Он неосознанно ухватился за уголок одежды Фу Хуайцзиня, словно вернувшись в те далёкие годы, когда был маленьким ребёнком, всем сердцем полагавшимся на Фу Хуайцзиня, и пробормотал:
— Н-нет, ничего.
В следующую секунду он пришёл в себя. Фу Хуайцзин сказал:
— Я войду первым.
Гу Чэньлань словно очнулся от удара молнии: он вот-вот должен был добиться своего, заарканить Фу Хуайцзиня, но сначала нужно было разобраться с Ци Лином.
Он массировал нывшее запястье, которое Фу Хуайцзин грубо и без церемоний сжал, и нахмурился, с видом человека, которому трудно подобрать слова:
— Я и сам не знаю, как так вышло...
Смешно сказать: он подсыпал наркотик намеренно. Только что в отдельном кабинете Фу Хуайцзин позвал его сесть рядом, а когда он наливал выпивку, то подбросил зелье им обоим.
Фу Хуайцзин произнес:
— Можешь не объяснять, я всё знаю.
Увидев в программе видеонаблюдения, как такой чистый и нежный Гу Чэньлань был вынужден слушать эти грязные вещи — словно Гу Чэньланя испачкали, — он почувствовал, что гнев унять невозможно, и был готов содрать с этой парочки шкуры и переломать им кости.
Услышав это, Гу Чэньлань странно посмотрел на него: у него возникло ощущение, будто Фу Хуайцзин воочию стал свидетелем измены парочки любовников. Но ведь Фу Хуайцзин, прибежавший только что, ещё тяжело дышал — очевидно, его здесь не было, как же он мог это увидеть?
Вскоре.
Фу Хуайцзин вместе с телохранителями, пылая яростью, вышиб ногой дверь туалета, вытащил парочку наружу и принялся избивать их по очереди.
Персиковые глаза Се Чанцина превратились в синяки панды, растеряв весь свой ветреный облик. Стоя на коленях, он гневно завопил:
— Хуайцзин, ты мой лучший брат, неужели ты вот так со мной поступаешь из-за какой-то игрушки?!
Последовал ещё один тяжёлый, как камень, удар.
У Се Чанцина пошла носом кровь:
— ...
Ци Лин с видом оскорблённого достоинства произнес:
— Генеральный директор Фу, вообще-то контракт, который вы со мной подписали... Короче говоря, с кем мне крутить романы, вас не касается.
Прилетел ещё один удар пощёчины.
Левая щека Ци Лина симметрично опухла:
— ...
Оба сразу стали послушными и тихими.
Взгляд Фу Хуайцзиня был ледяным:
— Я бью Се Чанцина за то, что он знал: ты — мой содержанец, и всё равно посмел наставить мне рога, а тебя бью за то, что ты потакал его поступкам, соучастников тоже нужно бить.
У Ци Лина мгновенно брызнули слёзы: в подписанном ранее контракте чётко оговаривалось, к каким последствиям приведёт подобная ситуация, а выносить это сор из избы в полицейский участок было стыдно — он ведь всё-таки звезда.
В отдельной кабинете никто не смел даже дышать полной грудью.
Цинь Чжун тоже впервые столкнулся с подобными грязными и развратными утехами высшего света и думал про себя: эта парочка голубчиков в туалете и впрямь удовлетворила низшие потребности, да только нос пострадал зря, вкусы у вас однако специфические.
Наблюдая за тем, как Фу Хуайцзин лупит людей со знанием дела, вкладывая в каждый удар всю плоть, он даже сам чувствовал боль в лице, трепеща перед жестокостью этого генерального директора Фу. Внезапно он вспомнил, что корпорация Фу изначально вышла из криминальной среды и лишь отмыла бо́льшую часть своего бизнеса, а в душе осталась такой же безжалостной и неумолимой. Ци Лину и Се Чанцину и впрямь хватило медвежьего сердца и леопардовой желчи — окажись дело в прошлом, им бы обоим почки повырезали и скормили собакам.
Будучи всё-таки юношей двадцать первого века, тщательно усвоившим основные ценности социализма, Цинь Чжун тихонько дрожал и хотел прижаться ближе к стоявшему рядом Гу Чэньланю. Повернув голову, он заметил, что, в отличие от перепуганных и испуганных лиц всех присутствующих в кабинете, Гу Чэньлань мягко улыбался, глядя на то, как Фу Хуайцзин, словно дикий зверь, набросился на людей с кулаками, и не уделил никому и половины взгляда.
Такая мягкость была привычным состоянием Гу Чэньланя: в былые времена от неё веяло весенним теплом, но в нынешней ситуации, когда генеральный директор Фу был готов забить кого-то до смерти, от этого становилось не по себе. Цинь Чжун испуганно попытался отстраниться, но его мягко похлопали по спине и успокаивающе прижали к теплой груди.
— Не бойся, — Гу Чэньлань опустил голову и улыбнулся ему. Его слегка покрасневшие губы напоминали разноцветную ядовитую змею, обнажившую клыки, но это странным образом подарило Цинь Чжуну иное чувство безопасности.
Цинь Чжун: «...» Он протянул руки, обнял стройную и красивую талию Гу Чэньланя и глубоко уткнулся носом ему в грудь — как же вкусно и мягко пахло.
Будь что будет, умрешь под цветами пиона — и в загробном мире будешь романтиком.
Взгляд Гу Чэньланя снова переместился туда.
Фу Хуайцзин почти забивал человека до смерти, и многие хотели вмешаться, но не смели.
Его взгляд бесцеремонно скользил по напряжённому, крепкому торсу Фу Хуайцзиня, когда тот, низко наклонившись, холодно взмахивал кулаками: скрытые под рубашкой сексуальные и мощные линии грудных мышц и пресса так и норовили вырваться наружу. У генерального директора Фу была потрясающая, мускулистая и сухая фигура, которой можно было только позавидовать, вот только обычные люди не смели на это смотреть.
Гу Чэньлань оглядел его с головы до ног, оставалось лишь сорвать одежду и приняться лапать всё его тело собственными руками. Впрочем, до этого момента оставалось недолго.
— Хватит, не доводи до убийства, — мягко улыбнувшись, произнес Гу Чэньлань и велел остановиться.
Фу Хуайцзин действительно прекратил драку и обернулся. Ярость в его глазах ещё не улеглась, и взгляд, устремлённый на Гу Чэньланя, мгновенно смягчился, однако, заметив в объятиях Гу Чэньланя Цинь Чжуна, он тут же стал ледяным и зловещим.
Цинь Чжун: «...» Ой-вэй.
Может, ему, проходя мимо, тоже получить пощёчину, прежде чем уйти?
Не осознавая происходящего и не понимая, почему генеральный директор Фу смотрит на него как на какого-то любовника на стороне — ведь любовник Ци Лин уже получил свою порцию тумаков, — он чувствовал себя обиженным. Его тело охватил страх, но это не мешало ему пользоваться моментом: он крепче обнял струящуюся и красивую линию талии Гу Чэньланя, готовый буквально раствориться в его одежде.
Прекрасно, атмосфера стала ещё холоднее, а этот взгляд прожигал его насквозь, словно бушующее пламя.
От автора:
Не нравится — не читайте, ой-вэй.
Сегодня очень длинная (уперев руки в боки) и супербыстрая глава.
Глава 5. Мимолетный роман весеннего ветерка
Се Чанцин и Ци Лин покинули отдельный кабинет, их репутация в кругах была безнадежно испорчена. Перед уходом Се Чанцин бросил Фу Хуайцзиню угрозу:
— Я вернусь и всё расскажу отцу!
Фу Хуайцзин: «...»
— Сначала иди домой попей молока, — сложным выражением лица произнес он.
Се Чанцин был никчемным богатеньким маменькиным сынком: распутный, привыкший во всем полагаться на отца, он не мог заварить серьезную кашу. Если бы не высокое положение его отца в городе А да давние семейные связи кланов Се и Фу, Фу Хуайцзин и смотреть бы на него не стал.
Се Чанцин покраснел от злости и перевел взгляд на человека рядом с ним:
— Я все расскажу отцу, и тебя вышвырнут из шоу-бизнеса!
Гу Чэньлань улыбнулся и лаконично бросил:
— Проваливай.
Се Чанцин никак не ожидал, что этот киноактёр изменит своему обычному мягкому и вежливому образу на экранах и станет разбрасываться бранью в его адрес. Он долго пытался выдавить из себя какое-нибудь «ты-ты-ты», но так и не смог связать и двух слов, после чего подоспевшие знакомые утащили его прочь.
В кабинете Фу Хуайцзин молча курил, окутанный клубами дыма.
Гу Чэньлань тихо сидел рядом с ним. Сквозь черты его резкого и красивого лица в его памяти проплывало далекое-далекое прошлое: всякий раз, предаваясь воспоминаниям, он хотел то придушить Фу Хуайцзиня, то прикончить собственное мягкосердечие.
— Хватит убиваться, всего лишь игрушка, — видя, как тот затягивается дымом и пьет вино, приятели решили, что он топит горе в вине, и поспешили утешить.
Фу Хуайцзин приподнял веки и замер.
Он все еще мысленно смаковал то сообщение, которое прислал ему Гу Чэньлань.
Впервые за столько лет Гу Чэньлань написал ему.
— Простите, генеральный директор Фу! — перед ним внезапно опустился на колени чей-то силуэт.
Фу Хуайцзин только сейчас заметил, что Ци Лин еще не ушел.
Ци Лин стоял на коленях, моля о пощаде:
— Не губите мою карьеру, генеральный директор Фу, я понял свою ошибку.
Мужские колени дороги, но Ци Лин уже забыл о гордости.
Фу Хуайцзиню стало до тошноты скучно:
— Проваливай.
Глаза Ци Лина покраснели:
— Генеральный директор Фу, вы прогоняете меня, я знаю, что поступил плохо, но мне еще есть что сказать. Вы думаете, Гу Чэньлань — такой уж хороший человек?
— Гу Чэньлань — мрачный и подлый тип, он как ядовитая змея, затаившаяся в траве: наступишь на него, и он тут же вцепится тебе в горло.
Ци Лин со злобой посмотрел на Гу Чэньланя:
— Он просто не может вынести, когда у других все хорошо, к тому же у него искалечена психика. Раз он знаком с вами столько лет, почему не пришел раньше? Почему явился именно тогда, когда у компании семьи Фу начались проблемы? Да он просто хочет высосать из вас кровь, пока вы еще у руля!
В зале воцарилась тишина. У компании семьи Фу действительно были проблемы: давние темные дела, связанные с криминалом, чуть было не раскопала конкурирующая зарубежная компания, акции рухнули, едва не спровоцировав крах.
Вот только никто не смел об этом говорить.
Лицо Фу Хуайцзиня помрачнело.
Цинь Чжун забился в самый угол, даже перестав прижиматься к Гу Чэньланю.
Гу Чэньлань сохранял невозмутимое, спокойное выражение лица, словно Ци Лин поливал грязью вовсе не его. На самом деле Ци Лин подобрал формулировки на редкость точно, ядовито и метко — Гу Чэньлань и вправду планировал поступить именно так.
Однако Гу Чэньлань не понимал, почему отчитывают его, а Фу Хуайцзин при этом так разозлился.
— Ты знаешь, на чем поднялась семья Фу? — с холодным лицом произнес Фу Хуайцзин, в чьих глазах застыл мороз. Он продолжал курить, и голос его звучал хрипло.
Ци Лин замер, а кто-то из присутствующих мысленно ответил за него:
— На войне криминальных кланов.
— Ах! — внезапно завопил Ци Лин от резкой боли.
Со спокойным выражением лица Фу Хуайцзин затушил окурок о тыльную сторону ладони Ци Лина.
Этот жест оставил у всех присутствующих впечатление безжалостности и жестокости, а Цинь Чжун и вовсе издал испуганный вопль.
Толпа ахнула, в панике кто-то уронил вещь на пол, а винная бутылка со стуком покатилась прочь, словно тоже смертельно боясь его.
— Плём-плём-плём...
В тишине раздались хлопки.
Точеные, изящные пальцы с отчетливыми суставами подняли винную бутылку.
Под испуганными и растерянными взглядами окружающих мягкий киноактёр, этот утонченный юноша, изогнув губы в улыбке, подошел и с безмятежным видом уселся рядом с Фу Хуайцзинем. Все смотрели на него как на монстра.
— Держись от меня подальше, не боись меня, — сжав губы и нахмурившись, произнес Фу Хуайцзин, убирая руку, зажавшую окурок со следами запекшейся крови и гари. Но в следующую секунду влажное и мягкое касание легло на перепонку между его большим и указательным пальцами.
Гу Чэньлань нежно и страстно поцеловал его в тыльную сторону ладони, бросив на него игривый взгляд.
Фу Хуайцзин вздрогнул. Мелкие, частые волны удовольствия змейкой поползли с тыльной стороны ладони вверх по кисти, и вскоре онемела вся рука целиком.
Гу Чэньлань тут же отпустил его.
Гу Чэньлань был очень доволен. К тем, кто предал его, он не испытывал ни малейшей жалости, поэтому ему хотелось посмотреть, какое выражение лица будет у самого Фу Хуайцзиня, когда предадут его.
Настроение было прекрасным. Гу Чэньлань слегка качнул поднятую бутылку, привычным движением открыл ее и из милосердия плеснул ему вина.
Фу Хуайцзин с трудом сдерживал изумление:
— Зачем ты пришел?
Гу Чэньлань мягко произнес:
— Я пришел добиваться твоей любви.
http://bllate.org/book/25907/3096290
Готово:
