Очевидно, он вовсе не собирался позволять водителю Бянь Яня заходить к себе домой.
Намерение провести чёткую границу было слишком явным, и Бянь Янь сжал кулаки. События развивались совсем не так, как он предполагал; с мрачным взглядом он тоже вышел из машины.
Линь Шэнь не стал его останавливать, но сам замер на месте.
Не из-за стоявшего за спиной Бянь Яня, а из-за Бянь Линьхуая, который прислонился к стене у него перед глазами, засунув руки в карманы.
Стояла глубокая ночь, и большая часть тела Бянь Линьхуая скрывалась во мраке. Заметив, что они приближаются, он поднял голову и улыбнулся:
— Ты вернулся.
Эти слова предназначались Линь Шэню. Казалось, он вовсе не замечает стоящего рядом Бянь Яня — в его глазах отражался только один Линь Шэнь. Он шагнул вперёд и едва заметно потянул его за рукав:
— Я ждал тебя здесь так долго, а швейцар не пускал меня внутрь.
Линь Шэнь сглотнул в горле — чувство было трудно описать.
— Я так устал, — опустив голову и охрипшим голосом произнёс Бянь Линьхуай. — Позволишь мне войти?
Он был похож на брошенного хозяином щеночка, который вымок под дождём на улице, а теперь сжался у порога в надежде получить хоть немного ласки. Только вот этот щенок, подумал Линь Шэнь, слишком уж искусно притворялся.
Мало того что он однажды уже обманул своего хозяина, так теперь собирался проделать то же самое во второй раз.
— Бянь Линьхуай, на кого ты сейчас похож! — Бянь Янь первый не выдержал зрелища; ему казалось, что этот его младший брат сошёл с ума. — Это твой злой гений... то есть, это твой старший брат! Ой, это твой будущий шурин!
Челюсть Бянь Линьхуая напряглась, но пальцы, сжимавшие рукав Линь Шэня, не ослабили хватку ни на йоту.
Он не смотрел на разъяренного Бянь Яня, его взгляд был накрепко прикован к Линь Шэню. В этом взгляде сквозило ничем не прикрытое помешательство, от которого сердце Бянь Яня сделало судорожный скачок.
Бянь Янь ни капли не сомневался: стоит Линь Шэню лишь разрешить, и Бянь Линьхуай вытворит любую безумную вещь.
Подавляя бушевавшую в груди ярость, он уже собирался снова заговорить, но его мысли прервало брошенное:
— Брат.
Бянь Линьхуай произнёс:
— Время поздно, тебе пора возвращаться.
Этот звучавший так естественно тон едва не довел Бянь Яня до истерического смеха:
— Ты с ума сошёл? Я твой брат, а жених Линь Шэня — я.
Словно заявляя свои права, Бянь Янь протянул руку и крепко обхватил Линь Шэня за тонкую талию. Линь Шэнь чуть заметно нахмурился, но промолчал. Он сжал губы — так он обычно делал, когда испытывал недовольство.
Бянь Линьхуай заметил сопротивление Линь Шэня. Подавив желание оттолкнуть чужую руку, он сохранил напускное спокойствие:
— Очень скоро это будет не так.
Бянь Янь:
—…
Бянь Янь понятия не имел, откуда у его младшего братца взялась такая самоуверенность. Он усмехнулся:
— Ты хоть понимаешь, что несешь?
— Всё, что можешь дать ему ты, могу дать и я.
Бянь Линьхуай замолк, уголки его губ изогнулись в холодной усмешке, полностью сбросив маску слабости, только что показанную Линь Шэню:
— Более того, я могу дать гораздо больше, чем ты. Брат, ты уверен, что Линь Шэню нужен именно ты, а не наследник семьи Бянь?
Рука Бянь Яня, обхватившая талию Линь Шэня, судорожно сжалась.
— Раньше я с тобой не соревновался. Но, брат, нельзя же забирать себе абсолютно всё, — продолжил Бянь Линьхуай. — И ещё, брат, ты уверен... что он действительно хочет, чтобы ты остался?
Словно получив удар в самую уязвимую точку, Бянь Янь застыл, его лицо приобрело пепельный оттенок.
Он повернул голову и посмотрел на Линь Шэня.
Линь Шэнь стоял неподвижно, на его лице не было ни единой эмоции. Ни паники, ни гнева оскорбленного человека. Он даже не взглянул на Бянь Яня — лишь чуть приподнял подбородок, бросив на Бянь Линьхуай едва заметный, равнодушный взгляд.
Его молчание уже само по себе было ответом.
— Бянь Янь, — спустя мгновение Линь Шэнь всё же посмотрел на него. — Спасибо, что подвез.
— Возвращайся.
Выбор Линь Шэня не нуждался в дальнейших пояснениях, и на лице Бянь Линьхуая появилась первая за весь день искренняя улыбка. Слегка вздернув подбородок, словно победивший генерал, он шагнул вслед за Линь Шэнем, с чувством торжества пересекая закрывавшую от него проход дверь.
В тот миг, когда они разминулись плечами, Бянь Линьхуай улыбнулся своему брату.
Дверь медленно закрылась, отрезая друг от друга два совершенно разных мира.
А тем, кому было дозволено войти за дверь Линь Шэня, оказался он, Бянь Линьхуай.
Ты меня бросил.
Бянь Линьхуай беспрепятственно вошёл в дом Линь Шэня.
Входная дверь за их спинами захлопнулась, и датчик движения в прихожей автоматически зажёг холодный белый свет, упавший на фигуру Линь Шэня.
Остатки недавнего торжества схлынули с лица Бянь Линьхуая, точно отлив. Он стоял на месте, жадно и пытливо разглядывая обнажившуюся полоску белой шеи Линь Шэня.
— Ты похудел, — тихо произнёс Бянь Линьхуай. — Очень сильно похудел.
Линь Шэнь не удостоил его взглядом:
— Переобувайся.
Он прошёл внутрь, налил стакан воды с острова открытой кухни и сделал глоток. Только теперь он перевёл взгляд на Бянь Линьхуая.
Почувствовав на себе глаза Линь Шэня, Бянь Линьхуай на мгновение растерялся.
Отрезвляющее ощущение трёхлетней разлуки нахлынуло с опозданием, он почему-то почувствовал себя неуверенно, и весь его недавний безумный запал растаял под взглядом Линь Шэня:
— Что... такое?
Он поднял руку и тронул собственное лицо:
— Чего ты так смотришь на меня?
— Болит? — спросил Линь Шэнь.
Прислонившись спиной к барной стойке, он расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, обнажая небольшой участок холодной белой кожи.
Бянь Линьхуай уставился на него во все глаза и на секунду онемел, разучившись говорить:
— Ч-что?
Линь Шэнь словно вздохнул. Оперевшись одной рукой о столешницу позади себя, он легко взглянул на него.
Зачарованный этим взглядом, Бянь Линьхуай бессознательно подался вперед, создавая иллюзию крайней послушности.
— Здесь всё ещё болит? — Линь Шэнь поднял руку, и его прохладные пальцы коснулись той половины лица Бянь Линьхуая, куда пришёлся удар. Нажим был слабым, но в этом жесте сквозила необъяснимая двусмысленность.
Бянь Линьхуай перехватил его запястье и слегка запрокинул голову, напоминая крупного пса, ищущего утешения:
— Болит.
Он ответил без малейших колебаний и, испугавшись, что Линь Шэнь не поверит, усилил нажим в голосе, повторив:
— Очень болит, безумно болит.
Линь Шэнь опустил глаза, глядя на него.
Он думал о том, что Бянь Линьхуай и впрямь похудел. За три года разлуки, вспоминая прошлое, Линь Шэню порой казалось, что прошла целая жизнь.
В этих глазах, прежде всегда полных одержимости и безумия, сейчас таилась едва заметная, горькая обида — точно так же выглядел Бянь Линьхуай в его воспоминаниях.
От этого сердце Линь Шэня болезненно ёкнуло.
Однако он тут же подавил этот слабый укол чувств, вновь став бесстрастным. Он не стал вырывать руку, вместо этого, пользуясь тем, что ее держат, подался корпусом вперед.
Бянь Линьхуай затаил дыхание, его сердце забилось часто-часто, тяжело и шумно.
— Болит — значит, терпи, — голос Линь Шэня прозвучал прямо у него над ухом, вмиг окунув Бянь Линьхуай в ледяную прорву. — В следующий раз, прежде чем творить безумства, подумай о последствиях.
—…
Это шло в абсолютный разрез с теми мягкими словами, которых он ждал; Бянь Линьхуай почти решил, что у него слуховые галлюцинации.
— Что? — не веря своим ушам, он переспросил. — Что ты сказал?
— Аптечка в выдвижном ящике под телевизором, разберись сам, — бросил Линь Шэнь и развернулся. — Гостевая комната — вторая слева, в шкафчике в ванной есть новые полотенца.
Он толкнул дверь главной спальни, и его фигура наполовину скрылась в полумраке. Словно что-то вспомнив, он обернулся и добавил:
— Бездельничаешь — так не мешай мне. Завтра до восьми утра исчезни из моего дома.
После чего раздался глухой стук — дверь спальни захлопнулась.
Она наглухо отрезала Бянь Линьхуая от всех слов, которые он так и не успел произнести.
Бянь Линьхуай остался в гостиной совсем один. Постояв немного, он принялся изучать планировку и убранство квартиры. Всюду преобладали холодные тона — точно так же, как в доме Линь Шэня в Калифорнии много лет назад.
На вид — ни малейшего намёка на домашнее тепло.
В холодильнике не было абсолютно ничего, кроме минеральной воды и какого-то странного соуса неизвестного происхождения. Бянь Линьхуай поморщился, тихо цыкнул, достал поставленный на беззвучный режим телефон, набрал короткое сообщение и отправил его.
Ответ пришёл незамедлительно:
— Получено.
Он потёр переносицу и вместо того, чтобы искать аптечку, устроился в углу дивана, привалившись к спинке. Большинство уведомлений приходило от деловых партнёров; ответив на каждое, Бянь Линьхуай принял звонок от помощника.
Тот самый курьер с продуктами, которых распорядился отправить помощник, уже добрался до нужного адреса, но охранники не пускали его внутрь без регистрации хозяина квартиры.
Бянь Линьхуай отдал распоряжения, после чего неторопливо постучал в дверь главной спальни.
— Я велел кое-что привезти, — не дожидаясь, пока Линь Шэнь откроет, он повысил голос: — Охрана не пускает.
За дверью царила тишина. Бянь Линьхуай прислушался и уже хотел повторить стук, как дверь внезапно распахнулась, из-за чего он потерял равновесие и неуклюже качнулся вперед.
Длинные волосы Линь Шэня рассыпались по плечам, сам он был закутан в банный халат. Дневная суровая холодность сменилась мягкостью, а с влажных прядей волос на плечи падали капли воды.
Он прикрыл глаза:
— Кажется, я просил не мешать мне.
Бянь Линьхуай ответил:
— Но у меня дело.
— Мне не во что переодеться.
Если бы Линь Шэнь не стоял сейчас в гостиной и не видел собственными глазами, как официант из ресторана с огромными пакетами направляется ко входу, он бы даже мог счесть это оправдание достаточно убедительным.
С бесстрастным лицом он глядел на вольготно устроившегося Бянь Линьхуая, не понимая, в конце концов, чье это жилище — его собственное или этого наглеца.
— Бянь Линьхуай, — холодно произвел Линь Шэнь. — Это мой дом.
Бянь Линьхуай захлопнул дверь и принялся рассовывать пакеты по полкам холодильника:
— Я знаю.
— Ты сегодня выпил много алкоголя, завтра с утра тебе будет плохо.
У Линь Шэня от природы был слабый желудок; из-за бесконечных светских приемов и застолий еще со времен учебы в Калифорнии его преследовала хроническая болезнь.
Тогда Бянь Линьхуай еще не умел готовить. Лишь со временем, проводя вместе много часов, это вошло у него в привычку.
Однако Линь Шэнь ни капли не растаял от этой заботы, его лицо осталось бесстрастным, а голос прозвучал еще холоднее:
— Какое тебе до этого дело.
— Это мой дом, и здесь не место ни твоим вещам, ни тебе самому.
Руки Бянь Линьхуая, перекладывавшего продукты, замерли.
Пока он ждал в коридоре, он уже успел изучить планировку жилища Линь Шэня, поэтому его движения на кухне были привычными и уверенными, невольно выдавая в нем хозяйские замашки:
— Очень скоро мы перестанем разделять всё на твоё и моё. Разве плохо привыкнуть к этому заранее?
Даже всегда рассудительный Линь Шэнь в этот момент лишился дар речи.
http://bllate.org/book/25912/3096681
Готово:
