые, особенно с Чжао Имином — у них было не меньше двух серьезных стычек, доходивших до драки.
http://bllate.org/book/25895/3095036
Готово:
